Когда Альфа отмечен кем-то таким же как он. Глава 15.
К тому времени, как Лу Чжэ вышел из самолёта и взял такси до дома, уже было поздно.
Дом семьи Лу располагался в некогда самом процветающем районе города Юнь. Горы вокруг дома почти наполовину были покрыты яблонями. Хотя был конец апреля, время, когда деревья ещё не были в полном цвету, ветви все ещё были покрыты толстым слоем бело-розовых цветов. Пыльца и лепестки опускались вниз, покрывая обе стороны дороги. В ночном воздухе витал слабый цветочный аромат.
Лу Чжэ заранее позвонил, чтобы сообщить домработнице о своём визите. Он без проблем прошел мимо охранников у ворот. Подойдя к входным дверям, он сразу заметил, что в гостиной на первом этаже горит яркий свет.
Лу Чжэ не придал этому особого значения. Он решил, что домработница оставила свет включённым для него. Открыв входную дверь отпечатком пальца, он переобулся в домашние тапочки и вошёл внутрь и тут же заметил фигуру на диване в гостиной.
Женщина в изысканно вышитом шёлковом ципао была одета в полупрозрачную зелёную шаль. Её красивое, зрелое лицо было слегка накрашено, но на лбу виднелась жалкая нотка меланхолии. Она была пленительной женщиной; многие бы с трудом отвели от неё взгляд.
Лу Чжэ замер, как раз вовремя, чтобы услышать, как она окликнула его тёплым и нежным голосом:
Привычная улыбка исчезла. Его тёмные глаза оставались прикованы к точке перед ним, он слабо кивнул и поздоровался:
Поприветствовав её, он приготовился подняться наверх. Казалось, его совсем не волновало, почему его мать так поздно сидит на диване.
Лу Чжэ успел сделать всего один шаг по лестнице, как женщина на диване снова заговорила. Её голос был таким мягким и слабым, что даже не отражался в этом огромном, роскошном особняке. Он вызывал у слушателей чувство одиночества.
— Твой отец сегодня вечером не вернулся. Опять.
Лу Чжэ замолчал. Он крепче сжал перила лестницы, затем снова ослабил хватку. Спокойно он ответил:
— Иди спать, мама. Поздно ложиться спать вредно для здоровья.
Су Цюнпэй внимательно наблюдала за сыном, стоящим у лестницы. Он выглядел даже крупнее и выше, чем она помнила. Она также понимала, что он вежлив, но отстранен.
Спустя долгое время она опустила взгляд и снова тихо произнесла:
— Сяо Чжэ, давно ты не спрашивал у мамы, счастлива ли она.
Услышав это, Лу Чжэ дёрнулись брови. Его дыхание незаметно замедлилось. Сделав глубокий, долгий вдох, он механически повторил:
Женщина на диване улыбнулась, словно этот механический разговор позволил бы им сделать вид, что между ними нет разногласий.
Только когда улыбка исчезла, она ответила:
— Нет, я не счастлива. Твоя мама несчастлива, а ты такой умный. Почему бы тебе не дать маме совет, как ты делал раньше?
Высказав эту просьбу, Су Цюнпэй снова подняла взгляд и с ожиданием посмотрела на сына. Однако Лу Чжэ никак не мог оправдать её ожиданий.
— Прошу прощения, мама. — Он взглянул в сторону, и его тон стал ещё холоднее. — Ты ни разу не прислушалась к моим советам.
Как только эти слова слетели с его губ, Су Цюнпэй поспешно поднялась с дивана. Она даже, неуверенно, направилась в сторону Лу Чжэ. Её выражение лица и тон были обманчиво мягкими и сладкими, молящими о внимании и благосклонности.
— Что бы ты ни сказал, я обязательно выслушаю, — пообещала она. — Эти женщины слишком наглые, постоянно соблазняют твоего отца, постоянно насмехаются надо мной и смеются за моей спиной. Помоги своей матери, подскажи мне что-нибудь…
Вспышка насмешки промелькнула в длинных глазах мужчины на лестнице. Он внезапно прервал её:
— Соблазняют? Ты всё ещё не понимаешь, что за человек Лу Чэнчжэнь?
Было очевидно, что терпение Лу Чжэ иссякло. Как только он повернулся, чтобы продолжить подниматься по лестнице, Су Цюнпэй собралась с духом и сумела повысить голос:
— Ты всё ещё ненавидишь меня из-за сына Шэнь Цзиньи. Разве не так?
Су Цюнпэй восприняла его молчание как подтверждение. Она не смогла сдержаться и продолжила:
— Из-за него ты теперь даже своей матери не помогаешь. Разве не так?
