Конец Хитаги 007
— Никогда бы не подумал, что услышу тебя вот так. Так что случилось? Что-то произошло?
— Есть человек, которого я хочу, чтобы ты обманул.
Моя клиентка, Сэндзёгахара Хитаги, — теперь я, наконец, могу перестать называть её Сэнсёгахарой, — ученица выпускного класса, кажется, старшей школы Наоэцу, повторила те же слова, что и ранее по телефону. Словно могла изложить свою просьбу только дословно, как если бы она читала по бумажке.
Судя по её поведению, возможно, я всё-таки ослышался тогда, когда мне показалось, будто она сказала: «Я у тебя в долгу». Может, это было всего лишь принятие желаемого за действительное.
Даже не уверен, существует ли вообще что-то, на что мне не было бы плевать.
Я бы совершенно не удивился, если бы те невнятно пробормотанные слова оказались просто приманкой, чтобы вытащить меня сюда, — но, по правде говоря, теперь, когда меня уже выманили в Окинаву и я сидел, слушая её предложение, мне стало ещё более плевать на детали того звонка. Это уже было древней историей.
А история никогда не была моим любимым предметом.
Мне было совершенно безразлично, кем была сидящая напротив меня женщина: была ли она той, кого я когда-то давно обманул, случайная туристка или дочь моего величайшего благодетеля. Мне было в равной степени всё равно.
— Есть человек, которого я хочу, чтобы ты обманул, — повторила она снова те же слова. Уже не столько мне, сколько будто пытаясь убедить саму себя. Лично меня это начинало утомлять. — Не знаю, справишься ли ты.
— Спасибо за такую веру в мои силы. На свете нет ни единого человека, которого я не смог бы обмануть…
Я намеренно говорил высокомерно, потому что предполагал, что Сэндзёгахара ненавидит подобное бахвальство сильнее всего на свете. Когда я не контролирую разговор, первым делом начинаю говорить и делать всё, что, по моему мнению, должно раздражать собеседника.
Какой в этом смысл, спросите вы?
Мне просто комфортнее, когда меня ненавидят, а не любят — если задуматься, возможно, люди относятся несерьёзно в первую очередь к тем, кого любят, тогда как ненависть хотя бы означает, что тебя воспринимают всерьёз.
— Но пока я не услышу конкретных деталей, не могу ничего сказать наверняка.
— Я назвала это предложением работы только для того, чтобы сохранить тебе лицо. Всё-таки, пусть ты мне и не ровня, но хотя бы старше меня. На самом деле это то, что тебе всё равно придётся сделать.
— Что за чушь? — я пожал плечами в ответ на заявление Сэндзёгахары. Я понятия не имел, о чём она говорит. Вот уж действительно бессмысленный разговор. — Это что, искупление? Хочешь, чтобы я загладил вину за то, через что заставил тебя пройти когда-то? Что ж, надо признать, Сэндзёгахара, ты здорово выросла, и я сейчас не только про размер груди.
Разумеется, эту щепотку сексуального домогательства я добавил исключительно затем, чтобы вызвать к себе ещё большую ненависть, но, возможно, на девушку любителя маленьких девочек подобное уже не производило должного эффекта — да и вообще пару лет назад она уже пробила мою защиту по принципу «пусть сперва возненавидят меня».
Прорвала, словно мечом. Или острым кончиком какой-то письменной принадлежности.
Так что, возможно, всё это и правда было бессмысленно. Каким бы ловким ни был фокусник, после раскрытия секрета трюк уже не работает — и даже если жертвы аферы действительно чаще попадаются повторно, представить, что эта юная леди, пережившая столь жестокий обман, снова поведётся на мои уловки, было невозможно.
— Я не прошу тебя загладить вину передо мной, — без малейшей заминки продолжила Сэндзёгахара, будто мои слова вовсе её не задели.
Мне не нравилось это её всезнающее выражение.
— Арараги уже залечил раны, которые ты мне нанёс.
— Ого. Замечательно. Смотрю, из вас двоих вышла прекрасная пара.
— Я прошу тебя загладить вину перед другим человеком — и выбора у тебя в этом вопросе нет абсолютно никакого.
— Я начинаю уставать от того, что ты пытаешься мною распоряжаться.
На этот раз я говорил искренне — пусть из моих уст это слово и звучит пусто, но я действительно говорил то, что чувствовал.
— Пожалуй, я пойду, если не возражаешь, — объявил я.
— Попробуй, и я тебя зарежу. Даже не думай, что я приехала сюда неподготовленной.
Инстинкт подсказывал мне, что она лжёт.
Именно инстинкт, а не какая-то настоящая интуиция — к такому выводу пришёл бы любой. Раз она прилетела самолётом, любой нож или лезвие у неё бы конфисковали.
Впрочем, кто знает, возможно, она придумала какой-нибудь хитроумный способ провезти оружие в зарегистрированном багаже… А даже если и нет, даже если она действительно ничего не подготовила, стоило мне сделать неверный шаг, и она, вероятно, всё равно перепрыгнула бы через стол, пытаясь меня убить.
Настолько сильно она пострадала из-за меня.
Настолько сильно я заставил её страдать.
Конечно, заглаживать перед ней вину я не собирался. Это было бы просто неуважением к деньгам, которые я тогда заработал.
Когда дело касается денег, нельзя забывать о хороших манерах.
Никогда. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.
Но хотя, с одной стороны, меня переполняло раздражение от того, что она распоряжается мной подобным образом, с другой — мною овладело любопытство.
Если речь не о том, чтобы загладить вину перед Сэндзёгахарой, то перед кем тогда?
Неужели перед той другой девчонкой?
Младшей сестрой Арараги Коёми?
Как же её звали… Карэн? Довольно отважная мелкая — не то чтобы мы когда-нибудь могли стать друзьями, но к таким туповатым детям у меня слабость. Возможно, вы удивитесь, но детей я вообще-то очень люблю. Потому-то я её и запомнил.
Хм-м. Пожалуй, если загладить вину нужно перед ней, я бы, возможно, ещё мог рассмотреть такое предложение.
Да чёрта с два — с какой стати мне что-то делать ради наглой соплячки, которая при первой же встрече попыталась бы выбить из меня всё дерьмо?
Я пас, даже за деньги. Нет, на самом деле, если мне за это заплатят, то я подумаю. По крайней мере, я сяду за стол переговоров. А дальше вопрос уже только в сумме.
— Я бы предпочёл не быть зарезанным. Хорошо, твоя взяла. Я тебя выслушаю. А вот прислушаюсь ли к тебе — это уже другой вопрос…
Любопытство — 1, антипатия — 0.
Моя гордость осталась нетронутой — это моё подыгрывание даже близко не описывало моё отношение к ней, когда она была десятиклассницей, так зачем же демонстрировать своё высокомерие сейчас?
— Выкладывай, Сэндзёгахара. Кого ты хочешь, чтобы я обманул? По твоему тону чувствую, что я должен знать этого человека.
Её ответ был лаконичным и предельно ясным, что даже радовало, но я ошибся. Я никогда в жизни не слышал этого имени.