Этот Омега невосприимчив ко всем способностям. Глава 99.
В итоге было решено провести процесс форматирования чипа в отдельном диагностическом и лечебном корпусе стационарного отделения больницы.
И Хан заранее подготовил все необходимые питательные вещества и реагенты. После неоднократных напоминаний И Цзяму о мерах предосторожности, он напомнил И Цзяму «сделать все возможное» и, наконец, с тревогой закрыл дверь.
Весь процесс был обусловлен бесчисленными выбросами феромонов, и, учитывая способности Гу Е Шэна, полностью изолированная и отгороженная комната была лучшим выбором.
И Цзяму и Гу Е Шэн вошли рано утром. Казалось, они полностью оторваны от внешнего мира, и с тех пор не было слышно ни звука. В этой закрытой комнате для консультаций не было окон. Звёздный свет полностью рассеялся, оставив лишь тусклый и несколько психоделический свет.
Для завершения полного форматирования генного чипа Гу Е Шэну сначала необходимо было полностью отключить иммунную систему своего организма. В тот момент, когда они вошли в комнату, он уже завершил первый этап — введение активатора. Все клетки его тела активизировались под действием лекарства. Они вышли из-под его контроля, и феромоны нарцисса начали бесконтрольно распространяться по его телу.
Прежде чем он успел опомниться, прошло полчаса с момента инъекции активатора Гу Е Шэном. Однако И Хан неоднократно подчёркивал необходимость полного действия лекарства, и в этот крайне болезненный момент им всё ещё нужно было подождать.
Странный румянец распространился с лица Гу Е Шэна по всему телу. Он начал потеть, и ему казалось, что он весь промок. Все его тело было мокрым. Дыхание постепенно участилось, и он нахмурился. Его разум явно бесконтрольно уносило в бездну.
Изначально ощущался легкий запах нарцисса. Затем, когда феромонная система под действием лекарства разрушилась, они внезапно вырвались наружу. Внезапный приступ неизбежно вызвал у И Цзяму головокружение, но он сохранил рассудок и не смел терять счёт времени.
Только когда первая волна действия лекарства прошла, И Цзяму с большим трудом сходил в ванную за кастрюлей холодной воды. Вернувшись, он осторожно снял с Гу Е Шэна мокрую одежду и вытер его полотенцем.
Действие лекарства было явно сильнее, чем в период ожидания. Казалось, все защитные механизмы были разрушены, и Гу Е Шэн был на грани обморока в любой момент. Даже лёгкого прикосновения было достаточно, чтобы заставить его инстинктивно задрожать, поскольку все его чувства усилились в десятки раз. Его сознание было смутным, и он пробормотал:
И Цзяму пришлось сделать движения более лёгкими.
— Сначала я помогу тебе вытереться. Пожалуйста, потерпи немного.
Он прикоснулся к коже и почувствовал, будто по телу Гу Е Шэна проходит пламя, от которого дыхание Гу Е Шэна стало источать лёгкий жар. Чувство слабости не позволяло Гу Е Шэну сопротивляться действиям И Цзяму, но повторяющиеся бурные желания в его теле также испытывали его рассудок.
Только после того, как прошла первая волна действия лекарства, оба мужчины обессиленно упали на кровать. Однако времени на передышку оставалось мало. И Цзяму достал из аптечки второе лекарство.
И Хан приготовил в общей сложности пять таких лекарств, каждое из которых было чрезвычайно сложным и требовало длительного времени приготовления. К тому моменту, когда последнее лекарство подействовало, феромоны И Цзяму уже вышли из-под контроля.
Пустая комната наполнилась двумя пересекающимися нитями феромонов, распространяющимися по всем углам. Жар в теле Гу Е Шэна достиг наивысшей точки. Даже если И Цзяму неоднократно использовал физические методы охлаждения, он всё ещё чувствовал палящий жар, подобный жару печи.
Каждый вдох Гу Е Шэна сопровождался тем, что его губы, открывались и закрывались. Его чувствительное тело бесшумно тёрлось об одеяло и уже дрожало.
Разум, за который И Цзяму так долго держался, был на грани срыва. Инстинктивная реакция тела сделала его эмоции ещё более хрупкими, чем когда-либо. Его покрасневшие глаза неудержимо увлажнялись, когда он сдерживался, чтобы в последний раз вытереть пот с Гу Е Шэна. Все приготовления были завершены. В тот момент, когда закончилась последняя секунда обратного отсчёта, вся его самодисциплина и настойчивость полностью исчезли.
Никто точно не знал, который час, день или ночь. Всё терпение рухнуло, и волна нахлынула без сопротивления. Это было совершенно непохоже ни на что из того, что происходило раньше. В этот момент проявилось действие лекарства. Все пять чувств были мобилизованы, и Гу Е Шэн был подобен извергающемуся вулкану.
Разум полностью отсутствовал, и он полностью следовал желаниям альфы. Такой сильный порыв казался чрезмерным и необузданным.
И Цзяму глубоко уткнулся головой в шею Гу Е Шэна. Он тихонько промычал, прежде чем укусить его за плечо. От глубоких следов от зубов исходил слабый запах крови. Это добавляло ещё один вид таинственной атмосферы к окружающим феромонам.
На самом деле, И Хан не проводил экспериментов в этой области. Перед тем, как прийти, он лишь сказал И Цзяму максимально удовлетворить инстинкты Гу Е Шэна. Что касается других ситуаций, предсказать их заранее было невозможно.
В данный момент Гу Е Шэн полностью погружен в контроль над лекарством. И Цзяму не знал, как сделать этот процесс интеграции более плавным, поэтому просто безоговорочно сотрудничал. Снова и снова его полностью затягивало в это болото.
Бодрствовал он или спал, никто не помнил, сколько дней прошло.
И Цзяму не мог вспомнить, сколько раз они интегрировались друг с другом или сколько раз просыпались после того, как падали от истощения.
Следы укусов на его железах, несомненно, немного шокировали. С другой стороны, у него не было времени разглядывать все царапины на теле Гу Е Шэна. Он лишь изредка находил проблески здравомыслия, когда они снова и снова пытались проверить прогресс интеграции, используя тестовые работы.
Такой прогресс казался чрезмерно медленным. Длительный процесс, размывающий реальность, довёл обоих до грани полного краха. Всё было так, как и опасались изначально. Такой совершенно дегенеративный метод форматирования был беспрецедентным страданием для любого человека.
И Хан постоянно расхаживал перед клиникой. Его тревоги последних нескольких дней сделали его поведение немного более усталым.
Из-за инцидента в Мэйаном И Цзяцинь был вынужден остаться, чтобы помочь в общей ситуации. Закончив с этими делами, он поспешил туда, узнав новости. У него не было хорошего впечатления о Гу Е Шэне, но предательство его самого уважаемого учителя вызвало у И Цзяциня некоторое сочувствие.
Затем он услышал, как И Хан сказал, что они вдвоём пробыли внутри три дня и три ночи и не выходили. Выражение лица И Цзяциня, естественно, выглядело неважно. Он предложил:
Говоря, он посмотрел на время на своем коммуникаторе. Он точно знал, когда истекает время. Оставалось полчаса. Если они не выйдут через полчаса, ему придётся войти, чтобы принудительно прервать процесс форматирования.
Остальные сотрудники стояли вдали, молча слушая их разговор. Время шло минута за минутой. Видя, что оставшееся время подходит к концу, И Хан глубоко вздохнул и уже собирался сделать шаг вперёд, когда вдруг изнутри закрытой комнаты раздался слабый звук, и в двери появилась щель.
Весь медицинский персонал на мгновение замер. Сильный запах феромонов вырвался наружу, и они инстинктивно отступили назад, чтобы избежать его. Тем не менее, многие покраснели, и в их глазах мелькнула лёгкая похоть. В одно мгновение всё стало таким чувственным. Они могли представить себе ситуацию внутри комнаты.
Отец и сын семьи И отпустили свои заботы. И Цзяцинь был кровным родственником, поэтому на него это не так сильно повлияло. Он увидел фигуру в дверях, дрожащую после того, как приоткрыл дверь, и тут же бросился к ней. Он распахнул дверь и крепко обнял И Цзяму.
Богатый запах феромонов вырвался наружу, заставив остальных отступить на несколько метров. И Цзяцинь принял удар на себя. После удара он почувствовал, что на мгновение его разум опустел. Он успокоился, мысленно проклиная себя. Он крепко поддержал И Цзяму, чтобы тот поднялся, а затем заглянул в процедурный кабинет и увидел внутри шокирующую картину.
Издалека виднелась стройная фигура, лежащая на больничной койке. Она была словно распустившийся нарцисс, и в этот момент царила захватывающая дух тишина.
И Цзяцинь вздохнул с облегчением. Он лишь на мгновение удивился, прежде чем взять одеяло и накрыть тело И Цзяму. Он помог И Цзяму выйти из процедурного кабинета, не забыв снова закрыть дверь.
Всё внимание И Хана было приковано к телу И Цзяму. После осмотра он обнаружил, что дыхание И Цзяму ровное и почувствовал облегчение. Затем он заметил, что И Цзяцинь часто открывает и закрывает дверь, и немного растерялся.
И Цзяцинь взглянул на дежурный медицинский персонал вдалеке и слегка нахмурился.
— Я отведу Муму обратно в его палату отдохнуть. Гу Е Шэн всё ещё внутри. Папа, иди первым и проверь ситуацию.
И Хан, услышав акцент в словах, закатал рукава.
— Не волнуйтесь, остальное я сделаю сам.
И Цзяцинь кивнул и с облегчением вышел. И Хан остановил нескольких медицинских работников, готовых прийти на помощь. Он вошёл в комнату один, осмотрел её и закрыл дверь.
Тело Гу Е Шэна было покрыто многочисленными старыми и новыми ранами. В атмосфере всеобщего смятения и желания нетрудно было догадаться, кто их оставил. Трагическая ситуация, длившаяся три дня и три ночи, была вполне предсказуема.
И Хан наконец-то организовал человека должным образом и позвал нескольких сотрудников, чтобы те помогли перевезти Гу Е Шэна в отдельную палату лаборатории. Он поспешно шёл, тяжело вздыхая.
В любом случае, было решено, что это будет альфа, который женится на представителе их семьи И. Старик был искренне огорчён, стараясь сохранить приличия.