День второй (2): Инфекционное преступление. Часть 1
0
Нет цветов, что не увянут, но есть те, что не распустятся.
1
Доктор Кёитиро закричал во весь голос и ударил Сито-куна деревянной тростью. Сито-кун, даже не пытаясь увернуться, получил удар по голове и рухнул от боли. Но, несмотря на это, доктор Кёитиро не остановился и продолжил избивать Сито-куна, снова и снова. «Недоносок! Недоносок! Недоносок!» — вопил он.
Не имея возможности ничего сказать или сделать, мы просто наблюдали за происходящим.
Знакомое приёмное помещение первого корпуса. Сядо Кёитиро, Котари Хинаёси, Нэо Фуруара, Миёси Кокороми, Касугай Касуга, Удзэ Мисати, Оогаки Сито, Судзунаси Нэон, Кунагиса Томо и я. Все десять человек собрались здесь. И это означает, что здесь присутствуют все, кто сейчас находится в учреждении. Кроме «неё».
Прошло больше часа с момента инцидента, но полиция так и не приехала. По всей видимости, Мисати-сан позвонила им сразу после обнаружения тела, но ливень, обрушившийся на нас посреди ночи, в сочетании с тем фактом, что мы находились так глубоко в горах, усугубили и без того катастрофическую ситуацию. Дорогу, вероятно, не размыло полностью, но полиции, скорее всего, потребуется какое-то время, чтобы добраться.
Это кажется нереальным, но других слов не подобрать. Ещё вчера Уцуриги Гайсукэ так вкрадчиво говорил со мной, а теперь он мёртв. Да, это не казалось реальным, но, полагаю, отрицать произошедшее невозможно.
— Чёрт побери… а ведь сегодня была моя очередь сделать свой ход…
Я пробормотал эти слова, наблюдая за тем, как Сито-кун подвергается экзекуции. Если бы всё сложилось так, как надо, какие вопросы я бы вообще мог задать этому человеку? Мне казалось, что я должен был что-то спросить у него, но в то же время я чувствовал, что спрашивать-то было нечего. В конечном счёте, Уцуриги просто «вышел из игры», оставив меня в дураках. Независимо от того, было ли это его сознательным решением или нет.
Мисати-сан вцепилась в руку доктора.
— Доктор, пожалуйста, успокойтесь.
Доктор Кёитиро вырвал руку, а затем, так же, как и Сито-куна, ударил её своей тростью. Мисати-сан прикрыла лицо рукой и, приняв удар, упала на пол, тихо вскрикнув.
— Все вы до единого — одна сплошная головная боль… — произнёс доктор, ударив Мисати-сан ногой промеж лопаток.
Такие хрупкие. Так легко ломаются.
Передо мной стоял маленький, разъярённый старик, лишённый всякого достоинства и зрелости. От того человека, которого я встретил вчера, не осталось и следа. Вместо этого передо мной предстало инфантильное, незрелое существо, беснующееся, словно ребёнок, чья драгоценная игрушка сломалась. Подумать только, человек подобного калибра так легко дошёл до белого каления. К лучшему или к худшему, но даже Сядо Кёитиро, поразивший меня своей ошеломляющей аурой, был не выше всего этого.
Вот почему, если бы кто-то вроде меня оказался на его месте…
— Какое жалкое зрелище, доктор Сядо.
Как раз в тот момент, когда доктор Кёитиро поднял свою трость, с целью нанести очередной удар Мисати-сан, по комнате разнёсся голос, подобный звуку выпущенной стрелы, отчего рука доктора замерла в поднятом положении.
Голос принадлежал Судзунаси-сан.
Сидя на стуле, скрестив ноги и подняв подбородок, словно глядя на доктора свысока, Судзунаси-сан выражала неподдельное презрение.
— Боже… я ожидала большего от человека с таким громким прозвищем, как Безумный Демон. Я крайне разочарована. Просто представьте себе моё потрясение, когда вы оказались всего лишь очередным заурядным грубияном. Как же это уныло. Подумать только, человек, проживший шестьдесят лет, так постыдно теряет самообладание всего из-за одной смерти, вымещает свою злость на женщинах и детях, орёт как ненормальный, ни на йоту при том не разобравшись в сложившейся ситуации. Честно говоря, мне тошно на вас смотреть…
— Замолкни! Девчонка, которая и тридцати лет не прожила, не имеет права так со мной разговаривать! Ты ничего не понимаешь!
Доктор взревел и метнул в неё свою трость. Однако Судзунаси-сан не только не попыталась увернуться, но даже не моргнула. Навершие трости с треском врезалось ей в лоб. Тем не менее она лишь тихо хмыкнула и продолжила с презрением смотреть на доктора.
Этот взгляд… Взгляд, которым смотрят на истинно ничтожное существо. Мне, однажды испытавшему этот взгляд на себе, было более чем понятно эмоциональное состояние доктора. Взгляд, заставляющий прочувствовать собственную мизерность, подлость — всё это без остатка.
— Ты… смеешь смотреть на меня так…
— Доктор! Прошу вас, остановитесь! — крикнул Сито-кун, всё ещё лёжа на полу. — Придите в себя — сохраняйте спокойствие.
— Сохранять спокойствие?! Да как можно сохранять спокойствие в этой ситуации?! Когда Оно мертво… — доктор Кёитиро повернулся к Сито-куну. — Если Оно умрёт, если Оно исчезнет, что тогда произойдёт? Всё будет кончено! Всё, что я создал до сих пор, всё исчезнет!