— Нет. — Лу Чжэ повернулся и встретил её взгляд. Его голос был холоднее и спокойнее, чем когда-либо. — Я не буду подкидывать матери никаких идей, потому что знаю, что в этом нет смысла. Это бесполезно. Однажды, когда нас с Лу Цяньшуан опозорил наш биологический отец, мы умоляли тебя — тебя, у которой уже удалили железы, — не вмешиваться в эту историю. Ты послушалась? Мы же говорили вам не гнаться за богатством Лу Чэнчжэня, мы же говорили вам не гнаться за статусом его любовницы. Вы слушали? Я же говорил вам, что жена Лу Чэнчжэня, Шэнь Цзиньи, — сумасшедшая. Я же говорил вам не провоцировать её! Я же говорил, что мы могли бы жить здесь, с семьёй, в мире. Ты слушала?
Услышав холодное осуждение Лу Чжэ, Су Цюнпэй всё больше и больше волновалась. Возможно, это было из-за природной чувствительности омег, а может, из-за того, что её настроение долгое время было нестабильным. Как бы то ни было, её лицо сильно покраснело, когда она заговорила:
— Какой у меня был выбор? Разве я не хотела, чтобы мои двое детей жили лучше? Разве я сделала что-то не так? Даже если семья Шэнь богата и могущественна, разве такой слабак, как Шэнь Цзиньи, может быть лучше меня? Неужели я обречена провести всю жизнь в качестве любовницы с двумя детьми? Если ты так меня ненавидишь, зачем ты вернулся сегодня?!
Выплеснув все эти слова, она прижалась рукой к дивану, словно эти несколько слов отняли у неё всю энергию на сегодня. Она тяжело дышала, делая один глубокий вдох за другим. Запястье руки, сжимавшей подлокотник дивана, побледнело. Сине-зелёные вены под кожей были пугающе заметны.
Лу Чжэ посмотрел на неё сверху вниз с лестницы. Он поджал губы и ничего не сказал.
Она всё ещё была его матерью и он не имел права её критиковать. Лу Чжэ просто почувствовал какое-то бессилие, которого его давно не мучило. Это было чувство бессилия, которое окружало его с самого детства.
Это было чувство, которое заставляло его думать о том как неудачная семейная судьба стала бременем, которое ему предстояло нести всю жизнь.
Лу Чжэ больше ничего не сказал, оставив последние остатки уважения в их отношениях матери и сына нетронутыми. Он продолжил подниматься по лестнице. Звук его тапочек, ударяющихся о матовые стеклянные ступени, был ни слишком тихим, ни слишком громким.
Су Цюнпэй смотрела вслед сыну. Прежде чем Лу Чжэ окончательно скрылся за углом наверху, она вдруг снова заговорила:
— Ты ведь не вернулся к матери?
Однако Лу Чжэ уже исчез, не бросив ни единого взгляда назад.
Рано утром следующего дня Лу Чжэ встал в шесть. Он не стал завтракать. Как только он спустился вниз и увидел экономку на кухне, он встретился с ней взглядом и спросил:
— Тётя Сю, у вас есть ключ от гостевого дома на заднем дворе? Открой мне, когда будет возможность.
Тётушке Сю было около сорока. Она прервала приготовление блюда и, озадаченная, повернулась и моргнула, глядя на Лу Чжэ.
— Там до сих пор воняет болезнями и смертью… в любом случае, там давно никого не было. Лу-Сяньшэн всего несколько дней назад нанял людей, чтобы они там убрались. Они выбросили много вещей. Я видела, как большие грузовики приезжали и уезжали, вывозя мебель и оборудование. Почему ты вдруг хочешь туда пойти ? Тайтай об этом знает?
Лу Чжэ нахмурился. Внезапно его охватило плохое предчувствие.
Он вернулся по наитию, и теперь казалось, что эта поездка будет пустой тратой времени.
Как раз когда Лу Чжэ собирался уточнить, не осталось ли чего-то в гостевом доме, сзади внезапно раздался голос:
— Ты проснулся, сынок? Мама попросила тётю Сю приготовить твоё любимое блюдо. Рисовую кашу с морепродуктами. Почему бы тебе не сесть и не съесть тарелку?
Этот тон был тёплым и слабым, полным заботы. Казалось, что вчерашняя яростная тирада была всего лишь плодом воображения Лу Чжэ.
Лу Чжэ стоял спиной к Су Цюнпэй, но экономка повернулась с ложкой в руке. Она повысила голос и крикнула:
— Тайтай, Сяо Чжэ только что сказал, что хочет пойти в гостевой дом. Ключ должен быть у тебя, верно?
