Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 17.
По дороге домой моя уверенность немного пошатнулась. Синклер так загадочно рассуждает об этом деле с метками запаха, и мне не нравится, как он на меня смотрит — словно я какая-то добыча, которую нужно сожрать.
Я до сих пор многого не понимаю в этом слове, например, как беременность его ребёнком может заставить меня пахнуть волчицей, или как кто-то может оставить метку, которую нужно почувствовать и понюхать, а не увидеть невооружённым глазом. Не в первый раз я завидую обострённым способностям оборотней. Чем больше проходит времени, тем больше меня очаровывает идея превращения, возможность выпустить на волю своего внутреннего зверя и стать по-настоящему дикой и свободной. Не знаю, почему мне так нравится эта идея — у меня же нет внутреннего зверя, которого нужно выпускать на волю, так что я ничего не теряю.
— Ты выглядишь обеспокоенной, – замечает Синклер, положив свою властную руку мне на колено, пока машина мчится вперёд. Конечно, его прикосновения только усиливают моё беспокойство.
— Ты можешь это исправить, — предлагаю я, — это не обязательно должно быть сюрпризом.
— Верно, но так гораздо веселее, — усмехается он.
— Может быть, весело тебе, — мятежно бормочу я. — Кроме того, если ты хочешь, чтобы твой запах был самым сильным завтра, может, подождём?
— И лишить себя возможности сделать это во второй раз? — он поднимает бровь, —зачем мне это делать?
— Я… — Я не знаю, что и думать. Если бы он был кем-то другим, я бы подумала, что он со мной флиртует, но это невозможно. Волки и люди несовместимы. Может быть, ему просто нравится дразнить меня, как коту, играющему с мышкой. Ему определённо нравится заставлять меня извиваться. Я понимаю, что это должно быть причиной, и вдруг меня охватывает сильное негодование. Мне не нравится мысль стать игрушкой для голодного хищника. Я сужаю глаза, глядя на него. — Может, я тебе и не позволю, — решаю я.
Рука на моем колене сжимается, но не настолько, чтобы причинить боль.
— Каково было правило номер один, маленький человечек?
— Что я должна быть такой же расслабленной и счастливой на протяжении всей беременности, поэтому ты не должен меня нервировать, — рассуждаю я, прекрасно понимая, что он ожидает от меня подтверждения того, что он — как Альфа — главный.
— Ты забываешь, что у меня есть прямая связь с нашим щенком, я знаю, когда ты в стрессе, а когда просто балуешься, — рычит Синклер. — Но если тебе нужно больше оправданий для того, чтобы делать это часто, то это для того, чтобы избежать сцен, подобных той, что только что произошла. Если люди не видят твоего плеча, но чувствуют мой сильный запах, они могут подумать, что я тебя пометил. Мы можем использовать отговорку о брачном ритуале для тех, кто спросит, но лучше вообще избегать вопросов.
Спустя некоторое время Синклер стоит передо мной в моей комнате, такой сильный и привлекательный, что я почти не слышу его слов.
— Сними одежд», — приказывает он.
— Ты можешь остаться в нижнем белье, но лучше, если мы будем соприкасаться кожей, — говорит он, расстёгивая свою рубашку.
Я с широко раскрытыми глазами наблюдаю, как он раздевается до трусов-боксеров, любуясь его мускулистым телом и чувствуя, как у меня отвисает челюсть. Я никогда не видела никого настолько брутального и рельефного.
— Мне нужно снять их для тебя? — спрашивает он, приподнимая бровь и делая шаг вперёд.
— Что? Нет! — вскрикиваю я, напоминая себе, что он уже видел меня в бюстгальтере и трусиках. Глубоко вдохнув, я осторожно снимаю платье, готовясь к тому, что будет дальше.
Стоя рядом с Синклером в бальном платье, наряженная с головы до ног — с макияжем, украшениями и туфлями на каблуках — трудно поверить, что час назад Синклер тёрся своим почти обнажённым телом обо меня. Метка запахом, как я поняла, — это глубоко интимный акт, который сбивает меня с толку больше, чем я хотела бы признать.
Вчера, когда он впервые оставил на мне метку, он делал это медленно и объяснял каждый шаг процесса, убеждаясь, что я понимаю, почему так важно оставить его запах на каждом сантиметре моего тела. Однако второй раз все было совершенно иначе. Не было никаких объяснений, никаких успокаивающих ласк для моих расшатанных нервов. Он пришёл ко мне с определённой целью и медленно, чувственно покрыл меня своими феромонами. Если он и заметил реакцию моего тела на его прикосновения — боль в груди и возбуждение, — он никак не отреагировал.
Теперь эти чувства давно улетучились, ведь мы наконец-то на предвыборном ужине, к которому я готовилась без остановки последние 48 часов. По дороге в машине Синклер расспрашивал меня о жизни оборотней, проверяя мои знания об этом обществе и одобрительно кивая, когда я спокойно отвечала на каждый его вопрос. Он больше ничего не говорил, что говорит о том, насколько сильно он напряжён в предвкушении этого события.