— …Кто? — Доктор Кёитиро перевёл взгляд на стол, за которым мы все сидели, и глаза его горели ненавистью. — Кто убил Его? Кто это сделал?! Кто, чёрт возьми, мог совершить такой нелепый поступок и ради чего?! Это мог быть один из вас! Бесстыжий нечестивец!!
Доктор яростно закричал, ударив обеими руками по столу. Однако никто не отреагировал. Дело было не в том, что все испугались доктора, просто никто не мог подобрать слов, чтобы ответить на его вопрос.
Судзунаси-сан уже отвела взгляд, словно решив, что доктор «более не достоин отражаться в её глазах». Лоб её немного кровоточил, вероятно, от попадания трости. Однако Судзунаси-сан, похоже, это не смущало. Казалось, она о чём-то задумалась, но, в то же время, словно бы не думала ни о чём.
Кунагиса, сидящая рядом с ней, просто молча наблюдала за происходящим.
Не уверен, можно ли назвать это началом сего происшествия, но, как бы то ни было, кажется, именно Сито-кун первым заметил, что что-то неладно. По-видимому, Уцуриги этим утром не связался с ним, как это было положено. Такое уже неоднократно случалось — просыпал, забывал, хотел создать проблем. Поступки, свойственные Уцуриги. Поэтому Сито-кун не придал этому особого значения и попытался связаться с ним самостоятельно, но ответа так и не получил.
Сито-кун почувствовал, что что-то не так, поэтому сообщил об этом доктору и Мисати-сан. Доктор приказал ему «пойти и проверить лично», что тот и сделал. Было это в районе половины седьмого утра.
И тогда Сито-кун обнаружил это. Уцуриги, весь в крови, с полностью изрезанным телом. Он столкнулся с произведением искусства убийства, апофеозом нигилизма, во всей красе представшим перед ним на стене.
И это значит, что первым, кто обнаружил тело Уцуриги Гайсукэ, был Оогаки Сито.
Не знаю, что заставило доктора выбрать именно это слово, но он попал в точку. Это своего рода замкнутое пространство, изолированное глубоко в горах. И если здесь погибает один человек, виновником неизбежно должен оказаться один из оставшихся в живых. Иными словами…
Иными словами, вот в какой щекотливой ситуации мы оказались.
— …Так, давайте все успокоимся.
Когда атмосфера стала окончательно безнадёжной — нет, когда чувство безнадёжности уже осело густым слоем — в разговор вклинился Нэо-сан. Он широко развёл руки, будто паясничая перед всеми, и держался нарочито вальяжно.
— Ситуация, конечно, накалилась, но от потери самообладания лучше никому не станет, верно, доктор? Прежде всего, нам нужно решить, что мы будем делать дальше.
— Дальше?! — Доктор перевёл свой удручённый взгляд на Нэо-сана. — Что, чёрт возьми, ты собираешься делать? Нет никакого «дальше». Оно более не существует.
— Ну-ну, не стоит так быстро сдаваться. Давайте начнём с того, чтобы привлечь к ответственности виновника сей выходки. Не может такого быть, чтобы после столь экстравагантного поступка не осталось ни единой улики. Когда приедет полиция, они сразу же найдут виновника. А уж потом мы…
— Виновник? Это ведь кто-то из присутствующих, не так ли?
— Это ужасно недальновидный образ мысли. И это совсем не похоже на великого доктора Кёитиро. Помните тот инцидент с незваным гостем на днях? Не стоит исключать возможность того, что это дело рук кого-то извне. Нет, я уверен, что это именно так. Какой бы неприступной ни была эта крепость, это не значит, что в неё абсолютно невозможно проникнуть.
При этих словах я напрягся, но ровно настолько, чтобы никто этого не заметил.
— Понимаю, трудно не подозревать кого-то из своих, но такой образ мысли никуда не годится. Кроме того, у нас — сотрудников исследовательского бюро — не было никаких оснований делать что-то подобное, верно? В конце концов, для нас тоже это был очень ценный образец…
Доктор гаркнул с каким-то иным тоном, нежели был у него раньше, но Нэо-сан ответил ему, ничуть не смутившись: «Да ладно вам… Это уже не имеет значения».
— Я уверен, что госпожа Кунагиса, та умная девушка вон там, и даже юноша всё поняли. Иначе зачем бы они проделали весь этот путь? Я прав? Пора бы уже заканчивать с этими взаимными обманами и попытками обвести друг друга вокруг пальца. У нас сейчас есть дела поважнее, нежели переводить друг на друга стрелки, не так ли?
Закончив говорить, Нэо поочерёдно взглянул на доктора и Кунагису. Доктор выглядел недовольным, но больше ничего не сказал. Кунагиса же просто проигнорировала его, словно и не слушала.
— Боже ж ты мой, — сказал Нэо-сан, пожав плечами. — Ну, хорошо, давайте продолжим. Я просто хочу сказать, что ни у кого из сотрудников не было причин убивать Уцуриги-сана. Это должно быть очевидно. Так что же нам остаётся? Подозревать ли секретаря доктора, мисс Удзэ Мисати? Или его помощника, молодого Оогаки Сито?
Мисати-сан и Сито-кун, лежавшие по обе стороны от доктора, одновременно подняли головы.
— Но и это никуда не годится. Всем известно, что они оба безмерно преданы доктору. Простите за прямоту, но преданность Оогаки-куна граничит с одержимостью. Он точно знал, что подобный поступок вызовет лишь недовольство доктора, и, разумеется, ни за что бы на это не пошёл. Так что же тогда? Верно, эта ситуация вынуждает нас заподозрить наших «гостей», госпожу Кунагису и её компанию, однако…
Нэо-сан перевёл взгляд на нас.
