Беременный ребёнком Короля Демонов. Side story 1. Экстра 19 (18+).
Глава 129. Side Story 1. Экстра 19 (18+).
— Ты такой развратный, Лоуэлл. — Пробормотал Феликс, уткнувшись в грудь Лоуэлла. От этих слов по всему телу Лоуэлла пробежала дрожь, но он всё-же обхватил шею Феликса своими руками. Феликс издал глубокий грудной смешок, который нежной вибрацией коснулся груди Лоуэлла, а затем сильно укусил его. Его руки чередовали мягкую сдержанность, как если бы он пытался сдержаться, с грубой срочностью, как будто он хотел полностью поглотить Лоуэлла.
— Феликс, сделай что-нибудь...
Голос Лоуэлла, произносящий его имя, заставил Феликса вспомнить первую ночь, проведённую с ним вместе. Волосы Лоуэлла с тех пор отросли и стали ниже плеч. То, как он встряхивал головой, прижимаясь к кровати, напоминало рябь на озере, залитом закатным солнцем.
Но его лицо повзрослело. Юношеская непосредственность, когда-то стоявшая на пороге взросления, расцвела и превратилась в чувственное очарование, которое притягивало Феликса ещё сильнее. Хотя присутствие Лоуэлла рядом давно стало для него обыденностью, такие моменты всё ещё ощущались как переполняющее, чудесное счастье. Феликс на мгновенье замер, просто глядя на него сверху вниз.
Когда поток возбуждения прекратился, Лоуэлл обхватил ногами талию Феликса. Хотя Лоуэлл был практически голым, Феликс был ещё в одежде, но он был так же возбуждён. Простая истина о том, что Лоуэлл его желает, разожгла пламя в сознании Феликса.
Он протянул руку и крепко сжал бедро Лоуэлла. На нежной коже сразу же появились красные отпечатки пальцев. Обычно это вызвало бы у него чувство вины, но вместо этого сейчас он наполнился порочным удовлетворением.
Лоуэлл, едва сдерживая слёзы, прикусил губу и резко притянул Феликса к себе за шею. Их лица оказались настолько близко, что они чувствовали горячее дыхание друг друга.
— Трахни меня уже! Ты же говорил, что я забеременею.
Трудно было поверить, что такие грубые слова произнёс Лоуэлл. Тот самый Лоуэлл, который всегда говорил с Феликсом с неизменно мягким уважением.
Больше не сдерживаясь, Феликс набросился на Лоуэлла, раздвинув ему ноги и уткнувшись лицом между его ягодицами.
Лоуэлл, который обычно терпел почти всё, был крайне смущён тем, что ему вылизывали задний проход. Феликс, прекрасно понимая это, проигнорировал его протесты и провёл языком по сморщенному влажному входу.
— Фуф... не надо, не лижи... нгх...
— Судя по твоим словам, тебе это нравится.
Феликс ещё сильнее присосался к промежности Лоуэлла, целенаправленно стимулируя языком его анус.
Напряжённый язык Феликса с жадностью слизывал вытекающую жидкость. Лоуэлл дрожал от бёдер до кончиков пальцев, вцепившись обеими руками в одеяло. Феликс игнорировал его реакцию и, словно умирающий от жажды, впитывал каждую каплю, вытекающую из тела Лоуэлла. Чем больше он слизывал, тем больше жидкости вытекало из пульсирующего отверстия, оставляя Лоуэлла беспомощным в тумане всепоглощающего наслаждения.
— Такими темпами здесь скоро образуется целое озеро.
Вместо того, чтобы остановиться, Феликс засунул язык внутрь. Это небольшое мягкое проникновение заставило Лоуэлла кончить прямо на месте. Его пальцы, крепко сжимающие одеяло, внезапно раскрылись, а затем снова сжались. Казалось, что весь его живот подвергается ласкам. Жар, свернувшийся в его лоне, бешено подпрыгивал, словно играя в какую-то игру. Даже после того как пик оргазма прошёл, зудящее желание вернулось, требуя ещё большей стимуляции.
Только после того как Феликс вылизал каждую пропитанную влагой складку внутренних стенок Лоуэлла, он наконец вытащил язык. Ощущение тёплой влажной нежности, покидающее его, вызвало лёгкую дрожь в теле Лоуэлла.
Как только это присутствие внутри него исчезло, отверстие Лоуэлла сжалось в пустоте, желая большего. Он не мог поверить собственным ощущениям, отчаянно желая, чтобы Феликс вонзил в него свой член. Это было уже не просто возбуждение. Это был первобытный голод, звериный и ужасающий, словно он умрёт, если Феликс не наполнит его.
— Поторопись. Сейчас же. Трахни меня.
Лоуэлл протянул дрожащие руки и крепко сжал плечи Феликса. Единственным человеком, который мог дать ему то, в чём он сейчас так отчаянно нуждался, был тот, за кого он держался.
— Ты так сильно хочешь, чтобы тебя трахнули?
