11-1

Тема 11 Задача 1

 Весной 2002 г. Государственная Дума РФ приняла Федеральный закон «О передаче Федеративной Республике Германия витражей из церкви Святой Марии (Мариенкирхе) в г. Франкфурт-на-Одере, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и хранящихся в Государственном Эрмитаже». Основанием для принятия этого Закона послужили нормы подп. 2 ст. 8, п. 1 ст. 10, п. 2 ст. 18 Федерального закона от 15 апреля 1998 г. № 64-ФЗ «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации». Правительство РФ обратилось в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности указанных положений Закона 1998 г., утверждая, что вопросы передачи объектов, находящихся в настоящее время в государственной собственности Российской Федерации, т. е. вопросы распоряжения государственной собственностью, составляют полномочие органов исполнительной власти и не могут регулироваться законом. Принятие такого Закона нарушает принцип разделения властей, закрепленный в ст. 10 Конституции РФ, а также противоречит п. «г» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ.

В представленных возражениях Государственной Думы РФ было заявлено, что Конституция РФ, в отличие от некоторых конституций зарубежных стран (например, Конституции Пятой Французской Республики), не устанавливает исчерпывающей компетенции парламента и не определяет, какие вопросы могут регулироваться путем принятия законов. Следовательно, законом может быть урегулирован любой вопрос. Кроме того, в данном случае не может быть нарушения принципа разделения властей, так как закон — акт высшей юридической силы — в отличие от актов парламента, выражает волю не одного законодательного органа. В его принятии участвуют и Правительство (обладая правом законодательной инициативы и давая обязательные заключения на финансовые законопроекты), и Президент (путем подписания законов).


           Вопросы:

1.    Какое решение должен принять КС?

2.    Каковы конституционные принципы распределения полномочий между ОИВ и ОЗВ в части распоряжения государственной собственностью?

3.    Каковы пределы полномочий парламента в вопросах распоряжения государственной собственностью?

4.    Что является предметом рассмотрения по данному конституционному спору?

+ варианты вопросов:

5.    Каково соотношение полномочий ФС и Правительства РФ по вопросам, связанным с управлением собственностью?

6.    Является ли компетенция исчерпывающей?

7.    Каково значение ссылки на опыт Французской Республики?

1

4 вопрос - то вопрос от Гриценко – на нем 1 курс заваливается. У нас КС рассматривает конституционность ФЗ, здесь нет спора о компетенции. Здесь абстрактный конституционный нормоконтроль. Это вопрос хитрый, и он требует внимательности – да, здесь вроде есть проблема в том, кому принадлежит полномочие – ОИВ или ОЗВ, и если бы закона не было, они бы могли направить запрос в КС, и КС решал бы спор о компетенции, но поскольку последствием реализации позиции ГД о том, что она может принимать такие решения, стал вот этот принятый ФЗ, именно этот ФЗ оспаривается в КС, категория дел здесь – абстрактный конституционный нормоконтроль. Чтобы в этом убедиться, нужно открыть ст. 94 ФКЗ «О КС РФ».

Что тоже важно и периодически вводит в заблуждение? У нас тут по условию задачи 2 ФЗ – 2002 года и 1998 года. ФЗ 1998 года – ФЗ о перемещенных культурных ценностях. На основании этого ФЗ был принят ФЗ 2002 года – он содержательно касался передачи конкретных витражей в конкретную церковь. 1 ФЗ устанавливается порядок возвращения, 2 ФЗ принят в порядке реализации порядка. Оспаривается в КС именно 1 ФЗ, ФЗ 1998 года. Правительство РФ считает, что эти вопросы не могут быть урегулированы ФЗ, оно оспаривает ФЗ 1998 года, потому что это вторжение в полномочия ОИВ.

Проблема задачи в том, во-первых, могла ли ГД вообще принять закон, устанавливающий порядок обращения с культурными ценностями. А во-вторых, могла ли ГД установить такой порядок, реализация которого требует принятия индивидуального закона, закона о передаче конкретного материального объекта конкретному субъекту.

Для начала нужно обратиться к вышеуказанному ПКС № 11-П от 1998 года. Применительно к этой задаче нас интересует.

Каково юридическое значение ссылки на опыт Пятой Французской Республики? Никакого по сути, это просто пример того, как в разных странах решается тот или иной вопрос, тем более это контрдовод ГД. В Конституции Пятой Французской Республики действительно есть исчерпывающий перечень вопросов, по которым принимаются законы, по всем остальным вопросам можно законы не принимать. В КРФ подобного разграничения полномочий нет, и в этом смысле такая ссылка наводит на определенные рассуждения, но сама по себе ни к чему не обязывает, и КС может ее игнорировать и даже не обсуждать этот вопрос, когда будет излагать свои выводы по тексту ПКС, потому что КС не связан с доводами заявителя, и в большинстве своих ПКС КС не указывает, какой конкретно аргумент приведен заявителем, а также что он по поводу того или иного аргумента думает. В этом смысле юридического значения у ссылок на опыт Французской Республики нет. Хотя и ГД, скорее всего, не права, когда говорит, что может принимать законы по любым вопросам, поскольку есть исключительные полномочия у тех или иных ОГВ, и поскольку эти вопросы прописаны в КРФ, ГД не может вторгаться в их реализацию.

Продолжаем задачу про витражи.

           Это задача, касающаяся разграничения компетенции органов – в таких задачах возникает вопрос, какой из органов имеет право заниматься тем видом деятельности, который указан в задаче. