Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 277.
— Это нечестно, Кора, — упрекаю я, прищурившись и откидываясь на подушки со скрещёнными на груди руками.
— Но разве ты сама этого не хочешь? — спрашивает она с вызовом, широко распахнув глаза, словно надеясь, что я стану отрицать. — Было бы здорово, правда? Две сестры и два брата — идеальная пара. Наши дети были бы очень близки и у них даже не было бы других двоюродных братьев и сестёр!
— По-моему, это просто замечательно! — восклицаю я.
— Элла! — вскрикивает она, всплеснув руками. — Но детей быть не может!
У меня отвисает челюсть, мысли лихорадочно крутятся в голове, а Кора сердито смотрит на меня, пока я пытаюсь сформулировать ответ.
— Во-первых, Кора, — начинаю я, поднимая палец и готовясь изложить свои доводы. В этот момент я чувствую, что часы, проведённые у телевизора после больницы, пошли мне на пользу: я насмотрелась юридических драм и теперь выстраиваю аргументацию, словно адвокат в зале суда. — А ты вообще хочешь детей? Ведь с тех пор, как мы покинули приют, именно я мечтала стать мамой, а тебя всегда интересовала карьера.
— Что? — резко бросает она, скрестив руки на груди. — То есть, если у меня есть карьера, значит, я не хочу детей?
Я глубоко вдыхаю носом. Она начинает меня по-настоящему бесить и ведёт себя как родная сестра, какой, собственно, она всегда для меня и была.
— Конечно, я так не думаю, Кора, и ты меня обижаешь, предполагая подобное. Я просто хочу сказать, что дети никогда не казались мне твоим главным жизненным приоритетом! А теперь ты используешь это как повод расстаться с Роджером?!
— Да не с кем нам расставаться! Мы даже не встречались! Она выпаливает это, раздраженная и готовая защищаться. Я лишь качаю головой, ожидая, пока она снова посмотрит на меня. Она делает это, глубоко вздохнув и взяв себя в руки.
— Даже если вы официально не встречались, Кора, — продолжаю я, — ты же знаешь, что между вами что-то было. Что между вами есть что-то! Что-то серьёзное. Не считай меня глупой, пытаясь притвориться, будто этого не было.
Кора вздыхает, складывает руки на коленях и смотрит на них. Я жду, чувствуя, как моё терпение подходит к концу.
— Ладно, Элла, — бормочет она, всё ещё не глядя мне в глаза. — Между нами действительно что-то есть. Конечно, есть... Роджер, он заставляет меня... — Она вздыхает, не в силах подобрать слова, и я подаюсь вперёд, накрывая своей рукой её ладони, лежащие на коленях, — давая понять, что слышу и понимаю её. Она поднимает на меня взгляд, в глазах стоят слезы. — Я просто не знаю, есть ли у нас будущее. И мне страшно... страшно тратить время и вкладывать сердце в эти отношения, если я знаю, что все закончится плохо. Зачем вообще пытаться, если он все равно уйдёт от меня к той, которая сможет родить ему...
— Вот тут мы и переходим ко второму пункту, — быстро говорю я, изумлённо качая головой. — Если ты так против отношений с оборотнем из-за биологических различий, то почему встречаешься с доктором Хэнком?
— Что? — требую я, подаваясь вперед.
Кора вдруг смеётся, прикрывая рот рукой и качая головой, а в её глазах — лёгкая, добродушная жалость. — Элла, Хэнк — человек.
— Что?! — ахаю я, выпрямляясь как струна. — Нет, это не так... он волк... он волчий доктор, он знает все об анатомии волков...
Кора смеётся ещё громче, откидываясь назад на кровать и заливаясь хохотом.
— Она права, — слышу я и резко оборачиваюсь к своему истинному, чьего приближения даже не заметила. — Ты не знала? Синклер спрашивает, прислонившись к дверному косяку, — Ты не учуяла это от него?
— Что?! — повторяю я, переводя взгляд с одного на другого и, по-видимому, на большее меня не хватает. — Что?!
Синклер подхватывает смех Коры, качая головой и глядя на меня с теплотой. Я слегка краснею от смущения и швыряю в них обоих подушками.
— Перестаньте надо мной смеяться! Откуда я могла знать?
Кора садится и вытирает глаза.
— Разве у тебя нет каких-нибудь... ну, сверхчувств, которые подсказывали бы тебе такие вещи? — спрашивает она, улыбаясь мне; кажется, она рада снова взять верх в нашем споре.
