Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 28.
На самом деле, Феликс выбрал общую комнату из-за беспокойства за Лоуэлла. Если бы они жили где-нибудь вне замка, всегда был бы риск, что Лоуэлл поранится, бродя во сне в поисках него. А поскольку они и так спали вместе каждую ночь, он решил, что это не будет сильно отличаться.
Но Феликс упустил из виду огромную разницу между тем, чтобы случайно оказаться в одной кровати в полусне, и тем, чтобы с самого начала планировать спать вместе.
Другими словами, это означало, что им придётся пережить мучительно неловкое время вместе, прежде чем заснуть.
Лоуэлл дрожал, словно кто-то прошёлся по его могиле. Это был тот самый диалог, который происходит перед первым разом. Феликс тоже выглядел напряжённым с момента входа в комнату, как будто чувствовал, что что-то не так. То, как его руки и ноги тянулись в одном направлении, делало мучительно очевидным, насколько он нервничал.
Серьёзно, почему он настаивал, чтобы мы жили в одной комнате? Лоуэлл ворчал про себя, хотя именно он каждую ночь забирался в постель к Феликсу. Он убеждал себя, что сегодня ему точно не придётся раздеваться, но всё же тщательно мылся с головы до ног. Уже одно это заставляло его чувствовать себя жалким — но руки продолжали двигаться.
Судя по тому, сколько времени он потратил на мытьё, любой наблюдатель мог бы подумать, что он чуть не утонул. Одетый в шёлковую пижаму, которая ещё вчера казалась мягкой и приятной на ощупь, Лоуэлл теперь находил её странно провокационной.
«Возьми себя в руки. Мы просто лежим в одной постели. Спим. Почему ты ведёшь себя как какой-то застенчивый девственник?»
Лоуэлл не был из тех, кто стесняется в подобных ситуациях. Чаще всего именно он успокаивал другого человека. И всё же, по какой-то причине, одна только мысль о том, чтобы лечь рядом с Феликсом, приводила его в замешательство.
Лоуэлл заставил себя надеть пижаму и осторожно вернулся в комнату. Феликс, сидевший на стуле, вздрогнул, а затем вскочил, словно испугавшись.
Лоуэлл лёг на кровать, крепко зажмурив глаза в надежде, что к тому времени, как Феликс выйдет из ванны, он уже уснёт. Но чем больше ты жаждешь сна, тем больше он ускользает. Даже после того, как он пересчитал тысячу овец, сон не пришёл — и тут Феликс вышел из ванной. Лоуэлл попытался притвориться спящим, но было уже поздно. Их взгляды встретились.
Его пижама, казалось, была тоньше обычного, отчётливо обрисовывая контуры тела Феликса. Каждая линия его мышц просвечивала сквозь ткань, и контур под штанами был безошибочно узнаваем. Лоуэлл не знал, куда смотреть.
Даже Лоуэлл, который ещё мгновение назад был взволнован и нервничал, теперь смотрел на него с благоговением, заворожённый.
Феликс, почувствовав взгляд, быстро накинул на себя халат и покраснел. Лоуэлл, застигнутый врасплох, как какой-то извращенец, отчаянно замахал руками и пробормотал:
— Я просто хотел спросить… если бы я тоже тренировался, у меня бы появились такие мышцы?
Это была не вся правда, но он цеплялся за наименее компрометирующее объяснение. Феликс поднял одну бровь и медленно провёл взглядом по телу Лоуэлла.
— Ты не очень-то приспособлен к тому, чтобы легко наращивать мышцы. Но если хочешь тренироваться, я помогу.
Лоуэлл, зная, насколько интенсивными могут быть тренировки у рыцарей, задавался вопросом, сможет ли его хрупкое тело вообще выдержать нагрузку. Тем не менее, он кивнул.
— С величайшим мечником-магом в империи Хало, который будет меня учить, я чувствую себя очень уверенно. Эм… можно я немного прикоснусь к вашей руке?
Сидя на кровати, Феликс молча протянул руку. Лоуэлл осторожно протянул руку, чтобы прикоснуться к крепкой мышце, которая выглядела почти опухшей от напряжения.
Ух ты, настоящие боевые мышцы действительно отличаются от мышц из спортзала.
Даже лёгкое сжатие заставило мышцу напрячься под его пальцами. Заворожённый, Лоуэлл начал массировать разные участки. В его словах не было ни малейшего намёка на сексуальный подтекст, но уши Феликса постепенно краснели все сильнее и сильнее.
Когда Феликс наконец выпалил это, Лоуэлл очнулся и понял, что, по сути, лапал его в постели. Резко отдернув руки, словно коснувшись огня, Лоуэлл покраснел до глубины души. Он отодвинулся на ягодицах, оставив приличное расстояние между ними. Феликс, наблюдая за ним, выглядел совершенно другим человеком.