— И этот вариант отпадает. В конце концов, они втроём пришли сюда, чтобы «спасти» Уцуриги-сана, и, хотя некоторым из нас такой выбор слов может показаться неуместным, они ведь точно не намеревались его убивать. Не так ли? — Нэо-сан повернулся к доктору. — И на этом, доктор, у нас закончились подозреваемые. Конечно же, это касается и вас.
Рассуждения Нэо-сана были не совсем связными, но не были бессмысленными, ибо заставили доктора замолчать. Как бы он ни был взбешён, как бы он ни был далёк от душевного равновесия, насколько бы он ни был подавлен, слаб и измотан, он все равно оставался Сядо Кёитиро, человеком, который просто не может игнорировать логику.
— В результате чего, единственным возможным объяснением остаётся то, что за происшествием стоит некто посторонний. Учитывая показной характер случившегося, возможно, это работа одного из ваших конкурентов, доктор. Вы так не считаете? На вашем месте я бы с подозрением отнёсся к этим людям из института Хариуро и организации Байсар.
— …Они бы ни за что не стали устраивать нечто настолько эксцентричное.
— Вероятно, всё так. Но всё же нельзя полностью исключить такую возможность. Поэтому пока рано делать выводы о том, что этот самый нечестивец притаился в наших рядах. Вы со мной согласны?
Нэо-сан обернулся, словно желая узнать мнение всех присутствующих.
Он был прав. Его манера речи казалась шутливой, но, вероятно, это просто был способ разрядить напряженную атмосферу. По крайней мере, ему удалось заставить всех — особенно доктора — обдумать ситуацию с максимально возможным спокойствием.
Естественно, это касалось и меня.
Она расположилась как можно дальше от нас, поэтому мне пришлось её окликнуть. Учитель посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. «Хм?» — озадаченно пробормотала она, а затем почему-то слабо улыбнулась и спросила: «Что такое?»
— …У тебя ко мне какое-то дело, ученик мой?
— …Учитель, вы ведь наверняка можете о многом догадаться, просто взглянув на тело? — нервно спросил я. — В конце концов, вы же авторитет в области анатомии человека. Может, вы могли бы рассказать нам, как именно его убили, причину смерти или что-то ещё…
— Хе-хе. Никогда не думала, что настанет день, когда ты обратишься ко мне с просьбой. Жизнь — довольно скучная штука, но, думаю, что вот именно такие маленькие моменты делают её стоящей, — произнесла учитель, одарив меня той самой жуткой улыбкой, которую я часто видел во время своего пребывания за границей. — Ну, я только мельком взглянула, так что ничего особо сказать не могу.
— Учитывая интенсивность кровотечения, причиной смерти, по-видимому, стала потеря крови. Либо от болевого шока, вызванного травмами. Это любой сможет понять, просто взглянув на тело, — начала объяснять она, обращаясь ко всем, а не только ко мне. — Что касается предполагаемого времени смерти, то она наступила прошлой ночью. Где-то между полуночью и тремя часами, если быть точной.
— Это довольно широкий диапазон.
— Не спорю. Обычно, первичная оценка времени смерти делается на основе степени трупного окоченения и состояния глазных яблок, но у меня ещё не было возможности осмотреть тело Уцуриги-сана, да и глаза его не в лучшем состоянии.
Оба глаза Уцуриги были выколоты ножницами.
— Мне очень жаль вас разочаровывать, но это всё, что я могу сказать на данный момент.
Я слегка поклонился и отвёл взгляд от учителя.
Прошлой ночью, между полуночью и тремя часами… Что я делал в это время? Я уверен, что встретил Касугай-сан около часа ночи, а потом…
— Что, уже обдумываешь своё алиби, парень? — спросил Нэо-сан, — У меня есть идея получше. Верно, Удзэ-сан?
Услышав своё имя, Мисати-сан вздрогнула и спросила: «Что, простите? О чём вы?»
— Журналы регистрации входов и выходов. Почему бы вам не заглянуть в них?
Мисати-сан взглянула на доктора. «Живо», — резко ответил он.
Мисати-сан кивнула и быстро вышла из комнаты.
Журналы…? Пытаясь осмыслить слова Нэо-сана, я наклонил голову. Что это ещё значит? Разве что… Неужели, каждый раз, когда мы входили в один из исследовательских корпусов, железная система безопасности (ключи-карты, цифровые коды, распознавания голоса и сканирования сетчатки) сохраняла записи об этом на каком-то сервере? Понятно, если это так, то это, безусловно, сужает временной промежуток, когда могло быть совершено преступление. В конце концов, чтобы попасть в седьмой корпус, нужно…
На этом мои мысли застопорились.
Верно. Дело не в наличии или отсутствии записей. Чтобы попасть в седьмой корпус, нужно было прорваться через железную систему безопасности. Любой, у кого нет зарегистрированного ключа, не смог бы попасть внутрь, не говоря уже о том, чтобы убить Уцуриги.
Если это так… Я посмотрел на Нэо-сана. Неужели он просто не заметил? Если так подумать, это значит, что ни один посторонний не смог бы войти на территорию исследовательского корпуса №7.
Возьмём, к примеру, Красную Подрядчицу Айкаву Дзюн. Она была непревзойдённым мастером в искусстве имитации голоса и чтения мыслей, не говоря уже о взломе замков. Не было никого, кто шёл бы по этой стезе впереди неё. Строго говоря, позади неё тоже никого не было, поскольку все преследователи были удалены на слишком почтительное расстояние (во всяком случае, она сама так говорит). Она нарциссична и достаточно самоуверенна для того, чтобы называть себя «Сильнейшей из людей», поэтому, вероятно, стоит воспринимать её слова с долей скептицизма, но я думаю, что даже ей не удалось бы пройти этот непреодолимый барьер. В конце концов, её противником был бы не просто какой-то хитроумный замок. Это было устройство, разработанное для следования строгому набору логических правил.
