
Когда моё сознание вернулось — вернее, когда оно восстановилось до уровня, который можно назвать хотя бы минимально нормальным, — местом, где я обнаружил себя, была клетка. Голый бетонный пол, стены, потолок. И железная решётка. Полумрак. Какой-то затхлый воздух. Какая-то тяжёлая атмосфера. Меланхолия. Вялость. Хотелось поспать ещё немного. Словно я видел дурной сон. Впрочем, если это был дурной сон, не лучше ли он, чем дурная реальность? До того дошло, что в голову лезла подобная бессмыслица.

Нет цветов, что не увянут, но есть те, что не распустятся.