Беременный ребёнком Короля Демонов. Side story 2. Экстра 18.
Глава 148. Side Story 2. Экстра 18.
Место, подготовленное Феликсом, напоминало шкатулку с драгоценностями, выложенную мягкими подушками.
— А что, если я перевернусь и раздавлю тебя?
Он никогда не ворочался во сне и единственной его привычкой было держать Лоуэлла на руках, но, похоже, он все равно волновался. Лоуэлл, который подумал: «А действительно ли это необходимо?», также пришёл к выводу, что лучше подготовиться к возможной неприятности.
— Чувствую себя так, будто превратилась в какую-то игрушечную куклу.
Недовольно пробормотав это себе под нос, Лоуэлл натянул на себя небольшой кусок ткани, словно одеяло.
Шкатулка с драгоценностями была настолько мягкой, что могла соперничать с кроватью.
— Если позовёшь, я сразу же проснусь.
Феликс поставил шкатулку с драгоценностями прямо возле кровати, продолжая говорить. Лоуэлл подумал про себя: «Это, безусловно, странный опыт».
— Завтра освободи Эдвина и Люка от испытательного срока.
Удобно устроившись, Лоуэлл тихо прошептал так, чтобы это услышал только Феликс. Учитывая острый слух Феликса, тот, должно быть, расслышал, но ответа не дал. Лоуэлл, который всё ещё не мог в полной мере использовать магию, плохо знал обычаи магов. Именно поэтому, когда Феликс впервые назначил им испытательный срок, он не стал вмешиваться он считал, что у магов свой собственный способ обучения, и его вмешательство не пойдёт на пользу.
— Дети, должно быть, достаточно поразмыслили, и ты сказал, что подобное волшебство со временем проходит само собой. Если ты оставишь их на испытательном сроке, это будет только ещё больше угнетать и тебя.
Теперь, когда стало ясно, что магия не опасна, и испуганным детям дали достаточно времени на размышление, не было смысла затягивать этот процесс.
— Испытательный срок только на словах — скорее всего, они хорошо питаются и отсыпаются, чтобы снять усталость.
— Даже в этом случае они всё равно будут чувствовать себя наказанными. Можно просто напомнить им завтра ещё раз быть осторожными.
— Лоуэлл, тебе нужно быть строже с детьми.
На этот раз Лоуэлл не смог сдержать короткий смешок. Если бы его спросили, строгий ли он, авторитарный родитель, ответ был бы ближе к «нет», но он и не был из тех, кто воспитывает детей как тепличные цветы. Он учил их, когда это было необходимо, но в остальном предоставлял им относительную свободу.
— Это ты до сих пор их носишь с собой. И если бы пострадал не я, а ты, ты бы даже не назначил им этот испытательный срок.
Когда Лоуэлл пробормотал это с оттенком недовольства, Феликс не смог ничего сказать. С годами он понял, что проявляет необычайную чрезмерную опеку по отношению к Лоуэллу и детям.
— Хорошо. Я сделаю, как ты скажешь. Но в следующий раз, когда что-то подобное случится, это не закончится просто словесным предупреждением. Те, кто обладает властью, должны понимать, насколько это может быть опасно.
Лоуэлл, сожалея, что его уменьшенное тело не может дотянуться до лица Феликса, кивнул. После этого Феликс, все внимание которого было приковано к нему, склонил лицо к шкатулке с драгоценностями.
Его высокий нос оказался достаточно близко, чтобы до него дотронуться, и Лоуэлл инстинктивно приложил маленькую ладонь к щеке Феликса.
Рука Лоуэлла, которая когда-то полностью закрывала щеку Феликса, теперь едва могла прикрыть одну-единственную родинку.
— Почему ты вдруг подошёл так близко?
— У тебя был такой вид, будто ты хотела меня коснуться.
— Теперь ты замечаешь даже это. Это достойно восхищения.
Лоуэлл усмехнулся и поцеловал Феликса.
— Даже не щекотно. Колибри, клюющая по тыльной стороне моей ладони, приолжит больше сил.
— Осталось всего несколько дней.
Лоуэлл легонько коснулся щеки Феликса. Выражение лица Феликса стало тем нежным, которое он показывал только тем, кого любил. На этот раз Лоуэлла расстраивало то, что он не мог использовать язык во время поцелуя.
— Я хочу как можно скорее вернуться к своему первоначальному размеру.
— Да. Я тоже очень этим расстроен, по крайней мере, пока.
Затылок Феликса покраснел, он не смог полностью скрыть свой жар. Лоуэлл почувствовал ту же искру и не собирался это показывать.
Теперь им оставалось только быстро заснуть.