Нэо-сан, сохраняя полное спокойствие, опустил своё тучное тело в кресло. Конечно же, он не мог этого не заметить. Нэо-сан не мог не заметить противоречия в собственных доводах. Если так, то не было ли это просто ловким трюком, с целью утихомирить доктора?
Я думал об этом, и эти мысли меня успокаивали.
Другими словами, нам троим — мне, Кунагисе и Судзунаси-сан — было бы невозможно совершить это преступление. Поскольку мы не были зарегистрированы в качестве сотрудников лаборатории, мы никак не могли разблокировать дверь. Этот вывод был очевиден.
По той же причине возможность того, что виновницей была «она», также можно исключить. Это означает, что виновниками являются оставшиеся семь человек — сотрудники исследовательского бюро, которые находились в учреждении с самого начала. Очевидно, что только они могли проникнуть в здание исследовательского корпуса. Пока что в моей логике нет серьёзных изъянов, как нет и таких, которые нельзя было бы исправить позже.
Я бегло огляделся. Семь человек — доктор Кёитиро, Нэо-сан, Котари-сан, Касугай-сан, учитель и Сито-кун, а также Мисати-сан, которая недавно вышла из приёмной. Семь человек. Однако то, о чём Нэо-сан говорил ранее, не казалось только лишь способом угомонить доктора. Мне трудно было представить, что среди этих семи человек мог скрываться кто-то, кто имел бы мотив убить Уцуриги, да ещё и таким жестоким способом. Мне трудно было представить это, но…
— Просто ради справки — сказал Нэо-сан, — Я всю ночь провёл в своём исследовательском корпусе, в пятом корпусе. А ты как, Котари?
— Аналогично — коротко ответил Котари-сан, — Не вижу смысла бродить посреди ночи.
— То же могу сказать и про себя.
— Я ненадолго выходила погулять с собаками. По дороге я встретила этого мальца, верно?
Касугай-сан сказала это, ожидая моего подтверждения. Я молча кивнул.
В ответ на вопрос Нэо-сана доктор проворчал: «Всё то же самое».
— Я всё это время находился в первом корпусе вместе с Сито и Удзэ. Это должно быть видно по журналу регистрации.
— Ясно. А что насчёт вас? — Нэо перевёл взгляд на нас. — Чем вы все занимались прошлой ночью?
— Мы всё время находились в гостинице. Разве что, перед тем как начался дождь, я немного прогулялся.
— Хм. Прогулка, значит? — Нэо задумчиво кивнул. — Ну, ладно, ночная прогулка — это ведь вполне по-человечески. Что же, в таком случае это значит, что виновник — это не кто-то из нас, верно? Никто не приближался к седьмому корпусу.
Разумеется, Нэо-сан не верил в то, что говорил. Люди гуляют посреди ночи, строят козни и лгут насчёт всего этого — таковы уж человеческие существа. Не все честны со всеми.
— …Эй, Инодзи, — прошептала Судзунаси-сан так, чтобы только я мог услышать. — Если так и дальше пойдёт, дела приобретут скверный оборот… для нас.
— …? Уже приняли…, — тихо ответил я Судзунаси-сан, искоса взглянув на Кунагису (которая, по обыкновению своему, витала в облаках). — Не хотелось бы цитировать доктора, но всё действительно кончено. Поскольку Уцуриги убит, то это лишает всякого смысла наше здесь прибывание, что, впрочем, не избавляет нас от возможных неприятностей.
Нет, видимо, Судзунаси-сан имела ввиду не это, а те проблемы, которые возникнут позже с полицией. Нас, вероятно, будут безжалостно допрашивать и, скорее всего, на какое-то время задержат в префектуре Айти в качестве подозреваемых по этому делу. Очень может быть, что в Киото мы вернёмся позже, чем планировали. Я бездельничающий студент университета с прорвой свободного времени, а Кунагиса — безработная затворница, так что для нас это не большая проблема. Но у Судзунаси-сан есть работа (пусть даже и на неполный рабочий день). Я подумал, что, может быть, под «проблемами» она имеет в виду это, но Судзунаси-сан шепнула: «Нет, не в этом дело».
— Такое чувство, что ветер крепчает… Честно говоря, всякий раз, когда я соглашаюсь на просьбы Асано, ничего путного не получается… То есть, буквально никогда… И ведь знаю это, но почему-то всегда…
Я был в замешательстве, не понимая истинного смысла слов Судзунаси-сан, которая, похоже, была преисполнена яростью к самой себе. И как раз в это время вернулась Мисати-сан. С немного обеспокоенным выражением лица Мисати-сан сначала поглядела на всех собравшихся, а затем подошла к доктору. Она что-то прошептала ему на ухо.
— Что? — вслух спросил доктор, уточняя у Мисати-сан, — Вы уверены?
Она подтвердила. Что именно она подтвердила, мне было неясно, но она кивнула.
— Хм, — задумчиво глядя на неё произнёс доктор. Он подошёл к столу и сел на стул. Опираясь на локти, он ещё глубже погрузился в размышления.
…Что же она могла ему сказать?
Нет, что бы она там ни сказала, это само по себе на данный момент не являлось проблемой. Проблема заключалась в том, что, услышав это, доктор пришёл в себя — или, скорее, та непостижимая аура, которая исходила от него с момента нашей первой встречи, словно бы вернулась в его маленькое тело. Я не в должной мере понимаю, почему это было проблемой, но это определённо была проблема.
