Конец Хитаги 038
Именно в этот момент появился Арараги Коёми в своей повседневной одежде. Время он выбрал удачное. Даже слишком удачное. Идеальное, я бы сказал.
Приди он немного раньше, и полчища змей, возможно, успели бы его прикончить. Приди немного позже — и я бы уже не знал, что делать с потерявшей сознание Сэнгоку. Если оставить её здесь, она могла бы замёрзнуть насмерть. С другой стороны, у меня самого, как я подозревал, было сломано несколько костей, и в таком состоянии я совершенно не был уверен, что сумею в одиночку донести её вниз по заснеженной горной тропе.
Так что в этом смысле я был благодарен появлению прекрасного принца.
Очень любезно с твоей стороны заглянуть.
Хотя заявиться вот так посреди подготовки к экзаменам, когда пересдачи уже нависли над тобой дамокловым мечом — неужели у него было какое-то предчувствие? Да уж. У поборников справедливости поразительная интуиция.
Впрочем, Арараги никогда не относился к числу людей, которые поставят подготовку к экзаменам выше какой-нибудь школьницы.
— Кайки! Какого чёрта ты здесь делаешь?! Что ты сделал с Сэнгоку?! — выкрикнул он в полном замешательстве.
Что ж, действительно, что мне делать? Я был выжат до последней капли, поэтому на мгновение задумался, а не рассказать ли ему всё как есть? Объяснить, что по просьбе Сэндзёгахары я только что закончил сражение с Сэнгоку. И если после этого отношения между Сэндзёгахарой и Арараги испортятся настолько, что они расстанутся, — какое мне вообще дело?
Но вместо этого без малейшего усилия солгал:
— Гаэн попросила меня приехать. Я провёл сеанс экзорцизма этой юной леди. На этот раз я здесь не как мошенник, а как специалист по изгнанию духов. Понимаю, что мне вообще запрещено появляться в этом городе, но раз уж я приехал не обманывать, а работать по специальности, можешь сделать исключение, а?
До чего же удобный у меня язык.
Особенно если учесть, что я действительно был здесь только как мошенник — точно так же, как и живу всю свою жизнь.
За исключением последних пяти минут.
Похоже, эти слова не рассеяли его замешательство полностью, но по крайней мере происходящее начало складываться для него в какую-то осмысленную картину.
С моей точки зрения это было совершенно немыслимо, как ни посмотри, но объяснение «Гаэн Идзуко пытается исправить ситуацию» для Арараги, похоже, звучало достаточно убедительно.
Чёрт бы побрал эту Гаэн. И Осино.
Вечно строят из себя праведников перед этими детьми.
— Н-но... — Арараги опустил взгляд к моим ногам, где лежала потерявшая сознание Сэнгоку, и снова спросил: — Что ты сделал с Сэнгоку?
Похоже, пока что он решил закрыть глаза на то, что я нарушил обещание, и принял объяснение о том, что за моим появлением стоит Гаэн. В конце концов, насколько ему было известно, я уже нарушал обещания раньше, так что, возможно, он считал, что этот поезд давно ушёл.
— То же самое, что сделал с твоей сестрой, — прямо ответил я.
— То же самое, что ты сделал с Карэн…?
— Да. Только на этот раз это не оса. Для твоей сестры оса подходила как нельзя лучше, а вот для Сэнгоку... для Сэнгоку Надэко, — поправился я, невольно использовав более фамильярное обращение, — это слизень.
— В треугольнике взаимного противостояния слизня, лягушки и змеи слизень побеждает змею — отсюда и Слизень-тофу. Хотя, учитывая, что это фальшивая странность, состряпанная мной, как обычно, сама по себе она не смогла бы запечатать божество-змею. Если бы Сэнгоку Надэко сама не была готова принять этого склизкого типа, он никогда не смог бы противостоять змее.
— Была готова... принять… Кайки. Что ты...
«Что ты сделал с Сэнгоку?» — собирался спросить Арараги, но, видимо, передумал. Возможно, понял, что уже слишком долго мусолит один и тот же вопрос.
— Да ничего особенного, — ответил я, игнорируя Арараги и наклоняясь над Сэнгоку. Работа была почти завершена, и мне совершенно не хотелось, чтобы какой-нибудь мальчишка вмешался на этом этапе. — Сказал всё то же самое. Что любовь — это ещё не всё. Что в жизни есть и другие вещи, которых стоит ждать. Что не нужно выбрасывать своё будущее на помойку. Что юность у всех бывает постыдной. Что однажды она вспомнит всё это и сама рассмеётся. В общем, весь тот стандартный набор, который взрослые говорят детям. Что я сделал с Сэнгоку? Да ничего особенного.
С этими словами я засунул руку ей в рот и, стиснув зубы, протолкнул её внутрь почти по самый локоть — настолько глубоко, что на мгновение даже забеспокоился, не выскочит ли у неё челюсть из сустава.
— Э-эй! Кайки! Ты что творишь?!
— Да замолчи уже. Не вмешивайся, Арараги. Пойми наконец, сейчас ты ничем не можешь ей помочь.
Я начал шарить внутри тела Сэнгоку, и, нащупав то, что искал, тут же выдернул руку наружу — её маленький рот тотчас закрылся.
Её ослепительно-белые волосы — вся эта грива из белых змей — стали угольно-чёрными. То есть вернулись к своему обычному виду.
Облик величественного божества-змеи исчез.
На его месте осталась самая обыкновенная школьница — теперь, когда волосы больше не состояли из змей, мне вдруг показалось, что её чёлка куда короче, чем на фотографиях из семейного альбома… Слишком короткая. Может быть, мне просто почудилось?
