Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 278.
Десять дней тянутся мучительно медленно и мне кажется, что я вот-вот сойду с ума.
Утром одиннадцатого дня я просто сижу в постели, безучастно глядя в телевизор и переключая каналы — мне даже неважно, что там показывают. В конце концов, я всё это уже видела.
Нельзя сказать, что я не пыталась чем-то занять себя, не вставая с постели. На самом деле я перепробовала всё. Я отправляла письма во все известные мне благотворительные организации, спрашивая, могу ли я чем-то помочь, не выходя из дома. В ответ приходили вежливые поздравления и советы сосредоточиться на восстановлении здоровья. Я хмурилась, удаляя каждое такое письмо, и гадала: не приложил ли к этому руку Синклер? Вдруг он шепнул руководителям организаций, чтобы меня не привлекали к работе до рождения ребенка?
Когда это не сработало, я попыталась заняться рукоделием — тем, до чего вечно не доходили руки. Но оказалось, что вязание — это смертная скука, художница из меня никудышная, а писательницей мне тоже не стать, ведь я и двух слов связать не могу. Когда с хобби ничего не вышло, я решила заняться самообразованием и скачала несколько приложений для изучения языков, надеясь наконец стать полиглотом, о чем всегда мечтала.
Но, клянусь богиней, если эта маленькая сова снова выскочит на экране телефона и начнёт призывать меня попрактиковаться во французском...
Что ж, скажем так: раньше я всегда притормаживала перед птицами, но теперь больше этого делать не буду.
Так что теперь остались только я и этот проклятый телевизор. А мой мозг медленно разжижается, пока я сижу здесь, в постели, и «отдыхаю». Хотя этот отдых — сущая пытка.
И дело не в том, что Синклер ко мне плохо относится. Мы встречаемся каждую ночь в пространстве снов, но в часы бодрствования у него не так уж много свободного времени. Он так усердно работает, пытаясь сплотить наш народ, объединить людей и волков, и у меня просто не хватает духу сказать ему, что я умираю от скуки — до такой степени, что пытаюсь выяснить, сколько печенек Oreo можно удержать на лбу, прежде чем вся эта башня рухнет.
Я знаю: стоит мне хоть намекнуть, как мне тоскливо, он тут же бросит все дела, придёт ко мне, будет развлекать и смешить. Но какой королевой я буду, если стану отвлекать его от нашего народа? Я понимаю, что должна быть сильной, но... черт возьми, это так трудно. Кто бы мог подумать: прорваться через обстреливаемый город к храму — это мне по плечу, а вот лежать в постели десять дней — это испытание, которое выбивает меня из колеи?
Единственное настоящее облегчение я нахожу в мире снов — будь то рядом с Синклером или в одиночестве, — поэтому стараюсь как можно больше спать или просто дремать. Свободнее всего я чувствую себя, когда остаюсь одна. Я люблю время, проведенное с моим истинным: ночи, когда мы прикасаемся друг к другу и обнимаемся так, как невозможно в реальности. Но когда я одна... я оборачиваюсь волчицей и бегу.
Бегу через реки, взбираюсь по горным склонам, чувствуя, как снег хрустит под лапами. Мчусь сквозь залитые лунным светом леса, пью воду из серебристых озер. Несусь по пустыне, а мои лапы касаются песка так легко и быстро, что почти не оставляют следов. Иногда, оглянувшись, я вижу бегущего рядом маленького волчонка и он радостно и довольно тявкает. Он появляется не всегда, но когда это случается, сердце готово разорваться от счастья.
Но нельзя же спать целыми днями напролёт — особенно когда больше нечем заняться, кроме как сидеть без дела.
Вот так я и оказалась здесь, переключая каналы — добралась уже до 826-го. Лениво размышляю: что будет, когда я дойду до 999-го? Счётчик вернётся на ноль? Или список будет тянуться... бесконечно...
Внезапно я вздыхаю и швыряю пульт на другой конец кровати, тихо рыча от досады.
Чёрт возьми, мне нужно хоть какое-то занятие. В конце концов, я волчица. Нам не суждено целыми днями пассивно лежать в постели. Мне нужно встать, двигаться, видеть мир.
В миллионный раз я ломаю голову в поисках решения, гадая, как поступили бы мои близкие. Кора, конечно, стиснула бы зубы и прошла через это, как во время учёбы в медицинском: просто опустила бы голову и терпела все невзгоды, зная, что в конце ждёт достойная награда. Синклер… ну, он, вероятно, проигнорировал бы врачей и жил бы дальше как ни в чем не бывало. И хотя это звучит здорово, я обещала так не делать.
Я бессильно откидываюсь на подушки, перебирая в памяти знакомых, и вдруг вспоминаю об отце Синклера. Генри.