Говоря проще, это было предчувствие беды. Какое-то нехорошее чувство скрутило мне живот. Схожее чувство я испытывал в преддверии своего воссоединения с учителем. Моё плохое предчувствие ещё ни разу меня не подвело. Подобно одной гнусной предсказательнице, оно никогда не ошибалось.
Доктор поднял свою поникшую голову. Разумеется, все взгляды устремились в его сторону.
— Похоже, мы столкнулись с проблемой, уважаемые.
Услышав слово «проблема», я взглянул на Судзунаси-сан. Её глаза были закрыты, словно она спала. Кровь на её лбу уже остановилась и запеклась. Я снова перевёл взгляд на доктора. На его лицо вернулась его прежняя хитрая ухмылка.
— Эй, Удзэ, — сказал доктор, глядя на Мисати-сан. — Иди свяжись с охраной при въезде. Если прибудет полиция, скажи им, чтобы те отправили их восвояси.
— А…? — Мисати-сан была озадачена. — Но… но почему…?
— Причина не имеет значения. Скажи, что это была ошибка. Или, например… — доктор обратил свой взгляд на Сито-куна, — …глупая детская выходка.
— …Поняла, — кивнула Мисати-сан. При этом она, похоже, не совсем вникла в ситуацию — нет, выражение её лица говорило о том, что она совершенно ничего не понимает. — …Ошибка…?
— Мне что, нужно тебе разжевать каждую чёртову мелочь, чтобы ты соизволила приступить к работе?
— Нет, я не… Извините, я поняла…
Мисати-сан поспешно поклонилась доктору и во второй раз выбежала из помещения.
— Что это всё значит, доктор? — спросил Нэо-сан, не отрывая взгляда от двери, которую только что закрыла за собой Мисати-сан. — Развернуть полицию? Это кажется неразумным. О чём таком вам поведала Мисати-сан?
— Вот и всё, Нэо. Вот и всё… — усмехнулся доктор Кёитиро. — Всё очень плохо.
— Ну, конечно, ситуация неприятная. Но это совершенно другой вопрос. Думаете, если мы отошлём полицию, это поможет нам раскрыть дело?
— Просто послушай, — доктор мягко отмахнулся от жалоб Нэо. — Давай начнём с самого начала, Нэо. Видишь ли, твои рассуждения имеют критический изъян. Вход в седьмой корпус, где находился Уцуриги, тщательно охраняется. Ни один посторонний не мог пройти через него. По крайней мере это относится к людям из Хариуро или Байсар.
Доктор сделал акцент на словах «по крайней мере». Его действия снова вызвали во мне необъяснимое напряжение. Что, чёрт возьми, пытается сказать этот старик?
— О, раз это говорите вы, то, вероятно, это действительно так. Видимо, я что-то упустил, — натянуто ответил Нэо-сан на замечание доктора. — Но всё же, даже если так, не стоит спешить с выводами о том, что это дело рук кого-то из своих. Доктор, мы с самого начала работали над этим проектом вместе. Я понимаю ваши чувства, случившиеся с Уцуриги-саном, выбило вас из колеи, но, если вы будете делать поспешные выводы, это повлияет на наше и без того шаткое положение.
— Выбило из колеи? Как грубо. Я предельно спокоен.
Доктор говорил так уверенно, словно его предыдущая вспышка гнева была не более чем коллективной галлюцинацией.
— Не волнуйся, Нэо. Ты же не думаешь, что я стал бы подозревать кого-то из своих без веских на то оснований, верно? Хочешь узнать, что Удзэ только что мне сказала?
Несмотря на то, что у каждого из нас было что сказать насчёт его первого заявления, второе вызвало у нас неподдельный интерес. Мы все внимательно слушали каждое его слово. Доктор слегка выпрямился и произнёс:
— …По всей видимости, нет никаких записей о том, что прошлой ночью вход в седьмой исследовательский корпус был разблокирован.
— …Никаких записей? — повторил Нэо-сан, — Значит, Вы хотите сказать, что нет абсолютно никаких признаков того, что кто-либо вообще заходил седьмой корпус прошлой ночью?
— Именно. Было зафиксировано, что последний раз дверь седьмого корпуса открывалась, когда Сито, госпожа Кунагиса и юноша вышли оттуда после встречи с Уцуриги. Конечно, при любых нормальных обстоятельствах нет никаких причин сомневаться в корректности этих записей, не так ли, Нэо?
Доктор снова сделал явный акцент на фразе «при любых нормальных обстоятельствах». Как будто он намекал на то, что ситуация, в которой мы находимся, нормальной не является. Может быть, доктор уже знает, кто является виновником…? Или корректнее будет сказать — нечестивцем. Прошло чуть больше часа с момента обнаружения места преступления, так неужели мы уже приблизились к сцене развязки? Я в этом сильно сомневаюсь, но, как сказала сегодня утром Судзунаси-сан, жизнь — это не кино, и я никак не могу предсказать, сколько это всё ещё будет продолжаться. Мне кажется, что это ещё не финал. Есть даже вероятность, что мы не добрались и до середины. Невозможно узнать, сколько страниц осталось до конца произведения.
Моё положение остаётся неопределённым.
— Но… что вы хотите этим сказать? — с недоверием спросил Нэо-сан у доктора, его дурашливое выражение лица исчезло, словно он действительно не понимает, что тот имел в виду. — Это, безусловно, всё усложняет. Получается, что вообще никто не входил в корпус №7. Вы уверены, что это не просто техническая ошибка?
— Это невозможно. И тебе это хорошо известно, не так ли?