На следующий день, как только испытательный срок был снят, Эдвин и Люк прибежали к башне, где находился Лоуэлл. Их опухшие глаза заставили Лоуэлла невольно вздохнуть от жалости. Феликс почувствовал то же самое, глубоко вздохнув.
— Ваша Светлость Лоуэлл! Прошу прощения!
Эдвин первым сдержал слёзы и произнёс слова размышления. Хотя глаза его были влажными, он сильно нахмурил брови, словно думая, что не должен плакать.
Люк же, напротив, разрыдался и начал извиняться. Казалось, он наконец-то осознал всю серьёзность произошедшего, чего ему вчера в суматохе никак не удавалось понять.
— Всё в порядке. С моим организмом всё хорошо, и скоро я вернусь в норму.
Когда Люк пробормотал вопрос, Лоуэлл твердо кивнул. Это, казалось, выбило Эдвина из колеи, и вскоре его щеки тоже намокли. Любой мог их видеть, мог понять, что на этих всхлипывающих, заплаканных лицах была написана невыносимая боль.
— Я больше никогда не буду безрассудно использовать магию и не буду обучать ей небрежно.
— Хорошо. Это будет для тебя ценный урок, Эдвин.
Феликс успокоил своё смягчившееся сердце и упрекнул Эдвина.
Эдвин несколько раз кивнул. После выговора Феликс повернулся к Люку.
— Люк, отныне ты будешь тренироваться в магии по одному часу в день. Я оставил тебя одного, потому что ты казался незаинтересованным и слишком маленьким для этого, но после этого инцидента я пришёл к выводу, что это может снова привести к опасности.
Люк, даже не зная, что включает в себя обучение магии, всё же послушно кивнул. Почувствовав, что дисциплинарные меры окончены, Лоуэлл смягчил тон, чтобы разрядить обстановку.
— С вами обоими сейчас всё в порядке, так что не плачьте.
Несмотря на свой крошечный размер, лишавший его всякой власти, дети всхлипнули и оживились, услышав эти слова. Казалось, вопрос решён по крайней мере, так они думали.
— Что нам делать? Завтра соревнования по охоте.
Проблема заключалась в том, что даже накануне важного события магическое воздействие, уменьшающее Лоуэлла, не прекратилось.
— Энергия магии определённо ослабла. Думаю, она рассеется в течение двух дней, но не могу обещать, что это произойдёт к завтрашнему дню.
Охотничьи соревнования обычно означали состязание в том, кто сможет убить больше монстров звериного типа. В других регионах они могли охотиться на птиц или диких животных, но в холодных северных землях существовало негласное правило не охотиться на животных, которые не причиняли вреда деревням, поэтому они в основном охотились на монстров.
— Я должен был тебе кое-что передать. На этот раз я подготовил защиту для запястья.
Рыцари стремились добыть как можно больше монстров. Количество пойманных существ было не только показателем боевых способностей главы семейства, но и скрытым предметом гордости между регионами. Некоторые даже перенапрягались, чтобы продемонстрировать свою силу, и в прошлом травмы были неизбежны.
Чтобы предотвратить это, был введён обычай: перед уходом они получали подарок от своей невесты или супруги, остававшихся в безопасной зоне. Возвращение целыми и невредимыми и возврат подарка стали знаком чести и с тех пор количество травм несколько уменьшилось.
Сейчас это скорее проявление солидарности между парами или семьями.
Лоуэлл цокнул языком. Его расстраивала мысль о том, что он может пропустить событие, имеющее политическое значение.
Феликс всегда занимал первое место в охотничьих соревнованиях, демонстрируя своё мастерство без особых усилий. Но если бы его супруг отсутствовал, или он бы не победил, обязательно начинались бы разговоры — тонкие, затянувшиеся до следующих соревнований.
В северных землях, да и по всей Империи, власть Феликса была прочной, поэтому это не стало бы серьёзной проблемой, но все же могло бы стать поводом для сплетен.
— Не стоит беспокоиться. Мы просто скажем, что вы отдыхаете из-за болезни.
— Даже если тебя там не будет, я всё равно, как всегда, одержу победу.
Феликс быстро понял, что беспокоит Лоуэлла. Годы, проведённые вместе, позволили им так хорошо узнать друг друга.
— Я в это верю. Просто думаю, что было бы лучше, если бы я мог поехать с тобой.
Лоуэлл свернулся калачиком, съёжив и без того маленькое тело, и слабо вздохнул.
— Хм? А как ты собираешься жить в этом теле?
— В последнее время ты носишь меня в нагрудном кармане рубашки. Не мог бы ты делать так же и завтра?
Феликс, который думал, что тот просто шутит, был поражён, увидев совершенно серьёзное выражение лица Лоуэлла. Тем не менее, взгляд Лоуэлла упорно не отрывался от кармана Феликса.