Конец Хитаги 035
Когда я впервые встретил Сэндзёгахару Хитаги — а именно, два года назад — моей первой мыслью было: «Какой хрупкий ребёнок».
Конечно, тогда Сэндзёгахара страдала от своей загадочной болезни, и именно поэтому её глубоко верующая мать вызвала меня, выступавшего тогда под знаменем охотника на нечисть, но даже если вынести болезнь за скобки, она всё равно казалась мне «хрупкой».
Это впечатление так и не изменилось.
Даже теперь, когда болезнь осталась позади. Даже теперь, когда у неё появился парень. Даже теперь, когда она изменилась и начала новую жизнь — она всё равно казалась мне хрупкой. Если Сэнгоку Надэко была девочкой «сломленной», то Сэндзёгахара Хитаги была девочкой «ломкой».
Хрупкой. Стоящей на самом краю разрушения.
И именно поэтому её нынешнее существование было настоящим чудом. После загадочной болезни последовало чудесное достижение — для человека, который выглядел настолько легко ломким, прожить восемнадцать лет и ни разу не сломаться — ни два года назад, ни сейчас...
Но не дочь — что бы ни случилось в будущем, по крайней мере сейчас, в этот самый момент, она не сломается.
Потому что я собирался надуть Сэнгоку Надэко.
Стоило мне опустить в ящик для пожертвований купюру в десять тысяч иен, как Сэнгоку Надэко появилась тем же самым эффектным способом, что и каждый день на протяжении последнего месяца. Честно говоря, её коронная поза уже начала мне надоедать.
В то же время мысль о том, что больше я её никогда не увижу, почему-то вызывала странную тоску.
Нет, погодите-ка. Я ведь действительно выписался из отеля, но, поскольку сказал ей, что совершаю стодневное паломничество, разве мне не следует ещё хотя бы семьдесят дней продолжать сюда ходить? Если я исчезну по-английски сразу после того, как скормлю ей свою ложь, доверие к полученной информации может резко упасть.
Хм... Ну, может, не все семьдесят дней. Но хотя бы тридцать — стоп, стоп, стоп.
Словно я и правда не хотел расставаться с Сэнгоку Надэко. Словно я из тех людей, кто не умеет вовремя остановиться и уйти со сцены...
Нет уж. Лучше закончить всё сегодня.
Да, возможно, продолжать приходить было бы разумнее, но чем дольше мы общались, тем выше становился риск, что моя ложь раскроется. А после того, как она услышит шокирующую новость о том, что её «любимый братик Коёми» умер ещё до того, как она успела хоть пальцем пошевелить, я наверняка мгновенно перестану её интересовать.
— Ого! Десять тысяч иен! Десять тысяч иен!
Я уже устал от эксцентричных выходок Сэнгоку Надэко, но сама она, похоже, нисколько не устала радоваться каждому подношению в десять тысяч иен.
Что ж, любовь к деньгам чиста и прямолинейна.
Правда, к тому моменту общая сумма уже перевалила за триста тысяч иен, так что женщиной она выходила весьма дорогостоящей...
Я не мог сразу перейти к делу, поэтому, как обычно, некоторое время играл с ней в верёвочку и подливал ей сакэ.
Но как раз когда я подыскивал удобный момент, первой нанесла удар Сэнгоку Надэко.
Мостик из нитки, который я как раз сооружал у себя на пальцах, развалился, но Надэко этого даже не заметила и продолжила:
— Уже пора! Давайте рассказывайте!
Я понятия не имел, о чём она говорит. О новом трюке с ниткой? Всё, что знал, я ей уже показал — запас давно иссяк.
Она требовала услышать то самое желание, ради исполнения которого я якобы совершал своё стодневное паломничество.
— Да! А то получается, что Надэко только деньги получает, и это нечестно! Надэко ведь совсем недавно стала богом, так что кто знает, смогу ли я исполнить ваше желание, но всё равно, господин Кайки, хотя бы скажите, какое оно!
Вот чёрт. Совсем забыл. Даже не вспоминал об этом. Я столько времени откладывал этот разговор и с самого начала не собирался доводить паломничество до конца, что теперь оказался в тупике. Кажется, я что-то говорил о процветании бизнеса? И зачем только ляпнул такое. Не мог же я посвящать её в подробности своей работы.
Мне показалось, что она нащупала моё слабое место — что теперь делать?
Так ничего и не придумав, я лишь сказал:
— С желаниями ведь так нельзя. Если расскажешь о них кому-то, они не сбудутся.
Я просто хотел поддержать разговор. Внутри же я лихорадочно искал способ выкрутиться из положения. Впрочем, внешне это наверняка никак не проявилось.
— А? — Сэнгоку Надэко склонила голову набок. — Это как?
— В дальнейшем тебе самой решать, как здесь всё будет устроено, но, например, когда люди приходят в храм на Новый год, свои желания они никому не рассказывают. Если рассказать — желание не исполнится.
— А почему оно не исполнится, если кому-то о нём сказать?
— Потому что словам нельзя доверять.
Наверняка существует какое-нибудь более благочестивое объяснение, но я предпочёл свою собственную теорию. Раз уж внезапная атака Сэнгоку Надэко застала меня врасплох, стоило воспользоваться случаем и перейти к настоящей цели моего визита.
— В ту секунду, когда ты произносишь желание вслух, оно уже начинает расходиться с твоими истинными чувствами. Любые слова — ложь. Всё это обман. Какими бы искренними они ни были, стоит их произнести, как они уже приукрашены. Слова — всего лишь условные обозначения, поэтому в них неизбежно попадают примеси. Если хочешь сохранить желание таким, какое оно есть на самом деле, его ни в коем случае нельзя произносить вслух.
— Ну ладно, но... — растерянно спросила она. — Как тогда Надэко сможет исполнить ваше желание, если не знает, какое оно? И вообще, Надэко очень много говорила о своих желаниях.
Попалась. Я опасался, что она не уловит намёк, к которому я её подводил, но, похоже, хотя бы на это ума ей хватало. Может, она всё-таки была поумнее божьей коровки.
— Всё это время Надэко только и говорила о том, как убьёт братика Коёми, ту девушку, которая его любимая, и ту, которая его рабыня.
— Да, говорила. Именно поэтому...
Я собрал всё своё мастерство, всё умение приукрашивать и искажать действительность, чтобы произнести заготовленные для неё пустые, лживые слова.
— Это желание не исполнится. Ты слишком много о нём говорила. Настолько много, что оно больше не может сбыться.
— Именно об этом я и пришёл сегодня поговорить. Именно это я хотел тебе сообщить. Те люди, которых ты собираешься убить — Арараги Коёми, Сэндзёгахара Хитаги и Осино Синобу, — прошлой ночью погибли в автомобильной аварии.
Глаза Сэнгоку Надэко удивлённо распахнулись.
Глаза сотни тысяч змей на её голове тоже широко раскрылись — а затем...
С зачарованной улыбкой она произнесла:
— И вы тоже, господин Кайки? Вы тоже решили обмануть «меня».