Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 110 (18+). Конец основной истории.
Глава 110 (18+). Конец основной истории.
Уши Феликса покраснели, а в руке, успокаивавшей Эдвина, появилось лёгкое беспокойство.
Не подозревая о чувствах обоих отцов, Эдвин энергично размахивал руками и ногами, бессвязно что-то бормоча от радости. В отличие от них двоих, измождённых за этот долгий день, ребёнок всё ещё был полон энергии. Лоуэлл, делая вид , что это не он только что соблазнял Феликса, размахивал игрушкой, чтобы развлечь ребёнка.
Как он может быть таким спокойным сейчас?
Если бы не остаточное тепло на его икре, Феликс точно бы подумал, что ему это показалось. Он поудобнее устроил на своих руках Эдвина, который больше интересовался тем, чтобы схватить лицо Лоуэлла, чем игрушку.
— Игрушку надо хватаить, а не лицо папы. — Лоуэлл недоверчиво рассмеялся и отложил игрушку. Эдвин тут же схватил его за щёки обеими руками.
У этого парня отличное чувство прекрасного.
Феликс мысленно похватит сына за хороший вкус и посмотрел на часы.
— Ах, да. Должно быть он голоден.
Когда Лоуэлл рефлекторно поднялся, Феликс преградил ему путь рукой. Он уже собирался вынести Эдвина из комнаты, когда слуга, стоявший на почтительном расстоянии, понял настроение и шагнул вперёд.
— Да, пожалуйста. — мягко ответил Феликс, снова садясь на диван. Слуга моментально вытянулся, словно ему только что поручили важное государственное задание.
Вскоре дверь снова открылась и Лоуэлл с удивлением заметил как быстро слуга вернулся.
— Всё в порядке, это моя работа.
Лоуэлл, всё ещё неловко чувствуя себя, в этой непривычной обстановке, протянул бутылочку Феликсу. Эдвин, поняв, что пришло время покушать, начал причмокивать губами.
Феликс, уже несколько раз проделавший эту процедуру, кормил ребёнка молоком с привычной лёгкостью. Верный своему характеру, Эдвин так жадно сосал молоко, что его щёки порозовели от стараний, словно он отдал этому все силы.
Иногда Лоуэлл всё ещё сомневался, действительно ли он родил Эдвина, но прежде, чем эти мысли могли утихнуть, Эдвин прижимался к нему, развеивая всякие сомнения.
Может, всё дело в том, что я так счастлив, что мне это кажется нереальным?
Один лишь взгляд на это лицо, так похожее на Феликса, не позволял ему сдержать улыбку.
— Похоже, он начинает засыпать.
Когда Эдвин допил бутылочку, его некогда яркие глаза начали слипаться. Феликс убрал бутылочку и нежно похлопал его по спине, помогая проглоченному воздуху выйти. После небольшой отрыжки мальчик наконец заснул, словно его задача была выполнена.
— Эдвин такой хороший мальчик.
Вместо прощания Лоуэлл легонько коснулся пухлой щёчки. Феликс осторожно отнёс Эдвина в колыбель. Ребёнок на мгновение нахмурился, когда почувствовал, что уютное тепло, исчезло, но быстро снова уснул.
Две няни, отдыхавшие неподалёку, встали и почтительно поклонились. Лоуэлл и Феликс ответили на поклон и покинули главную спальню.
— Ночной воздух становится прохладным.
Ещё до того, как открыть дверь, Феликс накинул на Лоуэлла ещё одно пальто. Это уже стало для него привычным делом и Лоуэлл больше не отказывался.
Прохладный воздух дунул им в лица. В отличие от суетливого дня, на поместье тихо опускалась ночь. Под лунным светом они молча шли к башне, просто держа друг друга за руки. Слова были не нужны.
Кошки, которые поселились неподалёку от башни, выпрыгнули из травы, чтобы поприветствовать их, потянувшись и поставив на них свои лапы. Немного погладив уже взрослых кошек, они вошли в башню.
Как только дверь за ними закрылась Феликс обнял Лоуэлла за талию и поцеловал, притянув к себе. В ответ на это страстное прикосновение Лоуэлл грациозно обнял Феликса за шею и игриво прошёлся пальцами по его затылку. Было не понятно хотел ли он его спровоцировать или успокоить, но челюсть Феликса напряглась.
— Почему ты постоянно делаешь такие провокационные вещи?