Это напомнило ему момент, когда Феликс сказал, что защита территории — его долг. Он выглядел крупнее, мужественнее. Даже толстые, огрубевшие суставы его пальцев казались вновь внушительными.
Между ними разница в возрасте семь лет.
Он просто ребёнок, настоящий ребёнок.
Эта мантра потеряла всякую силу. Феликс, лежащий рядом с ним, совсем не казался ребёнком.
— Я… я измучен. Мне лучше поспать.
Лоуэлл быстро забрался в постель, пытаясь убежать от эмоционального потрясения, вызванного этой невинной прогулкой по территории.
Феликс, который ничуть не устал и мог бы пробежать марафон на улице, скользнул в постель и рассеянно погладил руку, к которой только что прикоснулся Лоуэлл..
Их дыхание эхом отдавалось в ушах. Кровать была не маленькой, но Феликс был таким большим, что их пальцы рук и ног постоянно соприкасались. Каждое лёгкое прикосновение заставляло их обоих вздрагивать и отодвигаться, словно их ударило током. После того, как это повторилось еще несколько раз, Феликс тихо протянул руку и притянул Лоуэлла к себе.
И без того напряжённое тело Лоуэлла задрожало. Феликс не ожидал, что он так испугается, и быстро отпустил его.
— Я просто подумал, что вы можете упасть с кровати.
Лоуэллу хотелось ударить себя за такой нелепый ответ. Он никак не мог заснуть в таком состоянии. Все его нервы были сосредоточены на том, чтобы не коснуться Феликса, чтобы не напрячь тело.
Луна поднялась выше, но оба знали, что другой не спит. Тем не менее, Лоуэлл не ответил на вопрос Феликса. Он боялся того, как этот разговор может его изменить.
Обычно прямой голос Феликса произнёс самые добрые слова. Комната наполнилась лёгким ароматом дымных яблок. Это был тёплый феромон, призванный принести покой. Медленно напряженное тело Лоуэлла расслабилось. Его дыхание постепенно успокоилось. Он устал — и наконец пришел сон.
Лунный свет лился сквозь окно. Феликс проследил за его сиянием взглядом и уставился на спящее лицо Лоуэлла. Его сердце билось так же бешено, как и в первый раз. Сначала он подумал, что с ним что-то не так, но теперь он знал правду.
Всякий раз, когда он видел Лоуэлла, залитого лунным светом, его сердце бешено колотилось.
Как люди живут с таким быстрым сердцебиением постоянно?
Феликс накрыл Лоуэлла одеялом и нежно погладил его по лицу.
Почему он хочет остаться рядом со мной?
Его подозрения не имели ничего общего с его чувствами. Даже когда любовь пускала корни в его сердце, Феликс не мог перестать задавать вопросы Лоуэллу. Он всегда задавался вопросом: если бы Лоуэлл когда-нибудь предал его, что бы он сделал?
Я, наверное, не смог бы его убить.
Любовь, смешанная со слабой болью, глубоко потрясла Феликса. Наконец он с трудом закрыл глаза.
Сон, наконец-то наступивший, был в одно мгновение прерван появлением незваных гостей. Феликс сел и, увидев, что Лоуэлл тоже просыпается, нахмурился. Только начинался рассвет.
Он накрыл Лоуэлла одеялом, чтобы скрыть его от посторонних глаз, и открыл дверь. Рыцарь стоял на одном колене, его лицо было отягощено чувством вины.
— Простите за вторжение, Ваше Высочество. Я бы не стал беспокоить ваш покой, если бы не чрезвычайная ситуация.
Как и ожидал Феликс, он вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Но этот жест был бессмысленным — Лоуэлл уже услышал слово «чрезвычайная ситуация» и сидел в постели.
Он прислонился к изголовью кровати, ожидая возвращения Феликса. После короткого разговора на улице Феликс вернулся в комнату и начал переодеваться — его движения были быстрыми и плавными, без лишних движений.
Понимая всю серьёзность ситуации, Лоуэлл поднялся с кровати и тихо спросил:
— Похоже, в восточном лесу вот-вот пробудится чудовище. Хорошо, что я был за пределами замка — мы быстро получили известие.
Лицо Лоуэлла застыло. Он не мог этого скрыть, даже когда пытался.
— Вы собираетесь сражаться, не так ли?
Спрашивать было не нужно. Феликс был могущественным магом и воином, и его долгом было защищать территорию.
— Да. Я быстро покончу с этим, чтобы город не пострадал. Я оставлю здесь двух рыцарей — никуда не уходи отсюда.
Тем не менее, Лоуэлл поймал себя на желании остановить его. Разум понимал, что Феликс должен уйти, но сердце не могло последовать за ним.
Возвращайся целым и невредимым.
Хотя это было совершенно не связано, на мгновение образ уходящего Феликса наложился на воспоминания о его родителях, которые так же оставили его, легко простившись перед уходом. Он понимал, что это бессмысленно. У Феликса не было ничего общего с ними.