Конец Хитаги 022
— Давно не виделись, братец Кайки. Сколько уже прошло времени?
— Не называй меня «братцем», — мысленно поблагодарив продавца, который надел суперобложку на «Полную энциклопедию игры в верёвочку», я небрежно положил книгу рядом с собой и сказал: — Я же уже говорил тебе. Зови меня просто Кайки.
От этого мне вспомнилось, как накануне Сэнгоку Надэко называла меня «дяденькой».
Когда меня называют «дяденькой», я впадаю в уныние, но от «братца» меня вообще передёргивает.
— Правда? Но не могу же я обращаться к тебе так фамильярно. Йе-е-ей.
Пока я пытался понять, насколько искренна похвальная вежливость, она зачем-то снова показала мне знак мира двумя пальцами.
— Ты что, сдружилась с Арараги? — спросил я, предположив, что именно он был той самой «дурной компанией». В конце концов, именно я когда-то рассказал Ононоки, вернее, Кагэнуи, об Арараги.
Так что, возможно, какая-то доля ответственности за то, что Ононоки сбилась с пути, лежала и на мне — или же мне это просто мерещилось.
— Кстати, тогда мы, кажется, и виделись в последний раз. Когда я рассказал вам про Арараги — и где же Кагэнуи? Она тоже здесь?
— Не-а. Сестрица — Ой. Погодите. Кажется, это должно было быть секретом.
— То есть конфиденциальной информацией, — пояснила Ононоки и после этого сделала несколько больших глотков своего приторно-сладкого напитка. Как любезно с её стороны было разъяснить мне значение слова «секрет». Хотя, если честно, ни «секрет», ни «конфиденциальная информация» для меня особого смысла не имели.
Похоже, эта буйная оммёдзи бросила свою девочку-фамильяра и снова отправилась куда-то по своим делам — по-своему она даже опаснее меня, поэтому я всегда стараюсь отслеживать её перемещения. Но многое всё равно ускользает от моего внимания.
И сейчас как раз был один из таких случаев.
— Ну, пока Кагэнуи не мешает моим делам, мне, по большому счёту, совершенно безразлично, чем она занимается и где находится… Но ты ведь её сторожевой пёс, разве нет? Что ты вообще здесь делаешь, Ононоки?
Пока я гадал, что это вообще должно значить, она поправилась:
— Я пришла повидаться с тобой.
Я уж было решил, что за её словами скрывается какой-то глубокий смысл, но оказалось, что она просто оговорилась… Ещё одно последствие общения с дурной компанией?
При одном только упоминании этой фамилии я мгновенно насторожился. Даже просто «Гаэн» уже заставляло меня напрягаться, а уж из уст Ононоки это могло означать только одного человека.
— Я принесла предупреждение от Гаэн.
— Стой, подожди. Не хочу этого слышать. Ничего не говори.
— Она велела тебе уйти, — продолжила Ононоки, полностью проигнорировав мои протесты.
Она так ничему и не научилась в том, что касается человеческих чувств. Если уж Арараги собрался её чему-то учить, то лучше бы вместо этих дурацких жестов двумя пальцами научил её хоть какой-то деликатности.
Впрочем, раз ты докатилась до того, чтобы выслушивать мои советы, значит они тебе уже не помогут.
— Уйти из города… Так, сейчас… Как там было?.. Гаэн велела передать всё слово в слово, поэтому я хочу воспроизвести сообщение точно, но, боюсь, не запомнила его целиком…
— Из тебя отвратительный посланник, ты в курсе?
Она снова показала мне свой жест двумя пальцами набок.
— «Такие, как ты, — начала Ононоки, по-видимому, наконец вспомнив послание.
Она пыталась имитировать голос Гаэн, и получалось у неё настолько искусно, что я едва смог обнаружить эту имитацию. То есть, искусной она совсем не была.
Лучше уж слушать скрежет ногтей по доске.
— …не должны мутить воду в этом городе. Конечно, тут возникли кое-какие отклонения, но сейчас всё пришло к определённому равновесию. Кайки, стоит тебе сделать один неверный шаг, и всё рухнет, станет ещё хуже, чем было раньше. Так что уходи. Пис-пис».
— Эта последняя часть тоже была в оригинальном сообщении? Или это уже твоя новая личность?
— Понятно. Потому что если ты ещё раз так скажешь, я тебя в землю вобью, — пригрозил я маленькой девочке. Получилось слишком уж похоже на то, что сделал бы Арараги, поэтому я тут же добавил уже совсем другим тоном: — Не хочешь ещё чего-нибудь выпить?