Меня осеняет, я хватаю телефон. Как можно быстрее нахожу его номер и звоню, скрестив пальцы и молясь, чтобы он ответил.
— Генри! — выпаливаю я. — Генри, у меня отличная идея. Ты можешь мне помочь?
Через несколько часов дом полон людей.
— Да, это идеально, — выдыхаю я, вцепившись в руку мастера, который помогает мне подняться с кровати.
Я резко вскидываю голову, услышав, как комнату сотрясает яростный рык.
— Убери руки от моей пары, — слышу я требовательный голос Синклера, полный смертельной угрозы. Мастер оборачивается и, увидев перед собой огромного оборотня, готового оторвать ему голову, начинает дрожать так сильно, что едва не роняет меня.
— Нет! — восклицаю я, когда техник начинает укладывать меня обратно на кровать. Я тычу пальцем ему в лицо, сверля его суровым взглядом и говоря тем самым тоном, который подобает истинной Луне, — Даже не смей укладывать меня обратно. Я устрою скандал.
Растерянный техник мечется взглядом между мной и дверью, не зная, что делать, и опасаясь за свою жизнь в любом случае.
Внезапно Синклер выхватывает меня из рук техника, прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, и прижимает к своей груди.
— Убирайся, — рычит он, и голос его звучит низко и угрожающе. — И если я хоть раз в жизни ещё увижу тебя...
Я слышу быстрый топот удаляющихся шагов и понимаю, что он сбежал, но все равно пытаюсь выглянуть из-за плеча Синклера.
— Серьёзно?! — восклицаю я, сердито глядя на него снизу вверх. — Обязательно было так его пугать?!
— Он прикасался к тебе, Элла, — рычит Синклер и я вижу, как в его глазах всё ещё полыхает ярость. Я усмехаюсь: несмотря на раздражение, мне немного льстит его ревность. Синклер на мгновение прищуривается, глядя на меня, а затем переводит взгляд в сторону, глядя на новенькое, блестящее инвалидное кресло, которое стоит там и ждёт меня. — Что это вообще такое, Элла?
— Моё спасение, — говорю я, с любовью глядя на кресло и любуясь его сверкающими колёсами и множеством кнопок на панели управления. — Это самая современная модель — я смогу...
— Элла, — резко говорит мой истинный, заставляя меня снова посмотреть на него. — Тебе было велено оставаться в постели.
— Это почти то же самое, что и кровать! — вызывающе восклицаю я. — По сути, одно и то же! Я же сижу в кровати — почему мне нельзя сидеть в кресле?
— Дело не в этом, — сердито объясняет он. — Ты должна отдыхать, восстанавливаться...
— Доминик, — перебиваю я, позволяя выражению лица стать печальным, чтобы он увидел скрытое за ним отчаяние. — Пожалуйста. Это... — Я качаю головой, надеясь, что он поймёт. — Меня убивает то, что приходится целыми днями сидеть без дела. Пожалуйста, Доминик. Мне даже из дома выходить не придётся. Нужно только с кровати встать.
Мой истинный на мгновение замирает, глядя на меня сверху вниз и его взгляд теплеет.
— Элла, — говорит он, стараясь сохранять ровный голос. — Если тебе было так тяжело, почему ты мне не сказала...
Но я лишь медленно качаю головой и слова замирают у него на губах. Он знает почему. Он понимающе кивает, тяжело вздыхает, разворачивается и несёт меня в холл, где у лестницы суетятся рабочие.
— И что они тут делают? — спрашивает он, уступая мне.
— Устанавливают мой лестничный подъёмник, — отвечаю я и глаза мои сияют, а голос перехватывает от восторга. — Разве это не здорово?
— Элла, — укоризненно качает он головой. — И какой от всего этого толк?
— Все просто! — восклицаю я, впервые за неделю ощущая настоящий энтузиазм. — Твой папа помог мне все устроить: кресло наверху, подъёмник, кресло внизу — и я могу свободно перемещаться по всему дому! Это потрясающе, и мне даже не нужно вставать на ноги! Даже доктор Хэнк и Кора одобрили.
Синклер снова глубоко вздыхает, не отводя от меня взгляда, но на моем лице расплывается широкая улыбка, когда я вижу, что он явно сдаётся.
— Ладно, егоза, — бормочет он, неся меня обратно в спальню, где осторожно усаживает в новое кресло. — Но у меня такое чувство, что это ужасная затея.
— Нет! Это лучшая идея! — кричу я, нажимая кнопку движения вперёд и выезжая в холл. — Будет здорово!
Синклер тут же выбегает следом за мной в холл, услышав грохот — я совершенно случайно что-то уронила. На его лице — испуг.
— Э-э... — говорю я, прикусив губу и глядя на несчастную разбитую вазу, которую сбила на пол. — Она тебе ведь... не нравилась, правда?