Лунатический вальс 💙
Несмотря на то что его неоднократно торопили уйти, Кайл нагло продержался еще несколько часов, стряхивая чайные листья из любимого черного чая Шеннона и безжалостно выбрасывая их.
Шеннон ругался, что он испортил редкие листья, привезенные с другого конца света, но, похоже, даже упрекать его было лень, и он просто оставил все как есть. Русель, наблюдая за этим, внутренне восхищался Кайлом, который мог так спокойно игнорировать придирки Шеннона.
Когда шумный гость наконец ушёл, а холодная ночь полностью поглотила день, Русель погасил все ненужные свечи в особняке, оставив лишь минимальное количество света.
Поскольку в этом большом старом особняке жили только он и Шеннон, не было необходимости освещать здание до тех пор, пока все не уснут, как в других особняках с множеством слуг. Да и то, свет в коридорах был нужен только для Руселя, так как Шеннон прекрасно видел в темноте.
Но внезапно он вспомнил, что больше не будет нуждаться в свете в главном здании.
Теперь он должен жить в флигеле с маленьким зверьком, а в особняке останется только бессмертный с его жутко острым ночным зрением – зачем ему вообще свет?
Русель быстро начал гасить оставшиеся свечи.
Погасив свечи на верхнем этаже, где находился Шеннон, Русель спустился вниз и, собираясь задуть последнюю свечу на стене, у него чуть не остановилось сердце от испуга.
Свеча погасла сама, прежде чем он успел на нее подуть. Даже пламя в подсвечнике, который он держал, полностью погасло, и всё вокруг погрузилось в темноту. Русель замер, не в силах пошевелиться, и едва успел открыть рот, чтобы что-то сказать, как услышал тихий голос за своей спиной.
Услышав знакомый голос своего хозяина, Русель с облегчением выдохнул и перестал задерживать дыхание.
Русель, уже начавший выдыхать, снова втянул воздух и замер. Осторожно поводив глазами, он не смог разглядеть лицо Шеннона. Только его красные глаза мелькнули в темноте.
Пока он ждал дальнейших указаний от хозяина, терпение Руселя достигло предела. Как долго он должен задерживать дыхание? Будучи человеком, он просто не мог долго обходиться без воздуха.
Когда он наконец начал тихо выдыхать, Шеннон снова предупредил.
Ответа от Шеннона не последовало. Он, казалось, полностью игнорировал слова Руселя, напряжённо вслушиваясь в окружающую тишину. Похоже, кто-то проник в особняк, и, судя по поведению Шеннона, это был явно не случайный воришка.
Когда эта мысль пришла ему в голову, он вспомнил о ребенке, оставленном в сарае, и немного забеспокоился.
Его хозяин был существом, которое жило за счет человеческой крови. Но с тех пор, как он затворился в этом особняке, ему даже стало лень охотиться.
Вместо этого он постоянно пил чай и виски, которые не давали ему никакой питательной ценности. Лишь когда он оказывался на грани истощения, Шеннон с неохотой отправлялся в удалённые деревни, чтобы выбрать кого-то из местных жителей для утоления голода.
Это состояние можно сравнить с тем, как если бы обычный человек раз в четыре дня ел одну маленькую миску овсяной каши, едва поддерживая себя в живых.
— Я не могу понять... Этот запах псины... Не могу понять, он внутри моих стен или снаружи...
Это означало, что если кто-то нападет на Шеннона, он не сможет так легко справиться, как раньше.
— ...Кто-то рядом с особняком?
Русель спросил шепотом, и Шеннон спокойно ответил:
— Не кто-то, а несколько. Хотя, честно говоря, я не уверен.
— Если вы не знаете, то кто тогда знает...
На нервный вопрос Руселя ответ был спокойным.
— Возможно, мое обоняние притупилось после стольких дней, проведенных в окружении этого собачьего запаха.
— Сейчас не время для шуток...
Русель резко повернулся к Шеннону, но тот уже исчез.
Русель с шумом выдохнул и медленно опустился на ступени лестницы. Его удивило не то, что хозяин бесшумно растворился в темноте, как призрак, а внезапное расслабление после долгого напряжения.