Конец Хитаги 011
В тот момент я решил бросить все остальные свои аферы — пять или шесть одновременно, если точнее. Бросить и отречься от них. Сделать вид, будто их никогда и не существовало. В конце концов, возможно, они и сами были очередной моей ложью.
Так или иначе, вручив Сэндзёгахаре деньги на обратный билет, я отправил её вперёд, а сам направился в магазинчик при аэропорте.
Мне нужны были ручка и блокнот формата А4, но такого там, к сожалению, не нашлось, так что пришлось довольствоваться записной книжкой поменьше, чем мне хотелось бы. В Tokyu Hands или Loft наверняка нашлось бы что надо, но, похоже, ни у одной из этих сетей нет магазинов на Окинаве.
Я тут же занялся подготовкой, пока ждал рейс — останавливаться в самом городе я, разумеется, не планировал, так что забронировал номер в бизнес-отеле в торговом районе, более чем в получасе езды на электричке.
Фальшивым именем я пользоваться не стал, не видел смысла, но «Кайки Дэйсю» и без того звучит как подделка, а поскольку постоянного адреса у меня нет, графу с местом жительства пришлось заполнять, наврав с три короба.
Стоимость проживания почти полностью съедала те сто тысяч иен (которых уже было не сто тысяч, поскольку часть суммы уже ушла на обратный билет Сэндзёгахары), но расходы на дорогу и проживание мне всё равно приходится терпеть постоянно, так что в этот раз я решил их не учитывать.
Хотя, если подумать, Сэндзёгахара…
До чего же безрассудно — прилететь на Окинаву без денег на обратный путь. Или, может, она настолько не ожидала, что я действительно соглашусь. Если бы я отказался, все сто тысяч остались бы при ней. Но нельзя исключать и вариант, что она просто ужасна в обращении с деньгами. Всё-таки единственная дочь некогда богатой семьи, пусть даже теперь и разорившейся.
Пока я обзванивал нужных людей, закладывая фундамент и понемногу раскручивая сбор информации, подошло время вылета — в город я прибуду уже сегодня, но буквально впритык. Уже глубокой ночью, так что, хотя формально я и начинал сегодня, настоящее расследование стартует лишь завтра.
А значит, оставшееся время стоило потратить на разработку плана.
Я обожаю продумывать аферы, особенно такие крупные, как эта. Надуть самого бога? Да я был как ребёнок в кондитерской.
В отличие от бессознательного потока лжи, который льётся у меня изо рта сам собой, тщательно выстроенная афера — это уже настоящее искусство… ух, прозвучало прямо как очередная ложь.
Хотя на самом деле речь всего лишь об осмотрительности… Но ещё со школьных времён мне всегда нравилось строить планы. Хоть на летние каникулы, хоть на что угодно ещё. Это чистая правда. Может, и ложь — но правда. Ложь, которая вполне может оказаться правдой. Да какая разница, я просто напускаю дыму.
Сначала пока ждал самолёт, а потом уже в самолёте, я методично прокручивал всё в голове — открыв блокнот, первым делом я занял целый разворот картой.
Картой того самого города, изгнание из которого было с меня временно снято.
Некоторые районы я помнил лишь смутно, но, поскольку уже рисовал такую карту чуть больше полугода назад, особых трудностей не возникло.
Да и карта это была весьма условная — точный масштаб и взаимное расположение объектов меня не интересовали. Это был просто набросок, инструмент для визуализации ситуации.
Иначе говоря — моя собственная ментальная карта.
Так что скорее иллюстрация, чем настоящая карта.
Когда начинаешь рисовать, представлять всё становится куда проще. По крайней мере, для меня.
Святилище Китасирахэби, местоположение которого я знал лишь по рассказам; муниципальная средняя школа №701, где, насколько я помнил, училась Сэнгоку Надэко до того, как стала богом; старшая школа Наоэцу, куда ходят Сэндзёгахара и Арараги; дом Камбару; дом Арараги… Может, вторую среднюю школу Цуганоки — школу младших сестёр Арараги — можно было и не отмечать, всё-таки она находилась чуть дальше? Нет, лучше добавить на всякий случай. Я забивал пустой разворот информацией — как полезной, так и совершенно бесполезной.
Я также набросал узнаваемые карикатуры на тех, чьи лица помнил, вроде Сэндзёгахары и Арараги. Особенно у этих двоих имена выглядели пугающе, стоило записать их иероглифами.
А вот в виде карикатур они превращались в милых детишек.
Разумеется, не только они. Я машинально зарисовывал и остальных школьников, которых тогда обманул — всех, чьи лица ещё мог вспомнить.
Когда разворот закончился, я перевернул страницу и принялся за другую карту, уже более подробную. Если предыдущие страницы были общим обзором, то здесь начиналась детализация. Масштаб по-прежнему оставался совершенно безумным, но если мне понадобятся точные расстояния, всегда можно воспользоваться картами на смартфоне.
Со стороны такое занятие наверняка показалось бы странным человеку, сидящему рядом в самолёте, но меня это не волновало. Это был мой личный инструмент визуализации, и даже если кто-то заглянет через плечо, всё равно ничего не поймёт. А для вещей, которые точно нельзя никому показывать, у меня есть шифры.
Благодаря всем этим милым рисункам кто-нибудь мог бы даже ошибочно принять меня за мангаку.
Кстати, помнится, ещё в студенческие годы я как-то показал одну такую «визуализацию» Гаэн, а она сказала: «Похоже на прохождение симулятора свиданий». Тогда меня это здорово задело, и я на какое-то время забросил эту привычку — но ничего другого у меня так и не прижилось, так что вскоре я всё равно к ней вернулся.
К тому моменту, когда мои рисунки и пометки почти полностью заполнили блокнот, самолёт как раз пошёл на посадку.
Снег лежал огромными сугробами, как в каком-то сказочном пейзаже — но я ощущал только холод. И в очередной раз убедившись, что подобные виды меня совершенно не трогают, я позвонил Сэндзёгахаре.