Когда мы подъезжаем к невероятному дворцу, я не могу сдержать удивления.
— Я никогда не видела такого прекрасного поместья.
— Здесь будет расти наш щенок, если моя кампания будет успешной, — говорит он. — Королевский дворец.
— Почему нынешний король уходит в отставку? — спрашиваю я, поднимаясь по мраморным ступеням, стараясь в основном отвлечься от вспышек фотокамер и криков репортёров, пытающихся привлечь внимание Синклера.
— Альфа Доминик, с кем ты встречаешься?
— Это был не его выбор, — отвечает мне Синклер. — Он стареет и уже не самый сильный среди нас. Совет альф проголосовал за то, чтобы заставить его отречься от престола.
— У него нет собственных наследников? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь улыбнуться и помахать толпе, которая борется за внимание вокруг нас.
— У него его старший сын — мой главный конкурент, и он был бы катастрофой, — намекает Синклер, опуская голову так низко, что его губы касаются мочки моего уха. — Кстати, у тебя всё отлично получается — посмотри на них всех, они уже едят с твоей ладони.
Я тихонько хихикаю, чувствуя волну благодарности за поддержку. Обычно я бы ужасно нервничала, войдя в такую комнату, в окружении богатых и влиятельных людей-оборотней. Но рядом с Синклером откровенные взгляды и пристальное внимание меня не смущают. Я чувствую себя уверенно рядом с ним, даже когда меня поражает его необузданная сила. Я не понимала, сколько своей силы он сдерживает изо дня в день. Но теперь я чувствую её на уровне инстинктов, она исходит от него волной власти.
Прежде чем я успеваю опомниться, мы оставляем репортёров позади и пересекаем бальный зал к паре тронов в конце большого зала. Толпа расступается, чтобы пропустить нас, и я должна признать — я чувствую себя королевской особой. Никто никогда не проявлял ко мне столько уважения и восхищения.
Я всё ещё наслаждаюсь вниманием, которое мы привлекаем, когда останавливаемся перед Королём и Королевой. Они оба невероятно впечатляющи. Волосы короля поседели, но в нем все ещё чувствуется неоспоримая сила. Его Луна прекрасна и величественна, её черты лица намекают на некогда великую красоту.
Синклер кивает каждому из них, а я делаю реверанс.
— Альфа Доминик, — приветствует король Синклера улыбкой, которая не доходит до глаз. — Осмелюсь сказать, что вы наконец-то нашли себе пару?
— Верно, — громко объявляет Синклер, чтобы все услышали. — И Богиня благословила нас щенком.
— Что ж, должна сказать, у вас превосходный вкус. Вы, моя дорогая, невероятная красавица. — Луна улыбается, не более искренне, чем её муж. — Поздравляю вас обоих!
Объявление вызвало волну поддержки, и вокруг нас обоих собралась толпа сторонников. Прежде чем я успела что-либо понять, Синклера уже не было рядом, нас разделяло несколько человек, но я всё ещё видела его, поэтому старалась не паниковать.
— Вы должны сказать нам своё имя! — воскликнула передо мной небольшая группа женщин.
— Я Элла, — ответила я, не зная, какую фамилию использовать: свою или его, — Скоро буду Синклер, — солгала я, решив придерживаться нашей версии.
Они завизжали от восторга, и ещё больше людей окружило меня, пока наконец я не оказалась перед внушительным мужчиной. Он пристально смотрел на меня, почти с подозрением.
— Скажите, Элла, откуда вы? Как так получилось, что мы вас раньше никогда не видели?
— Я из Теневой стаи, с севера, — объяснила я, повторяя ложь, о которой мы с Синклером договорились. — Я была в городе, навещая свою кузину, когда познакомилась с Синклером, и остальное уже история.
— О, какая кузина? — спрашивает он, вникая в детали.
— Эйлин Корентин, — блефую я, широко улыбаясь.
— В смысле, жена беты Доминика? — настаивает он. — И вы познакомились с ним совсем недавно?
— Да, наши семьи очень отдалились друг от друга. Вражда, понимаете, раздвоенные чувства и все такое, — объясняю я. — Я только недавно узнала, что у меня здесь есть кузина, но как только узнала, сразу же связалась с ней, чтобы мы могли встретиться.
— Хм, — задумчиво бормочет он. — Тем не менее, вы, должно быть, здесь уже давно, раз уже размножаетесь.
— Совсем недавно. — Я поправляю его, — Но вы же знаете, как это бывает, когда находишь того единственного… или, может быть, не знаете. Я сама не верила в любовь с первого взгляда, пока не встретила Доминика. — Я улыбаюсь ему, пытаясь выглядеть так, будто я без ума от любви.
Видимо, это сработало, потому что он извиняется и незаметно уходит в толпу с задумчивым выражением лица.
Я смотрю, как он уходит, надеясь, что Синклер скоро вернётся ко мне. Не могу объяснить почему, но чувствую, что это не последняя встреча с этим человеком, и не хочу оставаться одной, когда он снова меня найдёт.