Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 27.
— Нет, разве не может быть, что слуг уволили за что-то плохое? Есть ли хоть какие-то реальные доказательства того, что Его Светлость использовал чёрную магию?
Пока Феликс, остававшийся равнодушным к слухам о себе, молчал, Лоуэлл вскочил на ноги в возбуждении и потребовал ответа. Поражённый тем, как Лоуэлл вспыхнул, словно это было его личное дело, трактирщик слегка откинулся назад и прошептал:
— Все говорят одно и то же — что Его Светлость пришёл в ярость, какой они никогда прежде не видели. А этот холодный, рассудительный человек не стал бы так себя вести. Поэтому люди подозревают, что это может быть симптомом. Говорят, что те, кто использует запрещённую чёрную магию, постепенно становятся более жестокими. Предположительно, Его Светлость влюбился с первого взгляда и привёл его сюда, чтобы он родил ему ребёнка.
Лоуэлл чуть не лопнул от разочарования из-за абсурдного слуха. Он прекрасно понимал, что людям нравятся подобные сенсационные сплетни — особенно когда речь идёт о высокопоставленных лицах.
И всё же, это уже перебор. Неужели так они вымещают свою обиду из-за того, что их уволили?
Объект клеветы, которого, казалось, тошнило от запаха еды, лишь пытался наклониться ближе, чтобы уловить запах феромонов Лоуэлла. Он явно не собирался защищаться, что ещё больше раздражало Лоуэлла — ему хотелось ударить себя в грудь.
— Рик, ты тоже маг, верно? Можно ли контролировать чей-то разум с помощью тёмной магии?
Феликс вздрогнул, словно всё ещё не привыкший к титулу, о котором они договорились в карете, а затем серьёзно ответил.
— Люди часто путают тёмную магию и чёрную магию. Они похожи по происхождению, поскольку обе происходят из стихии тьмы, но это не одно и то же. И нет, с помощью тёмной магии нельзя контролировать чей-то разум. Но с помощью чёрной магии это возможно.
Хотя он дал искреннее объяснение, это было далеко не то, что хотел услышать Лоуэлл.
Можно было просто сказать «нет». Зачем говорить что-то вроде «чёрная магия может это сделать»?
Теперь кто-то мог просто исказить эти слова и превратить их в совершенно новый слух.
— Но какая возможная причина могла бы быть у Его Светлости для использования такой чёрной магии, хм? Верно?
Лоуэлл, задавая этот вопрос, переводил взгляд с Феликса на трактирщика, встречаясь взглядом с каждым из них. Трактирщик, заметив жгучую интенсивность во взгляде путешественника, не смог удержаться от смеха. Вероятно, он подумал, что Лоуэлл — просто ещё один посторонний, глубоко тронутый военными подвигами Феликса.
— П-правильно. Просто… я был удивлён, услышав, что человек, с которым он только что познакомился, проделал такой долгий путь из столицы. Никто в это серьёзно не верит — это всего лишь слух, вот и все.
Поняв, что сказал что-то лишнее, трактирщик быстро попытался взять свои слова обратно. Но как только Лоуэлл разволновался, успокоиться было нелегко.
— А, может, так называемая невеста — это та, кто влюбилась в Его Светлость с первого взгляда?!
Феликс, который всё время внимательно смотрел на Лоуэлла, замер от этих слов. Затем, своими чёрными глазами, он посмотрел на своего избранника с таким выражением лица, будто собирался спросить: «Неужели это правда?» Осознав, что он только что сказал, лицо Лоуэлла покраснело.
— Да. Это вполне возможно. Много лет назад я мельком увидел Его Светлость издалека на церемонии отправки на службу и его внешность и присутствие были неописуемы. Я думал, это просто преувеличение, но, очевидно, это не так.
Хозяин гостиницы плавно перевел разговор на другую тему, щедро осыпая Феликса комплиментами.
— Да, я сказал это только потому, что не хотел, чтобы такой прекрасный хозяин гостиницы, как вы, ввязался в необоснованные слухи.
Признав, что он слишком остро отреагировал, Лоуэлл снова сел и склонил голову. Всего несколько мгновений назад он был счастлив, думая, что Феликса любят на его территории. Но прежде чем эта радость успела утихнуть, он услышал что-то неприятное, и это усилило разочарование.
— Действительно. Единственная причина, по которой мы живём здесь в таком комфорте, — это Его Светлость.
Феликс не обратил внимания на слова хозяина гостиницы. Его взгляд был прикован исключительно к Лоуэллу. Поскольку он и так не был расстроен, единственным, чьё настроение успокаивало лесть трактирщика, был Лоуэлл.
— Вот ваша еда. Все еще без алкоголя?
— Нет, спасибо. Но… есть ли ещё какие-нибудь слухи?
Хотя долгожданная еда наконец-то прибыла, Лоуэлл рассеянно ковырял её, погруженный в свои мысли. Феликс вообще не притронулся к своей тарелке. Из уст трактирщика последовала та же пустая, сенсационная сплетня, что и раньше. Бросив взгляд двум рыцарям, чтобы они остались, Феликс вышел наружу и тут же повернулся к Лоуэллу.