— Потому что я хочу тебя спровоцировать. — Лоуэлл прошептал это Феликсу на ухо и руки Феликса дрогнули, когда он крепко обнял Лоуэлла. Лёжа на кровати, Лоуэл нежно коснулся шеи Феликса. Где бы ни скользили его бледные пальцы, на коже распускались красные цветы. Феликс списал приступ тошноты на сильный аромат цветов, наполнявший комнату.
— Что бы это ни было — это всё равно сделаешь только ты.
Лоуэлл, определённо обладал даром превращать доверие в искушение. Не в силах сдержать нарастающее возбуждение, он ослабил галстук Феликса.
Лоуэлл ничего не ответил. Он просто потянул Феликса за шею вниз. Он не применял силы, но Феликс охотно подчинился. Лоуэлл прижался губами к основанию шеи, от которой исходил слабый яблочный аромат, нежно облизывая и слегка покусывая её.
— Хааа... Теперь ты хочешь играть, как дети?
Феликс слегка отстранился, делая вид, что дразнит, но желание, которое на мгновенье утихло, теперь отчётливо мелькнуло в его глазах.
Взгляд Лоуэлла опустился на бёдра Феликса. Контуры его эрекции уже отчётливо проступали сквозь брюки, показывая насколько сильно он желал Лоуэлла.
— Так было уже довольно давно. — несмотря на уверенность, уши Феликса ярко горели красным, — Ты меня соблазнил. Как я могу не быть таким?
Рука Лоуэлла скользнула вверх по шее Феликса и поиграла с его мочкой уха. Прикосновение к такой нежной части тела крепкого мужчины пробудило в Лоуэлле странное влечение, которое распространилось по всему телу.
— Тогда поступай так как ты хочешь.
Феликс глубоко вдохнул и нежно коснулся щеки Лоуэлла. Это мало чем отличалось от того, что чуть раньше сделал Эдвин, и всё же, наполненное желанием, это прикосновение вызвало жар в его теле.
— Откуда ты знаешь насколько низко пали мои самые низменные желания?
На лицо Феликса легла едва заметная тень, но прежде чем наступила полная темнота, Лоуэлл закрыл глаза и прижался лицом к ладони Феликса.
— Какими бы они ни были, я приму их все. Покажи мне всё. — Лоуэлл произнёс это шёпотом, словно исповедь или самую страшную тайну, — И ты обнаружишь, что мои желания ничуть не менее сильны.
От этого ласкового, соблазнительного вида взгляд Феликса затуманился. Он на мгновенье закрыл глаза, а затем начал раздевать Лоуэлла, снимая одну вещь за другой.
— Не вини меня, если завтра не сможешь встать с постели.
— В тебе нет ничего, за что я мог бы тебя упрекнуть.
Их голоса ласкали друг друга. Хотя ещё ничего не началось, между ними разгорался такой жар, словно они были пылко влюблёнными подростками. Даже находясь рядом они умудрялись тосковать друг по другу. Разум и самообладание, которые всегда удерживали Феликса в постели, полностью рухнули.
Язык Феликса скользнул по внутренним стенкам Лоуэлла. Как и во время поцелуя он облизывал и исследовал каждый сантиметр. Лоуэлл даже не мог оттолкнуть его, словно Феликс намеревался покорить каждую скрытую часть его тела.
Лоуэлл пытался отстраниться от непривычного возбуждения, но это было бесполезно. Феликс крепко держал его за талию, превращая его внутренности в нечто густое и липкое. Стенки, которые до этого были твёрдыми, теперь были пропитаны слюною Феликса и жидкостью, вытекающей из Лоуэлла. Когда его размягчённый язык скользнул по размягчённым стенкам, по всему телу пробежали мурашки.
— Если бы ты только.... Мх... Вставь уже...
Лоуэлл ожидал, что как только Феликс разгорячится, он начнёт вбиваться в него так, словно собирается сломать. Но вместо этого Феликс двигался медленно и настойчиво, словно намеревался расплавить его и проглотить целиком. Игнорируя его просьбу о проникновении, Феликс ввёл палец рядом со своим языком. Сочетание чего-то мягкого и шершавого внутри него вызвало новый срыв.
В отличие от Феликса, который был полностью поглощён проникновением внутрь с влажными звуками, рот Лоуэлла был свободен и непрошенные стоны вырывались наружу. Его тело извивалось под неумолимым мужчиной, который, казалось, был полон решимости высосать каждую часть его внутренних стенок. Изнури, словно при оргазме, хлынула струя жидкости.
