Конец Хитаги 016
Люди любят разбрасываться словечком «место силы», но, само собой, я отношусь к подобным вещам без особого доверия. И всё же, если пользоваться этой терминологией, святилище Китасирахэби было бы скорее «местом отрицательной силы».
Отрицательная сила. Чёрт, даже звучит подозрительно.
Осино называл это место «тусовкой странностей» — а ещё «воздушным карманом». Меткие и лаконичные формулировки, очень в его духе, но как по мне, это просто обычный холм.
А такие места по определению сырые, тёмные и неуютные. В прошлый раз, когда я был в этом городе, я не раз собирался наведаться сюда, но по разным причинам так и не дошёл.
Раньше я слышал об этом месте только рассказы, и, судя по ним, здесь должны были остаться лишь полуразвалившиеся руины — но, когда я наконец добрался сюда (продираясь по заснеженной горе, я несколько раз был готов плюнуть на всё), меня встретил великолепный главный павильон, выглядевший совершенно новым.
Да не просто выглядевший — почти наверняка он и был новым. От здания буквально веяло свежей стройкой. Неужели посреди руин оно возникло благодаря чудесной божественной силе новорождённого змеиного бога?
Нет, глупости. Скорее всего, обычная бюрократия — какие-нибудь строительные планы, составленные ещё давным-давно, просто только сейчас дошли до реализации. Сэнгоку Надэко тут ни при чём.
И всё же было в этом что-то странное. Внушительное присутствие маленького, но аккуратного павильона прямо в центре территории словно придавало всей горе какую-то свежесть.
Будто вся сырость отсюда выветрилась.
Говорят, идти нужно по краю, потому что середина предназначена для богов, но мне-то что.
Нет такой дороги, по которой я бы не прошёл.
Нет такой горы, на которую я бы не взобрался.
Если бы моё богохульное поведение настолько разозлило здешнего бога, что она явилась бы лично, это было бы мне только на руку, но, к сожалению, ничего подобного не произошло. Да и люди вряд ли ценили бы богов, которые появляются по первому поводу.
Я подошёл к ящику для подношений.
Я не ощущал присутствия чего бы то ни было — хотя, наверное, это и так было очевидно, ведь служителей здесь не наблюдалось. Святилище могли восстановить, но как полноценное место поклонения оно, похоже, так и не возродилось, а беглый осмотр не выявил ни малейших следов новогодних посетителей.
В снежных краях такие вещи особенно удобно определять по следам на снегу — или их отсутствию — сразу видно, насколько оживлённым было место в последнее время.
Больше не оставалось сомнений, что с начала нового года я был первым человеком, пришедшим в это святилище.
Иначе говоря, в святилище Китасирахэби восстановили только главный павильон — и на этом всё. Остальное так и осталось заброшенным. Конечно, какой-нибудь настоятель, вероятно, всё ещё присматривал за храмом, но активного использования тут явно не было. Хотя кто знает, что ждёт его в будущем.
Выражаясь иначе, если это святилище начнёт собирать толпы посетителей на Новый год, то божественная сила Сэнгоку Надэко лишь возрастёт, и однажды остановить её станет уже невозможно — если что-то и делать, то делать нужно было до этого момента. Хотя, может статься, уже поздно и остановить её нельзя в принципе. И если всё продолжится как сейчас, то по крайней мере Арараги и Сэндзёгахара следующего Нового года уже не увидят.
В любом случае, я собирался сделать то, что должен сделать.
То, что поможет облегчить жизнь лично мне.
Я достал мелочь из кармана пиджака, передумал, вынул из другого кармана купюру в десять тысяч иен и опустил её в ящик для подношений.
Два поклона, два хлопка, один поклон.
Не уверен, что правильно помнил ритуал, но повторил, как смог.
Сколько вообще лет прошло с тех пор, как я в последний раз молился в святилище?
В качестве минимального акта непокорности я не бросил купюру в ящик, а аккуратно вложил её внутрь, и по той неловкости, с которой всё это выглядело, можно было предположить, что для Кайки Дэйсю это вообще первое в жизни новогоднее посещение святилища.
И когда моя молитва подошла к концу…
Богиня выскочила из глубины павильона так внезапно, словно только этого и ждала.
Но у меня сложилось благоприятное впечатление, что купюра в десять тысяч иен всё же способствовала её появлению — пусть радостный вид Надэко и напоминал скорее не богиню, довольную подношением, а ребёнка, радующегося подарочному конверту на Новый год.