— Ты прямо как братец-демон, — увы, даже этим последним замечанием она опять выставила меня похожим на Арараги. Какой позор… — Я ещё не допила, но ладно. Я бы не отказалась от тёплого скона с кусочками шоколада.
— Думаешь, я стану тебя угощать после того, как ты оскорбила меня сравнением с Арараги?
Впрочем, угощать её я и не собирался. Спросил просто для поддержания разговора.
Тут Ононоки поднялась со стула и достала из-под юбки аккуратно сложенную купюру в тысячу иен.
— Сдачу оставьте себе, — сказала она.
Похоже, купюра была где-то спрятана и сложена в несколько раз. В конце концов, сумочки она с собой не носила.
Молча взяв деньги, я подошёл к кассе. Заказал скон с кусочками шоколада и не забыл попросить его разогреть. После чего вернулся за столик.
— Хмф, — пожал я плечами и снова посмотрел на Ононоки, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Кажется, Гаэн думает, что хорошо меня понимает, но на самом деле это не всегда так. Как бы сказать… Разумеется, если мне приказывают уйти, мне только сильнее хочется довести дело до конца.
— Она сказала, что заплатит тебе, если понадобится.
Ононоки посмотрела на меня, продолжая жевать свой скон с кусочками шоколада. Вид пережёванной еды у неё во рту был отвратителен. И я в очередной раз невольно отметил про себя: есть эта девчонка совершенно не умеет.
— Эту тысячу, кстати, тоже дала Гаэн.
— Какая низость. Сердце человека за деньги не купишь, — сказал я.
Хотелось хотя бы раз в жизни произнести такую фразу. Обычно я, наоборот, говорю, что человеческое сердце не приносит прибыли.
— И всё же, чисто из любопытства, сколько она предлагает?
На несколько секунд Ононоки замолчала, а потом назвала сумму:
Не та сумма, которую стоит обсуждать за столиком в кофейне, каким бы респектабельным заведением ни был «Старбакс».
Три миллиона иен. Сумма, безусловно, немаленькая, но что именно на неё можно купить? Ну, например, Premium Pass. Тогда у меня будет шестьсот перелётов в этом году. Прекрасно. Даже нынешний свой абонемент я использую далеко не на полную, а второй и вовсе пролежал бы без дела.
Но это не важно. Я серьёзно задумался над предложением.
То есть сумма была как минимум такой, над которой стоило задуматься. Однако, поразмыслив целых тридцать минут, я нагло заявил:
— Боюсь, вынужден отказаться. Пустая болтовня стоит копейки, но я — нет.
Это тоже была фраза, которую мне всегда хотелось когда-нибудь произнести. Или же это была фраза, которую я даже не рассчитывал когда-либо использовать? Впрочем, какая разница.
— Передай ей, что она, похоже, ошиблась на один знак после запятой.
— К сожалению, я больше не могу связаться с Гаэн. Можно сказать, связь потеряна. Абонент недоступен. Если хочешь ей это передать, придётся сделать это лично, братец Кайки… то есть просто Кайки.
Бесполезная девчонка. Совершенно бесполезный сикигами.
Впрочем, я и сам не мог связаться с Гаэн. Вернее, этого не мог никто в мире. Она была из тех людей, которые появляются только тогда, когда сами того захотят, если у них есть какое-то дело или что-то вызвало их интерес. Зато вмешаться в чужой разговор она могла и находясь за много километров отсюда — разумеется, тоже исключительно по собственному желанию.
— В общем, — снова заговорила Ононоки.
Судя по всему, дальше шло уже её собственное мнение, а не очередное послание нашей общей знакомой.
— Думаю, она беспокоится о том, что произойдёт, если ты потерпишь неудачу.
— Беспокоится? Ты сказала, что Гаэн беспокоится? Вот уж насмешила.
— Я имею в виду, она наверняка уверена, что ты добьёшься успеха. Думаю, она безоговорочно верит в своего выдающегося кохая.
Эта девчонка от природы умела действовать на нервы.
Вера, уверенность… Да вы только гляньте на это невинное лицо. И откуда только у неё такие представления?
— Ты ведь собираешься обмануть Сэнгоку Надэко, верно?
— Кто знает, — прикинулся я дурачком.
Точнее говоря, демонстративно прикинулся дурачком. Но даже откровенная ложь не обязательно бывает бессмысленной. Таким образом я давал понять, что не намерен вести с ней откровенный разговор, не произнося этого вслух.
Осино часто так делает. Да и я тоже.