Он регулярно принимал подавители с самого рождения Эдвина, поэтому знал, что это точно не течка. И всё же эта мысль мелькнула в его голове. Как раз в тот момент, когда ему показалось, что его внутренности полностью расплавились, язык Феликса отстранился. Разгорячённое отверстие Лоуэлла осталось зияющим, подёргивающимся и размякшим.
Не дав ему ни секунды, чтобы закрыться, Феликс ввёл сразу три пальца. Несмотря на их толщину, внутренние стенки не сопротивлялись, плотно вместив их, словно приветствуя.
— Когда я вытаскиваю пальцы, вместе с ними вытекает красная субстанция. Чувствуешь?
Его пальцы проникали в места, куда не добирался язык, а затем резко выскальзывали обратно. Лоуэлла пронзила дрожь от макушки до кончиков пальцев. Он задрожал, его бёдра затряслись и он кивнул.
— Может быть дело в твоих феромонах... они пахнут мёдом. Даже твоя сперма пахнет сладко.
— Не говори таких вещей. Просто... нгх... просто вставь уже.
При таком раскладе ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, даже не успев начать. Феликс нахмурился и резко выдернул пальцы.
Словно вся его внутренняя стенка была выскоблена, Лоуэлл судорожно содрогнулся, охваченный поверхностной пульсацией преждевременного оргазма. Но Феликс не дал ему ни минуты на восстановление и тут же вставил свой член. Даже после всей этой подготовки внутренности Лоуэлла едва вместили его половину.
— Ты чувствуешь как сильно ты расслабился и какой ты горячий внутри?
— Ты... это ты... сделал меня таким.
Лоуэлл игриво улыбнулся, и член Феликса проник глубже.
— Да. Это я тебя таким сделал.
Услышав этот тихий голос, Лоуэлл почувствовал сильное возбуждение. Член Феликса уже был глубоко внутри, но ему хотелось, чтобы он проник ещё глубже, чтобы утолить этот мучительный зуд внутри. Словно точно зная, чего он жаждет, Феликс резко вонзился в него, вбиваясь до самого основания. Каждый раз, когда он слегка отступал, чтобы затем снова погрузиться глубже, между ними раздавались влажные хлюпающие звуки.
— Ты вообще понимаешь как сильно с тебя стекает жидкость?
По мере того как Лоуэлл постепенно терял самообладание, Феликс становился всё спокойнее. Комната была наполнена сладким ароматом цветов, смешанным с пьянящим ароматом их феромонов.
— Тогда тебе стоит почувствовать это самому.
Феликс взял руку Лоуэлла и направил её к месту их соединения. Между ними липкими струйками просачивалась влага.
Когда Лоуэлл покачал головой, Феликс игриво направил его пальцы к его входу. Ещё немного давления и они, возможно, проникли бы внутрь вместе с членом Феликса.
— Ладно, ладно! Я понял! Ааа, хммм...
Лоуэлл поспешно сдался, опасаясь, что действительно может засунуть собственные пальцы в и без того переполненные эмоциями стены. Феликс тихо и довольно рассмеялся. Место их соединения покалывало и подёргивалось. Он инстинктивно хихикнул, но этого мгновения расслабления было достаточно.
Член Феликса достиг того места, которого он всегда избегал, опасаясь причинить вред ребёнку или Лоуэллу. Одно лишь прикосновение вызвало волну напряжения по всему его телу. Лоуэлл вцепился в простыни пальцами рук и ног, его тело содрогалось от резких толчков. Даже после нескольких эякуляций Феликс всё ещё оставался твёрдым, как камень.
— Если бы я знал как сильно тебе здесь нравится, я бы с самого начала углубился сюда.
Он вбивался в него, извиваясь глубоко внутри, проникая в самую глубину. Лоуэлл открыл рот, но не смог издать ни звука — они лишь дрожал и беспомощно качал головой.
— Слишком... слишком глубоко... хннн, ах... нгх...
— Ха... разве не ты говорил, что я могу делать всё, что хочу?
Глаза Феликса вспыхнули жаром, когда он безжалостно вонзился в его вход. Это был не обычный оргазм — что-то необычное накрыло Лоуэлла, словно волна, и он, не понимая, взмахнул руками в воздух, потрясённый этим странным ощущением.
С мучительным ощущением, что даже воздух, касавшийся его, вызывал зависть, Феликс переплёл свои пальцы с его.
