Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 91.
Я так сосредоточена на Синклере, что даже не вижу машину, пока она почти не приближается ко мне.
Я слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться, да и времени увернуться нет. Единственное, что я могу сделать, это попытаться отвернуться от машины, чтобы защитить своего нерождённого ребёнка от неизбежной аварии.
Само время словно замедляется, и в ушах раздаётся глухой гул. Мои мысли проносятся мимо, и я поражаюсь той логической ясности, которую мне удаётся обрести за долю секунды. Я говорю себе, чтобы расслабилась, удар будет не таким ужасным, если моё тело не будет напряжено от страха. Разве не поэтому пьяные люди часто выживают в автомобильных авариях, которые в противном случае были бы смертельными?
К сожалению, у меня нет времени расслабить напряжённые мышцы, как только эта мысль приходит мне в голову, огромный груз обрушивается на мою спину с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Я кружусь, извиваюсь, меня окружает железная стена, отрывая ноги от земли. Оглушительный грохот наполняет воздух, хотя и кажется запоздалым. Разве меня уже не ударили?
Затем меня отбрасывает вперёд, или назад? Я двигаюсь, лечу по воздуху, но мои конечности полностью обездвижены. Глаза крепко закрыты, и вокруг меня раздаётся скрежет металла и звон разбитого стекла. Все так внезапно, у меня нет времени бояться, молиться за своего ребёнка, если не за себя.
Я жду боли, но она не приходит. После нескольких мгновений задержки дыхания я понимаю, что больше не двигаюсь. Я мертва? Было ли это так внезапно, что я не почувствовала?
Я приоткрываю один глаз, и солнечный свет ослепляет меня. Есть ли солнце в загробной жизни? Я знаю, что у оборотней есть своя версия рая, но я не представляла, что люди туда попадают.
Раздаётся щелчок, словно открывается дверца машины, а затем — звук мчащихся шагов.
— Поймайте их! — рычит глубокий голос Синклера, настолько громкий, что мне кажется, он кричит мне в ухо.
Надежда бурлит в моих жилах. Если он здесь, значит, я не умерла. И почему мне так жарко? — с опозданием думаю я, представляя себя лежащей на капоте машины, в таком шоке, что не чувствую удара по своему израненному телу. Разве машина, которая простояла в снегу, не должна быть холодной?
— Элла… Элла, ты в порядке? — снова говорит Синклер, и я открываю второй глаз, с нетерпением желая увидеть его. Вместо этого я вижу перед собой пустую улицу. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — умоляет он, нежно поглаживая меня сзади. — Ты ранена? Поговори со мной, детка.
За моей спиной. — ошеломленно думаю я. Но это значит… Я сажусь, впервые по-настоящему оглядываясь вокруг. Мы сидим на капоте машины — по крайней мере, на том, что раньше было капотом. Огромное тело Синклера полностью разрушило автомобиль. Медленно — до ужаса медленно — мой мозг пытается понять, что произошло. Синклер успел добежать до меня, но не успел оттолкнуть. Вместо этого он отвернул меня от машины и обнял, защищая от удара. Он принял на себя всю силу столкновения, его спина смяла бампер и капот до неузнаваемости, а лобовое стекло разлетелось на тысячу осколков.
Меня тут же затошнило, тело дрожало от страха и адреналина.
— Я… я… — Я сползаю с искорёженной металлической поверхности, колени подкашиваются, как только я касаюсь земли. Меня тошнит на белоснежный снег, я чувствую, как Синклер следует за мной со скоростью, слишком медленной для его сверхъестественной силы. Я боюсь смотреть на него, но он стоит рядом, незаметно проводя руками по моему телу, выискивая признаки травм, но стараясь не беспокоить меня.
— Стоп, — задыхаясь, говорю я, — Я в порядке… это ты… — наконец я поворачиваюсь к нему лицом, ужас и чувство вины захлёстывают меня, когда я вижу повреждения.
Синклер истекает кровью, и его тело, должно быть, покрыто синяками. Удар мог бы убить меня, и его сила оборотня, возможно, спасла бы ему жизнь, но даже альфа-волк не может выйти из такой ситуации невредимым.
На его красивом лице — напряжённая гримаса боли, но я не уверена, что он вообще замечает эти ощущения. Его внимание сосредоточено на мне, его зелёные глаза изучают моё тело в поисках признаков повреждений.
— О, Доминик, — задыхаясь, говорю я, голос мой дрожит от эмоций, когда я тянусь к его избитому телу. Его рубашка разорвана в клочья осколками стекла с лобового стекла, и я могу только представить, насколько изуродована его плоть под ней.
Прежде чем я успеваю дотронуться до него, меня отвлекают звуки борьбы вдалеке. Я поворачиваюсь за звуком и замечаю, как наш шофер валит на землю водителя-убийцу в нескольких метрах дальше по дороге. Должно быть, он пытался убежать, когда машина заглохла, не в силах просто протаранить железное тело Синклера, как он протаранил бы мое. Я сразу узнаю в водителе одного из бандитов, напавших на меня в переулке, и внезапно моё зрение становится совершенно красным.
Я забываю о себе и ребёнке, я даже забываю о Доминике. Меня охватывает лишь волна мстительной ярости, более жестокой и дикой, чем любая, которую я когда-либо испытывал. Этот бандит причинил боль Синклеру. Он хотел лишить жизни моего ребёнка и заодно отнял бы и мою, но на самом деле он причинил боль Синклеру. Возможно, он отнял отца моего ребёнка у нас обоих — у стаи, которая в нём нуждается.
— Я убью его! — рычу я, поднимаясь на дрожащих ногах и бросаясь на негодяя.
Стальная перекладина хватает меня за талию, оттаскивая назад.
— Элла, иди сюда, дай мне посмотреть на тебя.
— Нет, я хочу убить его! — настаиваю я, не узнавая в себе кровожадную женщину, в которую, по-видимому, превратилась.
— Я тоже, вот беда, но сейчас ты важнее, — шепчет Синклер мне на ухо. Я уже слышу сирены вдали, громкие, пронзительные, приближающиеся с каждой минутой.
— Я в порядке! — кричу я, слёзы текут из моих переполненных ресниц. — Он причинил тебе боль! Отпусти меня, чтобы я могла заставить его заплатить.
Синклер мурлычет, но звук всё время прерывается у него в груди, словно внутренний двигатель, питающий его рычание и ворчание, повреждён.
— Знаю, малыш, мы заставим его заплатить, только успокойся.
Всхлипывая, я перестаю сопротивляться и поворачиваюсь к нему лицом, как только он возвращает мои ноги на землю.
— Ты весь в крови, — жалобно замечаю я, желая знать, как залечить его раны. — Я хочу, чтобы он тоже был весь в крови.
Я звучу как капризный малыш, хотя, признаюсь, очень агрессивный. И всё же Синклер не слушает, упрямый мужчина прижимает ладонь к моему животу, в сотый раз оглядывая меня.
— С ребёнком всё в порядке», — выдыхает он, — но мне нужно, чтобы ты сказала мне, где у тебя болит, Элла.
Прежде чем я успеваю ответить, машина скорой помощи резко останавливается позади обломков, и из задней части машины выпрыгивают медики и бегут к нам. Они замедляют шаг, приближаясь с опаской, пока Синклер крепко держит меня и начинает защитно рычать.
— Альфа, — один из фельдшеров поднимает руки, показывая, что не желает зла. С опозданием я понимаю, что на борту машины скорой помощи ярко блестит символ стаи Лунной Долины, указывающий на принадлежность к учреждению для оборотней.
Конечно, оборотни добрались сюда быстрее людей. — думаю я с облегчением. И слава богу, животная агрессия Синклера напугала бы человека — она уже и так пугает других волков.
— Всё в порядке, — продолжает фельдшер. — Мы просто хотим помочь, мы не причиним ей вреда.
Синклер обнюхивает воздух, вдыхая их запахи и, видимо, определяя их как дружелюбных. Постепенно он ослабляет хватку, хотя я чувствую, как трудно ему это сделать. В конце концов он предлагает мне пройти осмотр, попутно произнося угрожающее предупреждение:
— Я слежу за тобой, бета. Одно неверное движение, и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился.
Ко мне подходит фельдшер, всё ещё держа руки поднятыми на виду. Синклер расхаживает позади нас, как разъярённый медведь, а я пытаюсь успокоить дыхание.
— Нет! — восклицаю я, почти рыдая. — Это всё его кровь. Со мной всё в порядке, это его ударили.
Фельдшер смотрит на Синклера, ища подтверждения, и начинает приближаться к нему.
— Нет! Сначала посмотри на неё, — рычит он, вкладывая в эти слова всю свою альфа-власть, отчего мы все вздрагиваем.
— Доминик, пожалуйста! — умоляю я, возвращаясь к нему. — Я не ранена, потому что ты меня защитил. — Я прижимаю ладони к его груди, глядя на него с молящим выражением лица. — Ты выполнил свою работу, мы в безопасности, — продолжаю я, молясь, чтобы он прислушался к здравому смыслу или хотя бы решил действовать, услышав мои слова. — Нам с Рэйфом нужно, чтобы ты был в порядке, чтобы ты мог продолжать обеспечивать нашу безопасность. Поэтому нам нужно, чтобы ты немедленно отправился в больницу. Нам нужно, чтобы ты позволил им помочь тебе.
Синклер смотрит на меня сверху вниз сияющими, неуверенными глазами, и я в последний раз спрашиваю: