Беременный ребёнком Короля Демонов. Side story 1. Экстра 1.
Глава 111. Side Story 1. Экстра 1.
Лоуэлл обошёл замок в поисках Эдвина, который так и не появился, хотя уже было время обеда.
По идее настало время тренировки по фехтованию с Тией. Куда он делся?
Они называли это «тренировкой на мечах», но, честно говоря, Эдвин не проявлял интереса даже к деревянному мечу, поэтому это давно превратилось просто в игру. Феликс, который когда-то настаивал на том, что мальчик обязательно должен научиться владеть мечом, чтобы стать достойным следующим герцогом Никс, не смог ничего сказать, увидев, как ребёнок хихикает, рисуя на земле деревянным клинком.
— В последнее время он просто помешался на том, чтобы привязывать верёвки для качелей... может, он вышел на улицу?
— Если бы он это сделал, дама Тиа уже давно бы сообщила об этом. — с сомнением ответил Тони, стоявший рядом с ним.
Лоуэлл кивнул, ещё раз осмотрел тренировочную площадку, а затем отвернулся.
— Он, должно быть, где-то поблизости.
Как только он пробормотал это и вышел с тренировочной площадки, позади него раздались быстрые шаги, приятно щекочущие уши. Ему даже не надо было оборачиваться, чтобы понять кто это.
Он был так взволнован, что это прозвучало скорее как «Бабочка». Лоуэлл опустился на колени, чтобы обнять его. Хотя его силы достаточно восстановились, Эдвин всё ещё был крупным, здоровым ребёнком, и долго держать его на руках было трудно, поэтому он ограничился короткими объятьями.
— Сейчас время обеда. Где ты был?
— Я был прямо здесь! Но знаешь что? Ко мне пришли мяукалки!
— Серая проделала весь этот путь?
Когда Лоуэлл нежно откинул назад длинные волосы Эдвина, появились кошки, словно ожидая своего сигнала, и начали тереться о его бока. Только Серая, самая элегантная из них, подошла прямо к Лоуэллу и поприветствовала его, легко ткнувшись в него своей головой.
— Да! Я им сказал, что им сюда вход воспрещён!
Поглаживая Серую по голове, Лоуэлл лёгким кивком головы поприветствовал Тию, которая стояла на шаг позади, склонив голову в приветственном поклоне. Судя по одежде Эдвина, которая теперь была полностью покрыта кошачьей шерстью, было ясно, что он играл с кошками довольно долго. Тиа, должно быть, растерялась и не смогла заставить себя вмешаться.
Возможно, всё дело было в том, что в герцогском замке никогда раньше не было детей, но все относились к Эдвину слишком снисходительно.
Никто в замке не мог мыслить здраво, когда дело касалось Эдвина. Как только он начал ходить, слуги и рыцари постоянно крутились вокруг него, готовые сделать для него что угодно, к огромному неудовольствию нянь.
И всё же... он действительно очарователен.
Наблюдая за тем, как он сияет от счастья, играя с кошками, Лоуэлл невольно признался даже самому себе, что и он поддался обаянию Эдвина.
— Ваша Светлость! Ваша Светлость здесь!
Эдвин восторженно помахал рукой через плечо Лоуэлла. До прошлого года он называл Феликса папочкой, но недавно начал подражать рыцарям и обращаться к нему «Ваша Светлость». Феликс сначала немного дулся, но в конце концов смирился.
Когда Лоуэлл обернулся, он увидел, что, как и сказал Эдвин, Феликс направлялся в их сторону.
— Ты же говорил, что будешь рядом со мной. Что ты здесь делаешь?
В отличие от Лоуэлла, он с привычной лёгкостью подхватил Эдвина на руки и бросил на Лоуэлла слегка раздражённый взгляд. Эдвин, всё ещё звонко повторяя «Ваша Светлость! Ваша Светлость!», счастливо растаял в объятьях отца. Лоуэлл стоял рядом с лёгкой, обречённой улыбкой.
Я оставил его разбираться с документами и, конечно же, он не выдержал и последовал за мной. Неудивительно, что он выглядел таким недовольным, когда я сказал, что пойду один.
Феликс больше не паниковал и не устраивал истерик, когда Лоуэлл исчезал из его поля зрения, как раньше, но он по-прежнему был чрезвычайно чувствителен, когда его не было рядом. Лоуэлл хорошо это знал и старался оставаться рядом большую часть времени.
И всё же, как долго он будет так реагировать каждый раз, когда мы будем в разлуке, даже совсем ненадолго?
Мысленно вздохнув, Лоуэлл сохранял спокойствие.