Лоуэлл попытался поднять руки, чтобы остановить его, но его сила оттолкнула его обратно. Наконец член Феликса пронзил его лоно насквозь и полностью вошёл внутрь. У Лоуэлла потемнело в глазах.
— Ты хочешь, чтобы я остановился?
Феликс прекратил свои движения, задав вопрос насмешливо нежным тоном. Лоуэлл кивнул, пытаясь успокоить дыхание.
Обещание подождать оказалось ложью. Его член, едва коснувшись стенок входа, внезапно резко вонзился обратно, пронзив вход и войдя в него од самой глубины одним жёстким движением. И он не остановился на этом: его бёдра начали совершать тесные, трущиеся круговые движения и Лоуэлл на мгновение потерял сознание от ошеломляющего шока. Но влажный, чавакающий звук и жар, пронизывающий его живот. И жар, вернули разум в тело.
Он пытался остановить поток жидкостей, но вес Феликса, лежащего на нём, сделал это невозможным.
— Похоже, с этого момента ты будешь продолжать протекать.
Не давая ему передышки, Феликс приготовился снова вонзиться в него, вбиваясь в его внутренние стенки. Каждый толчок заставлял жидкость выплёскиваться наружу, расплёскивая влажные брызги по простыням при каждом грубом движении.
— Пожалуйста... Феликс... хааа...
Наслаждение, захлестнувшее его, словно приливная волна, — это одно, но по-настоящему его сломило чувство стыда от непривычной реакции. Хотя он знал, что это не моча, выглядело это ни слишком отличающимся и он не мог даже притворяться. Его тело всё ещё сжималось и извергало жидкость. Феликс, чей член всё ещё оставался внутри Лоуэлла, погружённый до основания, крепко обнял его.
— У тебя не осталось ни единой чистой части тела.
Густая, тёплая жидкость его спермы растекалась внутри него. Лоуэлл думал, что Феликс уже кончил достаточное количество раз, но даже сейчас его член пульсировал и из него капало ещё больше этой молочной жидкости. Он размазал липкую жидкость по его животу рукой и его живот, и без того мокрый и испачканный, стал ещё горячее.
— Но ты же всё это вытерпишь ради меня, правда? — Феликс легко поцеловал Лоуэлла в лоб. — Вот к чему ты сам себя привёл, Лоуэлл.
По коже Лоуэлла пробежала лёгкая горькая нотка сожаления.
Когда он открыл глаза, солнце уже всходило. Он был уверен, что они легли спать рано вечером, но время пролетело как в мгновение ока.
Похоже, он всё-таки привёл меня в порядок.
Его тело болело и скрипело, но ни капельки не было липким или неприятным. Даже простыни были заменены — похоже, он всё прибрал, пока он был без сознания.
Несмотря на ответ, его голос прозвучал хрипло и выражение лица Феликса помрачнело. Лоуэлл слабо улыбнулся ему и протянул руку.
— Необязательно говорить это, чтобы утешить меня.
— Мне нравится, когда ты сдерживаешься ради меня... но я так же хотел бы видеть тебя и тогда, когда ты этого не делаешь.
— Я не понимаю зачем тебе это нужно.
Лоуэлл немного подтянул одеяло, чтобы прикрыть покрасневшую шею.
— Возможно, это просто жадность... желание увидеть все стороны того, кого я люблю.
На одеяле одиноко лежал жёлтый цветок, вероятно, упавший, когда застилали постель. Лоуэлл поднял его и заправил за ухо Феликса, ярко улыбаясь.
— Знаешь, тебе это больше подходит.
— Тебе тоже это очень идёт. Ты просто... прекрасен.
Наконец Феликс улыбнулся ему в ответ и наклонился для лёгкого поцелуя.
Может, завтра испечём с Эдвином яблочный пирог?
Конечно,
Эдвин не стал бы ничего делать, кроме как сидеть и улыбаться, но, честно говоря, это была работа, свойственная только детям.
— Да. Как те волшебники и пекари из старых сказок. Кто знает, может, у нас тоже есть скрытый талант к выпечке.
— Конечно. Давай приготовим один и разделим его между собой.
Они крепко обнялись, обсуждая как бы приготовить яблочный пирог завтра. От их разговора в воздухе, казалось, витал сладкий, согревающий аромат.
Две души, изолированные долгое время, наконец-то сошлись. Теперь они не были порознь. Они были единым целым.