Феликс тоже отбросил все изысканные речи и действовал на одних лишь инстинктах. Он резко засунул палец в расслабленное, влажное отверстие, которое ничуть не сопротивляясь жадно втянуло его. Следуя по пути первого, внутрь сразу скользнул второй, а затем и третий. После нескольких толчков рука Феликса оказалась пропитана жидкостью Лоуэлла.
— Не думаю, что тебя надо ещё больше томить в ожидании.
Лоуэлл застонал. Было не понятно был ли это знак согласия или просто стон удовольствия. Феликс воспринял это как разрешение, быстро вытащил пальцы и одним движением вонзил свой член. Обычно он входил медленно, даже когда был возбужден, но не в этот раз. Он сразу же достиг дна.
Из-за течки внутренности Лоуэлла размякли, превратившись в скользкую, зияющую дыру, которая всё ещё сильно растягивалась, когда Феликс входил в неё до самого основания. Не имея времени на отдых, повторяющееся давление на самую глубокую точку заставляло тело Лоуэлла содрогаться от удовольствия.
Феликс говорил тихим голосом, но тело Лоуэлла уже вышло из-под контроля. Его спазмы только усиливались, сотрясая всю кровать. Его анус сжимал член Феликса, словно хотел раздавить его. Даже после оргазма член Лоуэлла оставался твердым, кульминация ничуть не смягчила его.
— Ты только что кончил только от того, что я вошёл?
Феликс шептал, поглаживая дрожащее тело Лоуэлла. Он хотел успокоить его, но тело Лоуэлла не было готово к успокоению. Все еще находясь глубоко внутри, Феликс сильнее надавил, словно желая полностью раствориться в нем. Его член продвинулся вперед, пока не уперся в самый дальний конец внутренней стенки Лоуэлла.
Лоуэлл снова задрожал, не успев даже отдышаться. Феликс вытащил член до самого кончика, а затем снова и снова вбивал его, каждый раз глубоко в стенки. В его движениях не было ничего нежного. Каждый толчок был грубым и напористым. Лоуэлл неустанно стонал.
— Тебе нравится? Мне тоже очень нравится просто до чертиков, Лоуэлл.
Член Феликса снова и снова вбивался в мягкое, чувствительное место внутри Лоуэлла. Влажные шлёпающие звуки их соприкасающихся тел наполняли комнату. В местах соприкосновения их тел простыни были насквозь мокрыми, словно кто-то пролил между ними воду.
Стоны Лоуэлла эхом разносились по комнате. Обычно, чтобы заставить его кричать так, требовались неустанные ласки и глубокие толчки, но сегодня все выплеснулось легко. Слезы текли из его глаз, словно все его тело выжимали досуха.
Феликс цокнул языком, заметив слезы Лоуэлла. Тем не менее, его бедра не останавливались, энергично вбиваясь в жаждущее, манящее отверстие. Лоуэлл, поглощенный похотью, был настолько возбуждающим, что разум Феликса помутнел. Удовольствие разлилось по его позвоночнику, распространяясь по всему телу.
— Тогда кончай. Кончай внутри меня уже.
Слова Лоуэлла вырывались сквозь стоны, напряженные и прерывистые. Феликс не был уверен, просили ли его закончить или излить в него семя, но думать об этом не стоило. Лоуэлл сделал первый шаг.
— Ты сказал, что мы собираемся завести ребенка. Брата Эдвина...
После этого Феликс раздвинул ноги Лоуэлла шире и начал двигаться так, словно пытался прорваться сквозь него. Лоуэлл, прижатый тяжелым телом Феликса, не мог пошевелиться — он мог лишь терпеть удовольствие, которое доставлял ему Феликс. Движения были беспощадными, но рот Феликса оставлял нежные следы на коже Лоуэлла. Его шея, грудь, бока — всё было поглощено ртом Феликса.
Опустив взгляд, Феликс остановил свой взгляд на животе Лоуэлла. А точнее, на выпуклости, которая образовывалась каждый раз, когда он проникал внутрь. Она имела точно такую же форму, как и его член, выпирающий изнутри живота Лоуэлла.
Когда Феликс вытащил член, выпуклость слегка опустилась. Когда он вставил его глубже, она снова поднялась. Феликс надавил рукой на это выпуклое место, и Лоуэлл содрогнулся, его верхняя часть тела дернулась. Даже тогда давление руки Феликса ограничивало его движения.
— Я сейчас лопну — остановись!
Но Феликс, потеряв рассудок, лишь сильнее толкался и надавливал. Лоуэлл пропитал кровать не только жидкостью из своего ануса, но и прозрачной жидкостью, которая брызгала из его члена. Каждый раз, когда Феликс толкался и надавливал, жидкость выплескивалась наружу, словно он мочился.
Лоуэлл уже и не понимал, что происходит с его собственным телом. Он крепко зажмурил глаза и дрожал с головы до ног. Затылок Феликса покраснел от необузданной похоти.