— Ну тогда… — Нэо-сан на мгновение задумался, — …существует вероятность, что виновниками являются Оогаки-кун и госпожа Кунагиса, которые вошли последними… но это не совпадает с оценкой Миёси-сан относительно времени смерти. Доктор, это говорит о том, что они не могли совершить данное преступление.
— Есть ещё одна проблема, Нэо, — сказал доктор с широкой улыбкой. — Теперь успокойся и выслушай, что я тебе скажу. Сохраняй спокойствие. Взрослому мужчине не подобает терять самообладание. Удзэ проверила информацию о перемещении всех остальных сотрудников исследовательского отдела, включая меня.
— Остальных… Вы имеете в виду нас?
— А здесь ещё кто-то есть? — ответил ему доктор. В ходе разговора уровень его возбуждения неуклонно рос. Однако, практически обратно пропорционально этому, моё настроение… или, возможно, мои прогнозы становились всё мрачнее. По крайней мере, так я себя чувствовал.
Я, кажется, начинаю понимать… Нет, я всё ещё понятия не имел, о чём конкретно говорил доктор, но я наконец-то понял, к чему всё идёт. Вот почему он ведёт себя настолько расслабленно и высокомерно. Закон Джонса в действии. Человек, который может улыбаться, когда дела идут плохо, нашёл на кого свалить вину.
— Касаемо результатов… Поскольку Удзэ отошла, надеюсь, вы не будете против услышать о них от меня. Итак… Прошлой ночью, по крайней мере, в течение времени, упомянутого Миёси, ни один сотрудник не покинул своё исследовательское отделение.
— За исключением… Касугай, — добавил доктор.
Касугай-сан слегка вздрогнула и ответила на слова доктора почти бесстрастным выражением лица.
— Около часа ночи Касугай вышла из здания корпуса №4 примерно на пять минут. По её собственным словам, в это время она выгуливала своих собак. Тем не менее это даже не стоит принимать во внимание. Очевидно, что ту чудовищную сцену невозможно было бы устроить всего за пять минут.
— Ну…я ценю это … — ответила Касугай-сан доктору, как бы подразумевая: «Ты о чём вообще?» — …так или иначе — спасибо большое.
— Что ж, тогда это значит… — начал Нэо-сан, — …А? Но, доктор, разве это не означает, что стало ещё меньше оснований подозревать друг друга? Никто из нас не покидал свои исследовательские отделения. А даже если бы это было не так, нет никаких записей о входе или выходе кого-либо из корпуса №7, где произошло преступление. Другими словами, это…
Кокороми-сенсей прервала слова Нэо-сана.
— Ты согласен со мной, мой ученик?
Тщательно взвешивая каждое слово, я кивнул в знак согласия с учителем. Конечно, если бы мы приняли гипотезу доктора Кёитиро за истину, то это означало бы, что никто не входил в корпус №7, и, по сути, никто даже не покидал свои собственные исследовательские корпуса. Поэтому… Если бы мне необходимо было выразить суть данной ситуации посредством одной простой фразы, я бы ответил…
В самом истинном смысле этого слова.
— И если это невозможное преступление…
Даже если именно это пытался сказать доктор Кёитиро, то зачем нужно было отзывать полицию? В самом деле, разве это не идеальный момент для их вмешательства? Во всяком случае, я так подумал, вспоминая двух детективов из полиции Киото. Естественно, все взгляды были прикованы к тому месту, где сидел доктор.
— Невозможное? В нашем мире нет места для такой ерунды. Всё, что существует, возможно. Всё остальное — невозможно лишь до поры.
— Подождите, доктор. Если ситуация уже вышла из-под контроля, зачем захлопывать двери перед носом полиции? — Нэо-сан точно сформулировал мои мысли. — В этом нет никакого смысла. Это совсем не похоже на вас, доктор.
— Боже мой, Нэо, почему бы тебе не подумать хоть немного? Если после всего, что я сейчас сказал, ты так и не сможешь собраться с мыслями, ты рискуешь прослыть идиотом до конца своих дней.
— Идиотом, значит… — Нэо скрестил руки, — …но, доктор…
— Мы ведь не единственные здесь, правда?
А затем кивнул в сторону нас троих. В ответ на это Нэо-сан выглядел удивлённым, Котари-сан, казалось, не удивился, Кокороми-сенсей будто бы хотела что-то сказать, Касугай-сан была равнодушна, а Сито-кун — уставился на нас во все глаза.
Я сглотнул. Глаза Судзунаси-сан всё ещё оставались закрытыми. Не исключено, что она действительно спит. Я бросил взгляд на Кунагису, сидящую рядом с ней, — она просто сидела с тем же бесстрастным выражением лица, как и прежде, словно даже не обращала внимания на происходящее. Возможно, прямо в этот самый момент она бьётся над ответом, являются ли Раджа Махараджа и ПаРаппа Рэпер родственниками, а может быть, и нет. В любом случае, она была где-то не здесь. Оценив наши силы (и придя к неутешительному выводу), я повернулся лицом к остальным.
— Я не могу пропустить это мимо ушей, доктор Кёитиро, — сказал я ему, изо всех сил сдерживая тон своего голоса. — Из ваших слов можно сделать вывод, будто это мы убили Уцуриги. Такими обвинениями нельзя разбрасываться даже вам, доктор.
— Хм? Подожди-ка, я ещё ничего не сказал, — произнёс доктор, словно насмехаясь надо мной. — Не нужно так паниковать. Или вы что-то скрываете?