— Ага… Думаю, у тебя получится — с твоим-то умом, Кайки. Да что там, это бы получилось вообще у кого угодно. Обмануть её — проще простого.
Можно было подумать, будто она подслушивала мой вчерашний разговор с Сэндзёгахарой. А может, и правда подслушивала — не без помощи Гаэн.
— Но цена ошибки слишком велика. Сейчас Сэнгоку Надэко обладает божественной силой, достаточной, чтобы стереть с лица земли целый город, будто это сущий пустяк. И если она поймёт, что ты её обманул, и устроит истерику… речь пойдёт уже не об одной-двух жертвах.
— Истерику… Она же не ребёнок, — начал было я и тут же осёкся.
Причём ребёнок, незрелый даже для своих лет. Можно сказать, она была избалована до состояния младенца.
— Даже если вероятность успеха девять из десяти, никто не станет рисковать, если этот десятый вариант — ядерная бомба, верно? В азартных играх важен не процент вероятности выигрыша, а правильная оценка рисков.
— Не тебе объяснять мне, что такое азартные игры.
— Верно, — кивнула Ононоки с необычайной для неё готовностью согласиться. — Но, может быть, братец Осино уже и без того полностью занял нишу человека, который раскачивает устоявшееся равновесие и суёт нос туда, куда лучше не соваться.
Она что, только что сравнила меня с Осино?
Это было оскорбление высшей пробы.
В то же время, окажись здесь вместо меня Осино — если бы Сэндзёгахаре удалось его найти и попросить о помощи, — Гаэн наверняка не стала бы вмешиваться подобным образом. От этой мысли мне стало немного не по себе.
— В таком случае… Гаэн тоже была в том городе? Судя по тому, как ты говоришь, она прекрасно знает, о чём речь.
— Ну, это, конечно, спойлер, но именно Гаэн и занималась тем, чтобы вернуть этот город в нормальное состояние. Хотя для меня это тоже новость, так что всей истории я не знаю.
— Вернуть в нормальное состояние?
Да ничего там не вернулось в нормальное состояние.
Сэнгоку Надэко стала такой, какой стала, жизни Сэндзёгахары и Арараги висят на волоске — о каком порядке вообще может идти речь…?
Если смотреть вблизи, ситуация в городе действительно выглядела совершенно ненормальной. Но если задуматься шире, то появление божества в том заброшенном святилище, словно в воздушном кармане мира, возможно, наоборот, и означало возвращение к правильному положению вещей. К некоему духовному равновесию.
И что же выходит? Я мешаю этому процессу?
Вмешиваясь в дела Сэнгоку Надэко?
— Я… запутался, — признался я. — Ты хочешь сказать, что именно Гаэн сделала Сэнгоку Надэко богом? Что она стоит за всем этим…
— Ну, не совсем. Изначально превращение человека в бога вообще не входило в план. Насколько я поняла, Гаэн собиралась сделать богом ту старуху… эм-м… как её там звали? Бывшую Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.
Теперь я окончательно перестал что-либо понимать.
Гаэн собиралась сделать богом блондинистую лоли-рабыню Арараги? Но зачем?
— Эта вампирша когда-то уже почиталась как божество, так что, наверное, показалась подходящей кандидатурой. Но потом что-то случилось. Похоже, кто-то по какой-то причине вмешался, и в итоге место досталось Сэнгоку Надэко…
Честно говоря, мне и раньше было трудно поверить, что причиной рождения божества стала обычная подростковая любовная драма, пусть даже фундамент для неё в своё время заложил именно я. Но, возможно, теперь мне наконец приоткрывалась настоящая картина происходящего. Или, скорее, её закулисная сторона…
— Вообще-то именно бывшая Киссшот стала причиной того, что духовное равновесие в городе пошло наперекосяк. Думаю, Гаэн просто хотела заставить её взять на себя ответственность…
— Ты сказала, кто-то вмешался. И кто же это был? Учитывая, что речь о Гаэн, она наверняка уже всё выяснила.
— Думаю, да. То есть думаю, что знает. Но мне она столько не рассказала. Иногда мне даже кажется, что тут замешано какое-то тайное общество.
Не было никакого смысла разговаривать с этой сикигами начистоту, поэтому я на этом и остановился. Похоже, Гаэн сообщила ей лишь самый минимум информации. А может, даже меньше минимума. Не исключено, что весь замысел состоял в том, чтобы я зря тратил силы, пытаясь выудить сведения из Ононоки — впрочем, пытаться понять, что задумала Гаэн, само по себе было сизифовым трудом.