Его торопливость ясно давала понять, как долго он сдерживал этот вопрос. Но Лоуэлл, погруженный в совершенно другие мысли, недоуменно посмотрел на расплывчатый вопрос, не имеющий ни подлежащего, ни дополнения.
— Простите? Вам придётся сказать мне, о чем именно вы спрашиваете.
— Я спрашиваю… вы действительно влюбились в меня с первого взгляда?
Было мучительно очевидно, что это единственное, о чём он думал.
Лоуэлл думал, что это будет всего лишь мимолётное смущение, но теперь ситуация стала неловкой. Сказать «да» было бы приятно, но это была бы ложь.
— Я сказал это только для того, чтобы предотвратить дальнейшие недоразумения. Вы достаточно привлекательны, чтобы не было ничего странного в том, чтобы кто-то влюбился в вас с первого взгляда. Я просто говорил с позиции возможности.
Лоуэлл, покрасневший до затылка, задавался вопросом, не переборщил ли он, пытаясь преуменьшить ситуацию. Но тот, кто сидел рядом с ним, казалось, больше реагировал на жар, чем на слова, он теребил покрасневшие уши и отводил взгляд.
— Значит, вы хотите сказать… именно таким я вам показался?
Лоуэлл не учёл, что молодые люди в пылу первой любви склонны интерпретировать вещи так, как им удобнее. Даже если Лоуэлл скажет десять плохих вещей и одну хорошую, Феликс преувеличит эту одну хорошую вещь в сто раз.
— Да, ну что ж. Потому что это правда.
Хотя слова звучали немного искаженно, это не была ложь — поэтому Лоуэлл кивнул. Шаги Феликса стали заметно легче. Наблюдая из укрытия, рыцари молча покачали головами. Хотя никто не произнёс это вслух, они всерьёз задавались вопросом, может быть, это не Феликс использует чёрную магию, а Лоуэлл.
— В Никсе быстро наступает ночь. Давайте отправимся в гостиницу, попутно осматривая переулки.
Феликс не обращал внимания на то, что говорили или думали другие. Он уверенно двинулся вперед. Хотя он и предложил пройтись по переулкам, он не стал заходить слишком далеко, так как не хотел рисковать, когда рядом был Лоуэлл. С закатом солнца горожане либо вернулись домой, либо зажгли фонари, чтобы продолжить работу. Вся деревня выглядела невероятно мирной.
— Никс прекрасен. И здесь всё так мирно.
— Наверное, всё благодаря вам.
Лоуэлл сказал это игриво, но это был искренний комплимент.
— Кто знает. Я просто сделал то, что должен был сделать. Нет более жалкого короля, чем тот, который не может защитить свою собственную землю.
Спокойный тон Феликса говорил о том, что он имел в виду то, что сказал. Несмотря на всё, что он сделал для поддержания мира на территории, он относился к этому не более чем к своему долгу. Это благородное отношение на мгновение приковало взгляд Лоуэлла. Тот, кого он всегда считал симпатичным, теперь казался ему кем-то великим — настолько недосягаемым для него.
Лоуэлл был так сосредоточен на уязвимых сторонах Феликса, что совершенно упустил из виду его силу. Даже зная, что люди многогранны, это было легко упустить из виду. Это была ошибка, порождённая слишком большим знанием о будущем Феликса.
Некоторое время они шли молча. Их следы то перекрывались, то расходились, когда они шли по снегу. Феликс, непривычный идти рядом с кем-то, немного опережал его, а затем останавливался. Лоуэлл, спеша догнать, в итоге ступал точно туда, куда ступил Феликс.
По мере того, как это повторялось снова и снова, темп Феликса естественным образом замедлялся. Запутанные следы наконец обрели свой ритм и стали неуклонно двигаться в одном направлении. Их неловкое общение могло быть неуклюжим, но, поскольку они шли в одном направлении, ни один из них не чувствовал себя одиноким.
— Пойдёмте в гостиницу, — сказал Феликс, заметив, что нос Лоуэлла покраснел. Никто не возражал.
Гостиница была не такой роскошной, как та, в которой они останавливались в столице, но условия были неплохими. Это было место, которое могли бы использовать состоятельные торговцы. Все шло гладко...
— А, здесь написано, что вы двое будете делить комнату.
...пока их не поселили в одну комнату. Поскольку это была гостиница, независимо от того, насколько просторным был номер, в нём не было разделительных перегородок. Другими словами, в отличие от прежних комнат, возможности спать в отдельных номерах не было.
— Тогда можно нам хотя бы один дополнительный…
Как только Лоуэлл открыл рот, Феликс перебил его.
— Просто дайте нам этот номер.
Увидев смущённое выражение лица Лоуэлла, Феликс бесстыдно заговорил:
— Вы всё равно ночью снова окажетесь в моей постели, не так ли?
Он не ошибался. Лоуэлл каждую ночь ходил во сне, и не успокаивался пока не находил Феликса, чтобы заснуть, уткнувшись в него носом.
И всё же, разве нет разницы между тем, чтобы проснуться в одной кровати и планировать спать там с самого начала?
Но в итоге Феликс не стал утруждать себя тем, чтобы взять второй номер.