— Значит, раз вы перестали подозревать своих коллег, теперь вы будете подозревать нас. Правильно я понял? Как это удобно. Правда, в гостинице нет охраны, поэтому мы все могли свободно приходить и уходить, когда хотели. Но, доктор, мы никак не могли проникнуть в корпус №7, где находился Уцуриги. В этом отношении наше алиби даже более твёрдое, чем у вас. Или я не прав? Даже не рассматривая вопрос о наличии записей или чего-либо подобного, у нас попросту нет зарегистрированных удостоверений личности, поэтому мы вообще не могли войти в седьмой корпус или выйти из него.
— Ха-ха! Алиби? Я бы не был в этом так уверен! Это слово совершенно ничего не значит!
Доктор от души рассмеялся, а затем, словно по щелчку выключателя, уставился на меня, осклабился и указал в мою сторону пальцем.
— Конечно, ты бы не справился с этим в одиночку, сопляк. Ты бы не смог ни войти, ни выйти из здания седьмого корпуса. Но ведь ты был не один, верно? Среди вас троих есть один уникум.
Доктор отвёл палец, направленный на меня, в сторону и указал на Кунагису Томо.
Однако, Кунагиса никак не отреагировала. Словно она ничего не видела. Словно она ничего не слышала. Впрочем, все, кроме Кунагисы и Судзунаси-сан, не могли скрыть своего изумления при этих словах доктора.
— В чём дело, Нэо? Тебя это так удивляет? В конце концов, у этой юной леди хватило харизмы, чтобы создать Кластер. Она бывший руководитель нашего коллеги и жертвы Уцуриги Гайсукэ. Она легко могла бы пройти через такую охрану, напевая себе под нос песенку. Верно я говорю, леди Кунагиса?
Кунагиса не ответила. Как и следовало ожидать, её безразличие, похоже, начало раздражать доктора… или, возможно, вызывало в нём разочарование, однако он тут же выпрямился, вернул на лицо широкую улыбку и сделал вид, будто он спокоен и собран.
— Что? Я попал в самую точку, и теперь вам даже возразить нечем?
— С чего вы это взяли, доктор? — я заметил, что моя речь ускорилась, но мне удалось кое-как сохранить спокойствие, — Кунагиса никак не могла прорваться через такую запредельную систему безопасности…
— О, это ещё не всё. Она не просто прорвалась внутрь. После этого она ещё и стёрла все записи. Эта операция могла бы стать настоящим подвигом, если бы не провалилась. Думаю, тот факт, что она не обратила внимания на записи из других исследовательских корпусов, в которых мы находились, лишь иной раз доказывает, что она всего лишь ребёнок.
— Это абсурд. Ваша логика не выдерживает никакой критики. Всего лишь ребёнок? Кем вы себя возомнили? Если ваш единственный аргумент — это то, что Кунагиса, возможно, смогла бы открыть замок, тогда и вы бы тоже могли это сделать…
— На то есть причина, — сказал доктор. — Есть причина, по которой только юная леди Кунагиса могла открыть этот замок и выполнить сложную задачу по удалению записей. Дело в том, что именно она создала все наши базовые программы, разработала эту чрезмерно строгую систему безопасности и заложила фундамент для этого исследовательского центра. Это случилось семь лет назад. Ей тогда было всего около двенадцати.
Сказав это как бы невзначай, доктор снова указал на Кунагису.
Как и ожидалось, Кунагиса никак не отреагировала. Она не произнесла ни слова с тех пор, как увидела зверски убитое тело Уцуриги. И всё же. Могло ли то, что говорит доктор, быть правдой?
— Она — непостижимый гений, её способности всецело превосходят способности таких посредственностей, какой являешься ты. Разумеется, даже я не способен их осмыслить. Тем не менее, леди Кунагиса, именно поэтому… я предъявляю обвинение вам троим.
— Обвинение? Обвинение?! — я вскочил, — Вы сошли с ума! Ваши нелепые догадки вообще не имеют смысла!
— Успокойся, мой ученик, — вмешалась в наш спор Кокороми-сенсей. Я посмотрел на неё. В левой руке — сигарета, в правой — банка колы. Когда она всё это достала? — Разве Судзунаси-сан недавно не упоминала, что терять самообладание — это позор?
— Доктор, даже если всё обстоит так, как вы говорите, остаются некоторые вещи, которых я не понимаю.
Сказав это, Кокороми-сенсей направила сигарету на доктора. Я не знаю этой марки, но сигарета была довольно тонкой. Такие, вроде бы, называли «женскими». Когда она жила за границей, она курила только сигары. Может быть, это пагубно сказалось на состоянии её здоровья, и она перешла на что-то полегче?
— Ты не понимаешь? Что случилось, Миёси?
— Как Нэо-сан весьма справедливо отметил ранее, эти трое пришли «спасти» Уцуриги-сана. Другими словами, у них не было причин убивать его. Как вы и сказали, доктор, леди Кунагиса была бывшим руководителем Уцуриги-сана, что делает предположение о её участии ещё более несостоятельным. Точно так же, как у нас, сотрудников исследовательского бюро, у этих троих не было причин убивать Уцуриги-сана.
— Ты ошибаешься, Миёси, — сказал доктор. — Почему бы тебе не попытаться посмотреть на это шире? В конце концов, мы же учёные, не так ли? Хотя, возможно, я слишком многого жду от биолога…
— Это утверждение несправедливо и дискриминирует учёных, трудящихся на поприще крупной и разносторонней академической области. Просто смешно считать, будто бы математика и инженерия превосходят биологию. Я права, Касугай-тян?
— Абсолютно. Такое мог сказать только узколобый инженер, ошибочно полагающий, что весь этот мир состоит исключительно из его математических формул. Это просто бесстыдство. Уверена, у него мозги перегрелись от того, что он целыми днями только и делает, что таращиться на арабские цифры.