Белое платье, подозрительно напоминавшее жреческое облачение, тоже исчезло, снова превратившись в обычную школьную форму.
Наверное, именно так она выглядела непосредственно перед тем, как стать богиней.
Судя по всему, Арараги тоже это понял — и это явно принесло ему облегчение. Я поднял руку и показал талисман, который сжимал в ладони.
Талисман, созданный из останков змеи, пожравшей саму себя.
Он был весь покрыт слюной, или желудочным соком, или какими-то ещё телесными жидкостями, настолько мокрый и склизкий, будто по нему долго ползал слизень, но сомнений не было. Это был именно тот талисман, который даровал Сэнгоку божественность.
Хотя, на всякий случай стоило убедиться окончательно.
— Это тот самый талисман, который Гаэн доверила тебе?
— Понятно, — сказал я, раздумывая, что с ним делать.
Если честно, мне казалось, что за такую штуку можно выручить весьма круглую сумму, и я не думал, что Сэнгоку или Арараги стали бы меня упрекать, если бы я просто прикарманил его...
Но эта вещь принадлежала Гаэн.
Пусть спящие боги продолжают спать.
Или, если угодно, змею в траве лучше оставить там, где она есть.
— Держи, — я сунул талисман Арараги с таким видом, будто оказываю ему величайшую услугу. А потом вытер липкую руку о его рубашку. — На этот раз хотя бы не перепутай, на кого его использовать.
— Не собираюсь, — твёрдо заявил Арараги. — Я вообще не стану использовать эту штуку.
Та же самая решимость, которая и заварила всю эту кашу — этот парень так ничему и не научился. Впрочем, не мне об этом говорить.
Пожав плечами, я прошёл мимо него и уверенно зашагал по самой середине тропинки.
Когда я уже собирался пройти сквозь тории…
— Э-эй, подожди, Кайки! Куда ты собрался?!
— Никуда. И делать ничего не собираюсь... Мне вообще не положено находиться в этом городе. Если Сэндзёгахара узнает, что я здесь был, она меня убьёт.
Не то чтобы я хотел её прикрывать.
Просто использовал её как удобный предлог, чтобы уйти.
— Я выполнил свою работу. И неплохо на этом заработал, — не оборачиваясь, я продолжил идти. — Доставь эту девчонку домой в целости и сохранности, Арараги.
Прозвучало это довольно эффектно, но, по сути, я просто спихнул на него крайне сомнительную задачу — сопровождать домой пропавшую школьницу.
Что ж, не буду отрицать, что парень, который появился так кстати в самый последний момент, заслуживал хоть какой-то заметной роли.
— Только смотри, чтобы она никогда не узнала, что именно ты привёл её домой.
— Если она решит, что это ты её спас, то очень быстро вернёшься к тому, с чего начал. После всех моих стараний по изгнанию того духа, который в неё вселился...
Хотя, по правде говоря, это тоже было всего лишь совпадением.
— Слизень-тофу сам уйдёт через три дня, никаких последствий не останется. Если уж совсем не захочет уходить, посыпь её солью. И после этого больше никогда в жизни не связывайся с этой девчонкой. Понял? Стань для неё не более чем воспоминанием.
— Ты правда думаешь, что я способен поступить настолько безответственно? Это ведь из-за меня с Сэнгоку всё случилось. Значит, моя обязанность...
— Ты правда до сих пор не понял?
И почему мне приходится произносить все эти нравоучительные речи? Я ещё меньше подхожу для такого, чем Гаэн или Осино.
Но сказать это было необходимо.
— Ты ничего не можешь сделать для этой девочки. Вообще ничего. Пока ты рядом, она будет только катиться под откос. Иногда любовь делает людей сильнее, а иногда губит их — благодаря тебе Сэндзёгахара стала немного сильнее. А вот Сэнгоку Надэко рядом с тобой ждёт только разрушение.
Интересно, какое у Арараги было лицо в этот момент?
Каково это — слушать подобное от такого человека, как я? Я вполне мог представить, что после такого ему захочется провалиться сквозь землю от стыда. Конечно, мне удалось скрыть тот факт, что всё это началось по просьбе Сэндзёгахары, но вот скрыть то, что я исправил ошибку самого Арараги, уже не получалось. Наверняка ему было неловко.
Впрочем, когда юность вообще обходилась без неловкости?
Но напоследок я решил кое-что добавить. Бесплатно.
— Сэндзёгахара пошла под откос из-за меня. А ты сделал её сильнее. Просто на этот раз именно я оказался тем человеком, который подходил для этой работы. Или, может быть, я просто возвращал старый долг.
Но Арараги так и не закончил фразу. На этом его протест и иссяк.
Сомневаюсь, что он был убеждён, однако ему хватило здравого смысла, чтобы не продолжать спор.
После паузы он спросил уже совсем другое:
— Думаешь, если меня не будет рядом, Сэнгоку сможет стать счастливой?
— Кто знает. До недавнего времени она вроде бы и так была счастлива. Но... счастье ведь не является целью жизни. Даже если ты не можешь быть счастливым, ты можешь, например, стать тем, кем мечтаешь стать, — небрежно ответил я.
А затем столь же небрежно добавил:
— Да и вообще... в жизни ведь есть свои хорошие моменты, разве нет?
Чем чаще я говорил, что мы больше никогда не встретимся и что я больше никогда не вернусь в этот город, тем чаще судьба затаскивала меня обратно, поэтому я решил поступить наперекор самому себе и сказать прямо противоположное, после чего прошёл через тории и начал спускаться по лестнице.
Всё тело разрывалось от боли, но, разумеется, я этого не показывал.