— Нынешняя ситуация совсем не такая, какой её представляла себе госпожа Гаэн. И всё же, по её словам, всё не так уж плохо. Йе…
Ононоки начала что-то говорить, но внезапно осеклась. Наверное, собиралась сказать своё «йе-е-ей».
Похоже, кое-чему она всё-таки научилась.
Похоже, тормоза отказали, и остаток фразы всё-таки вырвался наружу. Хотя руку с двумя вытянутыми пальцами, которую она уже начала поднимать, ей удалось в последний момент опустить обратно.
Я задумался, не стоит ли мне, как мужчине, выполнить своё обещание и всё-таки сбить эту малолетку с ног, но решил проявить великодушие и считать произошедшее непроизвольной реакцией, вроде икоты.
Иногда полезно притворяться щедрым человеком.
— То есть в городе, где духовное равновесие было нарушено, кто-то обязательно должен был стать богом, и кандидатура особого значения не имела?
Загадочная болезнь Сэндзёгахары началась больше двух лет назад, поэтому мне было трудно свалить всю вину исключительно на блондинистую лоли-рабыню Арараги — однако именно эта вампирша определённо была виновата в том, что моё проклятие в итоге действительно «материализовалось» в теле Сэнгоку Надэко.
Не то чтобы я сам не нёс за это часть ответственности.
— Ага, — подтвердила Ононоки. — Похоже, Гаэн пришла к такому выводу после того, как мы с сестрицей побывали там… Но подробностей я не знаю. Если тебе так уж необходимо их узнать, спроси напрямую Гаэн или сестрицу.
— Ни один из этих вариантов меня не привлекает.
— Понимаю. Таким пешкам, как мы, подробности знать не положено, — заметила Ононоки.
То, что она по ходу дела записала меня в одну категорию с собой, было довольно трудно простить, но, наверное, с её точки зрения всё выглядело именно так.
Я, Кагэнуи Ёдзуру, Ононоки Ёцуги — все мы были пешками Гаэн. Для Гаэн Идзуко любой человек, связанный с ней, оставался всего лишь пешкой. Она умела производить впечатление дружелюбного человека, но при этом обладала поистине грандиозной склонностью доминировать. Если и существовало исключение, то разве что Осино Мэмэ, чьё местонахождение сейчас оставалось неизвестным.
— В любом случае, она велела тебе отступить. Мне было приказано лишь передать это сообщение. Так что теперь твой приказ — просто отступить.
— Кажется, я уже говорил, не так ли? Отказываюсь. Если ты не можешь передать ей мой ответ, ничего страшного. Это ведь не собеседование при приёме на работу. Нет нужды специально связываться с ней лишь для того, чтобы сообщить, что я отклоняю предложение.
Наконец доев шоколадный скон, Ононоки сказала:
— Я вспомнила ещё одну часть сообщения.
Возможно, сахар наконец добрался до её мозга и освежил память.
— Если ты не отступишь, то ты больше не мой кохай, а я не твоя сэмпай.
Мне и раньше много раз говорили «отступи». Иногда я отступал, иногда нет. Но ещё никогда подобное требование не сопровождалось столь явной угрозой.
Я даже почувствовал лёгкое разочарование, обнаружив, что она способна сказать нечто подобное.
Глупо. Постыдно. Я постоянно твержу о важности сомнений и подозрительности, но где-то глубоко внутри — в том сердце, которое, наверное, всё-таки находится внутри меня, — я доверял Гаэн.
Мне казалось, что она не из тех людей, кто готов идти на всё ради навязывания своей воли. Что бы она ни говорила, я считал её человеком, уважающим свободу выбора других — и всё же…
Из этого следовало вынести какой-то урок.
— И что ты будешь делать, братец Кайки?
Ононоки снова так меня назвала. Но на этот раз это было похоже не на оговорку, вызванную тем, что она забыла мою просьбу так меня не называть. Скорее, это был её собственный способ проявить деликатность. Уступка, или что-то в этом роде. А может, она просто пыталась подтолкнуть такого упрямца, как я, в правильную сторону, чтобы я не принял неверное решение?
Напомнить мне. Дать понять, что я всё-таки принадлежу к их стороне.
Я задумался. Нет, задумался я уже давно. Но сейчас задумался по-настоящему. Я вспомнил лицо Сэндзёгахары прошлым вечером, опухшее от слёз. Вспомнил её слова благодарности. Слова благодарности, обращённые ко мне.
Затем я подумал о своих отношениях с Гаэн. О том, какая у меня во всём этом доля.
И вспомнил названную сумму. Три миллиона иен.