Касугай-сан подхватила слова учителя.
Хм. Похоже, даже среди представителей науки существует деление на фракции. Я полагал, что научное сообщество — это единый, неделимый монолит, но, видимо, мои предположения были безосновательны.
Тем не менее Касугай-сан была такой же, как и прошлой ночью: хладнокровной, крутой, но способной источать яд, будто в этом нет ничего личного. «Думаю, она в моём вкусе», — промелькнула в моей голове шальная мысль. Не важно, двигаемся дальше…
— Я не это имел в виду…— доктор натянуто усмехнулся, видя гнев двух женщин-учёных. — Давайте забудем это. В любом случае, Миёси, тебе не кажется немного необоснованным предположение Нэо о том, что они здесь, чтобы «спасти» Уцуриги?
— Необоснованным? — учитель посмотрела на нас. — Если я правильно помню… причина, по которой мы так подумали, была… хм…
— Например, почему бы тебе не представить, что леди Кунагиса изначально пришла сюда только лишь для того, что убить Уцуриги Гайсукэ?
— Убить…? — учитель нахмурила брови, — Но зачем? Я не понимаю…
— Короче говоря, они прибыли в этот исследовательский центр, чтобы убить Уцуриги. Если они всё это планировали с самого начала, то…
— Это просто смешно! — взорвался я, что было для меня не характерно. Своим криком я перебил слова доктора. — Если речь зашла о необоснованных доводах, то в первую очередь это касается ваших слов, доктор. С какой стати Кунагисе убивать Уцуриги, своего друга и бывшего коллегу?! Я не могу придумать ни одной чёртовой причины…
— Ну же, следи за своим языком, парень.
Доктор загадочно пожал плечами.
— Теперь ваша судьба зависит от моей благосклонности. Вам следовало бы поблагодарить меня за то, что я не пустил полицию. Разве ты не видишь, насколько я великодушен?
— Я вижу лишь твою злобу, Безумный Демон.
Несмотря на мою грубость, доктор лишь весело улыбнулся.
— Но, доктор, в словах этого молодого человека есть смысл, — вмешался Нэо-сан. — Не то чтобы я не понимал вашу точку зрения, но… Но не кажется ли вам, что вашей гипотезе не достаёт мотива?
— Мотив? — спросил доктор, перестав улыбаться. — Нэо, ты что, тоже считаешь, что у леди Кунагисы не было причин убивать Уцуриги?
— Да, — сказал Нэо-сан, сделав паузу. — Да. Даже если бы леди Кунагиса смогла прорваться сквозь систему безопасности, и даже если бы она смогла стереть все записи, я не могу представить, чтобы кто-то из Синдиката Кунагиса — кто-то из самого сердца Синдиката Кунагиса — совершил такой безрассудный поступок, как убийство Уцуриги…
— Я тоже не понимаю этого, Нэо.
— Честно говоря, я не знаю. Я не знаю, зачем этой девушке, дочери семьи Кунагиса нужно было убивать Уцуриги Гайсукэ. Даже я не могу придумать ни одной причины. Но ведь это и не обязательно, правда? Причина здесь совершенно не обязательна. В конце концов, девушка из семьи Кунагиса, что находится сейчас перед вами, она…
Доктор говорил нечто подобное вчера. Однако на этот раз…
Прежде чем доктор успел закончить фразу, моё тело уже начало двигаться. Не бессознательно, нет. Моё тело двигалось с максимально возможным контролем, уверенно, целенаправленно, согласованно. Но мои мысли остановились. Сжав кулак, я поставил ногу на стол. Как раз когда я собирался броситься на доктора, удар пришёлся по моей правой щеке. Это была банка колы. Краем глаза я увидел, как Кокороми-сенсей бежит в мою сторону. Мне с самого начала показалось странным, что она вдруг начала пить что-то вроде колы, но, возможно, Кокороми-сенсей предвидела подобное развитие событий. Всё это я, разумеется, проанализировал уже позже, но непосредственно в момент прыжка возникший в моем сознании образ Кокороми-сенсей, был, как и ожидалось, всего лишь отражением, лишённым всякого смысла. Я ничего не видел. Я ничего не слышал. Я не мог видеть. Я не мог слышать. Красный. Всё было красным. Цвет крови. Налитые кровью глаза. Свет, звук, всё было багровым. Но действие Кокороми-сенсей не было бессмысленным. Пусть лишь на мгновение, но я остановился. Когда я собирался снова рвануться вперёд, Судзунаси-сан, догнавшая меня сзади, сделала мне подсечку. Моё тело воспарило в воздухе над широким столом. И в этот короткий миг Судзунаси-сан схватила меня за голову и что было сил швырнула на стол. Прочный деревянный стол заскрипел. Возможно, впрочем, это был скрип моих костей. Само собой, у меня не было времени сгруппироваться, поэтому я прочувствовал удар всем телом, но даже тогда я протянул руку в направлении доктора Кёитиро… Однако Кокороми-сенсей схватила её. Она закричала на меня и влепила пощёчину… По той самой щеке, в которую ранее прилетела банка. Тем временем Судзунаси-сан зафиксировала мою левую руку. Казалось, она что-то говорила мне, но я не мог расслышать её слов. Нужно успокоиться. Что я делаю? Нет. Я всё делаю правильно.
Думаю, в тот момент я действительно сошёл с ума.
За мгновение до того, как Судзунаси-сан ударила меня по затылку, и я отключился, на краю красного пейзажа перед моим левым глазом мелькнули синие волосы Кунагисы, но, возможно, мне это только показалось.