— Ну, извините, что я была слишком занята умиранием вместо того, чтобы как следует его обнюхать, — ворчу я, бросая в неё ещё одну подушку и смущённо поглядывая на Синклера. — Но если серьёзно: если он человек, почему он так много знает об анатомии и физиологии волков? Почему он такой классный волчий врач?
— Похоже, в Гарварде, во время учёбы в меде, он встречался с волчицей, — объясняет Кора, успокаиваясь и глубоко вздыхая. Я подаюсь вперёд, чтобы лучше слышать и я рада, что она больше не кричит и не смеётся надо мной. — Она открыла ему тайну, и он был заинтригован. К тому же он увидел возможность пробиться в довольно узкую медицинскую нишу и стать в ней лучшим специалистом.
— Это правда, — добавляет Синклер, кивая мне. — Хотя у нас, оборотней, конечно, есть свой медицинский персонал, немногие из нас готовы потратить годы на учёбу и тяжёлый труд, необходимые для получения профессии врача. Дело не в том, что мы глупые или ленивые, — он пожимает плечами, — просто нас больше привлекает работа, требующая физической активности.
— О, — говорю я с любопытством, мысленно возвращаясь к своему будущему ребенку. — Значит, он вырастет спортсменом? А я-то надеялась, что он будет милым, тихим ботаником — тогда я смогла бы держать его дома вечно. Слушай, а много людей среди врачей, лечащих оборотней?
— Не так уж много, — отвечает Синклер. — Но достаточно. В конце концов, ты сама видела: чтобы пройти процедуру искусственного оплодотворения, мне пришлось обращаться в человеческий банк спермы. Это прибыльная сфера — если удастся в неё пробиться и если ты действительно хорош в своём деле. И если, как Хэнк, сумеешь достаточно глубоко изучить нашу культуру, чтобы находить общий язык с клиентами. Когда ты болела, мне очень помогло, что он распознал во мне задатки Альфы и сумел правильно на это отреагировать.
— Что ж, — говорю я, бросая на него слегка взгляд, полный досады. — Похоже, теперь все в команде Хэнка. Кроме меня.
Синклер хмурится и выпрямляется.
— Тебе не нравится Хэнк? Он что-то...
— Нет, — говорю я, поднимая руку и останавливая его, прежде чем он бросится искать беднягу, чтобы оскалить клыки и потребовать ответа: чем же тот меня обидел? — С ним все в порядке. Просто я... — Я вздыхаю и запрокидываю голову, глядя в потолок. — Просто я болела за другого.
Я бросаю выразительный взгляд на Кору.
— Ну, — говорит она, чопорно пожав плечами. — В данном случае неважно, за кого ты болеешь, ведь судья здесь — я. А я болельщиков не слушаю.
Синклер переводит взгляд с одной на другую и лицо его выражает полное недоумение.
— О чем вы, черт возьми, говорите?
Мы одновременно поворачиваемся к нему и одариваем его синхронным «сестринским» взглядом.
— Ни о чем, — говорю я, плотно сжимая губы.
— Девичьи дела, — надменно отвечает Кора. — Тебе не понять.
Синклер поднимает руки, признавая поражение.
— Ладно, — сдаётся он, — я и знать не хочу. Пойду вниз, принесу вам чего-нибудь перекусить. Хотите чего-то конкретного?
— Орео! — кричу я ему вслед. — И острый соус! И сельдерей с арахисовой пастой!
Кора смеётся, подавшись вперёд и тыча меня пальцем в живот.
— У этого малыша странный вкус, — говорит она, улыбаясь.
— Ага, — вздыхаю я, глядя на свой живот и гадая, что же он там себе думает. — Он мне все вкусовые привычки сбил с толку.
Мы на мгновение замолкаем, прежде чем я снова заговариваю.
— Кора, — произношу я, поглаживая живот. Она поднимает на меня взгляд. — Только не сбрасывай его со счетов, ладно?
Она хмурится и открывает рот, собираясь что-то сказать, но я поднимаю руку, прося дать мне закончить. Она медленно закрывает рот и позволяет мне продолжить.
— Я не буду к тебе приставать с этим, обещаю, — продолжаю я. — Но просто не закрывай эту дверь окончательно, хорошо? Пока не будешь твердо уверена.
— Хорошо, Элла, — соглашается она, слегка улыбаясь. — Я не буду закрывать эту окончательно.
Мы на секунду улыбаемся друг другу, но потом я не могу сдержаться. Подавшись вперёд, я с нетерпением спрашиваю:
— Ну что, вы с доктором Хэнком уже целовались? Он хорошо целуется?
— Элла! — смеясь, восклицает Кора. А затем хватает одну из подушек, которые я в нее швырнула, и шутливо замахивается ею мне по голове.