Конец Хитаги 025
На станции, где меня высадило такси, я в итоге так и не сел на поезд. В отель тоже не вернулся. Вместо этого я немедленно развернулся и направился обратно в город.
Не потому, что сохранял бдительность. Скорее наоборот — я окончательно отказался беспокоиться по этому поводу. Пока они не вмешиваются напрямую, они безвредны. Поэтому я решил просто выбросить это из головы. Нет вреда — нет проблемы, такой уж я человек.
Меня куда сильнее тревожило другое — то, насколько сломленной была Сэнгоку Надэко.
В конечном счёте, это её право — быть безумной дурой или безумным гением, но в ней ощущалось какое-то несоответствие. Что-то не сходилось. Что-то было разбалансировано.
Возможно, игра в верёвочку со змеёй выбила меня из колеи сильнее, чем я думал, но вы бы видели лицо Сэнгоку Надэко, когда она с невинной улыбкой складывала эту змею в форму метлы, точно так же, как я её научил — к счастью, я был потрясён не настолько, чтобы забыть выученные фигуры. Как бы то ни было, если её психика была нестабильна, мне следовало её стабилизировать.
С этой целью я снова отправился к дому Сэнгоку.
На этот раз, однако, я не собирался звонить в домофон и входить через парадную дверь — мне больше нечего было спрашивать у её родителей, а значит, и разговаривать с ними снова желания не было.
Добропорядочные законопослушные граждане.
Хотя, если честно, вряд ли мне удастся буквально никогда больше не перекинуться с ними ни словом...
Остановившись прямо перед домом Сэнгоку, я позвонил им на мобильный — кстати, их дом находился не так уж далеко от дома Арараги, поэтому я всё время был настороже.
Нельзя было совсем уж забывать о возможности слежки, но в этом районе случайная встреча с Арараги или его младшей сестрой Карэн представляла для меня куда большую опасность.
На звонок ответил отец семейства.
Мой знаменитый дар убеждения пошёл в ход. Я сообщил ему, что нашёл зацепку, связанную с их пропавшей дочерью. Сопоставив новые сведения с книгой, которую накануне забрал из её комнаты, я обнаружил кое-что интересное. По телефону такое обсуждать не стоит, поэтому я хотел бы услышать мнение его и супруги лично. Не могли бы они приехать и встретиться со мной? Именно так я всё и преподнёс. Обходительно, то есть сдержанно, но при этом достаточно искусно, чтобы отказаться было практически невозможно.
Время было позднее, около девяти вечера… Отец Сэнгоку Надэко явно не пришёл в восторг от моей просьбы, однако в итоге согласился. В конце концов, он действительно переживал за свою пропавшую дочь.
Закончив разговор, я стал ждать. Спустя какое-то время из гаража выехала машина с супругами Сэнгоку и скрылась в ночи.
Убедившись, что они уехали, я проник на территорию дома. Осторожно. Да, это было незаконное проникновение со взломом, но поднимать этот вопрос уже несколько поздновато. Я проигнорировал парадный вход и обошёл дом сзади.
В то, что входная дверь окажется незапертой, я не верил, а даже если бы и оказалась, заходить через неё всё равно не собирался.
Меня интересовали окна второго этажа.
Окно комнаты Сэнгоку Надэко я обнаружил почти сразу.
Отступив на несколько шагов назад, ровно настолько, чтобы хватило места для разбега, я рванул вперёд. Второй этаж обычного жилого дома — не такая уж высота, чтобы понадобились лестница или верёвка.
В кожаных туфлях я взбежал по вертикальной стене, ухватился за раму и с помощью некоторых навыков скалолазания преодолел оставшееся расстояние.
Открыв окно, я забрался внутрь.
Накануне я заранее отпёр его под предлогом того, что открываю и закрываю шторы, и, к счастью, эта уловка сработала — хотя, конечно, никакого «к счастью» тут не было. Это была не удача, а заранее спланированное преступление.
С другой стороны, нельзя сказать, что я был уверен, будто мне придётся возвращаться в её комнату. Открытое окно было всего лишь одной из мер предосторожности, которые я тогда предпринял — разумеется, не единственной — однако кое-что не давало мне покоя настолько, что я решил вернуться и проверить ещё раз.
Шкаф, который родители Сэнгоку категорически отказывались открывать, потому что им категорически запретили это делать — именно его я и собирался открыть.
Ради этого я и назначил встречу её родителям, выманив их из дома. Трюк, который можно провернуть только один раз. После такого мнение супругов Сэнгоку обо мне будет безнадёжно испорчено… Ну и пусть. Что сделано, то сделано.
Если переживать по каждому поводу, вообще ничего не добьёшься.
Раз уж представилась возможность, я оставил шкаф напоследок и теперь, в полумраке — точнее, в кромешной темноте, — проводил тот самый тщательный обыск, который накануне мне не позволили устроить бдительные родители. К сожалению, эта предварительная работа не дала никаких результатов.
Даже рытьё в ящике с нижним бельём не принесло ничего интересного — я надеялся найти тайный дневник.
Затем я перелистал лежавшие на столе тетради. Мне показалось, что они могут оказаться полезными. Рисунки на полях, которые она делала во время уроков, могли бы многое рассказать о её характере. Судя по всему, конспекты Сэнгоку Надэко не вела вовсе (а если вела, то явно не на уроках), поскольку страницы почти всех тетрадей были пусты.
Сам я тоже не был образцовым учеником, но в её случае это уже выглядело несколько чрезмерно — с другой стороны, возможно, именно эти пустые страницы и давали некоторое представление о её личности.
Ну что ж — пора переходить к десерту.
Я специально назначил встречу на поздний вечер и вдобавок предупредил, что, возможно, немного задержусь. Так что в моём распоряжении, вероятно, оставался ещё примерно час. Но всё-таки я находился в чужом доме.
Злоупотреблять гостеприимством не стоило.
Я взялся за дверцу шкафа — небольшое сопротивление. Похоже, он был заперт. Теперь всё стало ясно. Родители Сэнгоку не могли открыть шкаф из-за замка — нет, на самом деле это ровным счётом ничего не объясняло.
Хоть на шкафу и был замок, это был всего лишь тот тип замков, который открывается обычной монетой в десять иен. Замок, едва ли заслуживающий называться замком. Скорее даже не замок, а скромное напоминание: «Это личное пространство, так что не подглядывайте». Для забывчивых.
Говорят, замки защищают только от честных людей, и этот замок был как раз из таких — целиком рассчитанный на человеческую порядочность. Разумеется, я проигнорировал этот призыв. Ничем похожим на порядочность я и близко не обладал. Дело прекращено, суд объявляется закрытым.
Там лежала сдача, оставшаяся после покупки шоколадной булочки для Ононоки — выудив монету в десять иен, я повернул замок и открыл дверцу шкафа.
Внутри оказался разлагающийся труп мужчины средних лет, распиленный бензопилой на части. Да конечно. Ничего подобного — при первом взгляде передо мной предстала картина, в которой не было ни капли крови.
Внутри была одежда. Висела на вешалках.
Однако этим дело не ограничивалось.
Вернее, одежда служила лишь маскировкой, потому что за ней...