Выражение лица Су Цюнпэй на мгновение напряглось.
Лу Чжэ медленно обернулся. Его мрачный взгляд скользнул в сторону матери, и тонкие, розовые губы дрогнули.
— Без причины, — сказал он. — Просто вдруг захотелось посмотреть.
— Посмотреть на что? — настаивала Су Цюнпэй, пристально глядя на него.
Её пронзительный взгляд немного взволновал Лу Чжэ. Он больше не мог сохранять свою обычную беззаботность. Через мгновение он дал прямой ответ:
— Я хочу посмотреть, где жил Шэнь Цяо после моего отъезда. Ты удовлетворена этим ответом?
— Кто тебе об этом рассказал? Твоя младшая сестра? — потребовала Су Цюнпэй. Казалось, кто-то ткнул её в самое чувствительное место. Она не собиралась это оставлять.
Лу Чжэ потерял последние остатки терпения. Ему больше не хотелось с ней разговаривать. Он повернулся, чтобы выйти из дома и подышать свежим воздухом.
Наблюдая за его уходом, Су Цюнпэй прошептала:
— Ты всё ещё не отпустил его. Но как же он? Осмелится ли он снова быть с тобой?
Лу Чжэ уже был на полпути к двери. Услышав последнюю половину её слов, он внезапно обернулся. Запах кедра вырвался наружу неудержимым взрывом. Его зрачки почернели, как самая тёмная ночь: ни единого проблеска света не вырвалось наружу.
Он подошёл к Су Цюнпэй. С трудом сдерживая гнев, он спросил:
— Что это значит? Что значит он больше не посмеет быть со мной? Что вы с ним сделали?
Су Цюнпэй была раздавлена огромной волной феромонов своего сына. Ей едва удавалось дышать. Глаза затуманились, она растерялась и явно вот-вот должна была упасть. В последний момент Лу Чжэ сумел взять себя в руки и помочь ей удержаться на ногах.
Спустя долгое время Су Цюнпэй наконец снова заговорила:
— Что я могла с ним сделать? Сяо Чжэ, ты должен спросить… что с ним сделала Шэнь Цзиньи? Эта женщина… она действительно намного безжалостнее меня. Возможно, она способна на такую жестокость, потому что сама его не рожала. Знаешь ли…
Менеджер Чжоу в третий раз за день наблюдал, как Шэнь Цяо проходит мимо его кабинета. Его движение было явно обдуманным, и менеджер Чжоу наконец не смог больше молчать. Он должен был спросить, хочет ли Шэнь Цяо что-нибудь сказать.
В конце концов, Шэнь Цяо только что переехал. Это была для него новая обстановка. И он был альфой. Такие альфы, как он, скорее умрут, чем попросят о помощи. Именно об этом думал менеджер Чжоу, ломая голову над тем, как завязать разговор и помочь Шэнь Цяо пережить это трудное время.
Но Шэнь Цяо вдруг открыл рот и сказал…
— Ничего. Я просто хотел спросить, легко ли людям брать отпуск в команде DG? Мне кажется, некоторые планируют пропустить два дня тренировок подряд.
Естественно, менеджеру Чжоу не потребовалось много времени, чтобы понять, о ком идёт речь. Он уже собирался объяснить, когда с лестницы в конце коридора раздался голос с улыбкой:
Менеджер Чжоу и Шэнь Цяо одновременно посмотрели на него.
Лу Чжэ подошёл, держа одну руку в кармане. На его лбу читалась лёгкая усталость, но на его прекрасном лице это выглядело как лёгкая дерзкая лень.
Он остановился перед Шэнь Цяо и заметил, что тот напрягся, как только он приблизился. Эта реакция была словно удар под дых, как будто его воткнули ножом в грудь. Сердце так сильно сжалось, что ему хотелось свернуться калачиком и защититься.
Лу Чжэ не подошёл слишком близко, как бы он хотел это сделать. Это уже случалось раньше. Словно не заметив никаких изменений в поведении Шэнь Цяо, он просто посмотрел на другого мужчину и одарил его тёплой, нежной улыбкой. Он глубоко, с тоской и жадностью вдохнул, наслаждаясь ароматом мяты.
Когда он снова заговорил, в его голосе слышалась лёгкая дрожь:
Вспомнив слова Су Цюнпэя, сказанные накануне, голос Лу Чжэ дрожал ещё сильнее. Но всё же, настойчиво, он повторил:
— Шэнь Цяо, я так по тебе скучал.