Когда он начал собираться, Феликс, сохраняя угрюмый вид, послушно последовал за ним. Одной рукой он держал ребёнка, а другой, естественно, обнимал Лоуэлла за талию. Он прижимался к нему во время ходьбы так, словно они делали это каждый день в своей жизни.
Когда они добрались до столовой, закуски подали немедленно, будто кухня бдительно ожидала их прибытия.
Это был осьминог, выложенный на капусту и политый яблочным соусом. Феликс по привычке посадил Эдвина к себе на колени, но остановился, когда Лоуэлл бросил на него взгляд. Хотя Эдвин был уже вполне способен сидеть за столом и есть самостоятельно, Феликс всё ещё считал его младенцем.
Феликс мягко указал на место напротив. Эдвин с тоской взглянул на место рядом с Лоуэллом, но это продлилось лишь мгновенье.
Удобно усевшись, он взял вилку, словно священный трезубец, торжественно воткнул её в небольшой кусочек осьминога и клочок зелени, а затем сунул их в свой крошечный рот.
Когда Лоуэлл с улыбкой задавал вопрос, Эдвин тщательно жевал и отвечал лишь после того, как всё проглатывал. В отличие от периода беременности, Эдвин теперь предпочитал нежирную пищу и овощи, а больше всего он любил закуски.
Значит я единственный в этом доме, кто любит острую еду...
Он с нежностью посмотрел на него, а затем повернулся к Феликсу. Эдвин был так похож на Феликса, за исключением цвета глаз, что часто видя мальчика, он ясно представлял каким Феликс был в детстве.
— Лоуэлл, тебе тоже нужно поесть. Ты в последнее время похудел, не так ли? Такое ощущение, что твои запястья могут сломаться, если я слишком сильно схвачу тебя за руку.
Феликс переложил кусочек осьминога к нему в салат. Слуги, принёсшие томатный суп, даже не вздрогнули — они уже привыкли к этому.
— Неужели? Тогда, наверное, мне лучше поесть побольше.
Лоуэлл, занятый едой на своей тарелке, опустил взгляд на руки. Помимо подтянутых мышц он не заметил никаких существенных изменений. Тем не менее, зная, насколько Феликс щепетилен в вопросах его здоровья, он просто киснул в знак согласия.
— Верно! Папочке тоже нужно хорошо питаться!
— И ты тоже ешь побольше, Эдвин.
Как и его отец, Эдвин был странно обеспокоен самочувствием Лоуэлла и страстно высказывал своё мнение. Лоуэлл, в свою очередь, демонстративно набирал и нарезал еду. Только тогда Феликс, казалось, был достаточно доволен, чтобы взяться за собственную вилку, хотя его взгляд всё это время не отрывался от Лоуэлла.
— Если подумать... — Феликс начал нарезать стейк, прежде чем поменяться тарелками с Лоуэллом. Эдвин, которому только что подали фрикадельку, смотрел на него с широко раскрытым ртом. Он был очень сосредоточен, но, как любой маленький ребёнок, мог эффективно справляться только с одной задачей за раз. — ...Из столицы поступило сообщение. Они спрашивают, следует ли наследнику Никс начать посещать церемонии Месяца Благословений, теперь, когда ребёнку уже четыре года.
— Но у Эдвина эщё не было дня рождения. Ему ещё три года.
— Верно. Но, похоже, что столичная аристократия начинает раздражаться из-за того, что я держусь особняком из-за этого парня.
Поначалу они не жаловались — Феликс заслужил это расположение благодаря своим достижениям. Но в последнее время всё больше и больше голосов начинают роптать. И не удивительно: с тех пор, как он вернулся в замок, Феликс ни разу не покидал Никс.
Он даже не присутствовал на Месяце Благословений, посещение которого, по сути, считается обязательным для знати.
Через года после рождения Эдвина, новоиспечённый император, ранее наследный принц, сократил масштабы церемонии. Официально это объяснялось смертью предыдущего императора, почившего незадолго до этого, но на самом деле причина заключалась в том, что он был одержим поисками Робина. Робина наконец-то нашли только в середине того года.
После этого Месяц Благословений возобновился в полном объёме, но Феликс упорно отказывался присутствовать, ссылаясь на то, что Эдвин ещё слишком мал для посещения таких мероприятий.
В прошлом году даже какой-то дворянин язвительно заметил: «Похоже, в Никсе даже кормилицы нет», а на этот раз, должно быть, они открыто требуют его присутствия.
Лоуэлл без особых эмоций жевал стейк, который для него нарезал Феликс.
— Ты планируешь пропустить его и в этом году?
Он вполне ожидал, что он, как обычно, откажется, потому что Феликс был не из тех людей, которые меняют своё мнение только потому, что его кто-то отругал. Но последовавшая за этим реакция оказалась неожиданной.
— Думаю, на этот раз мы поедем.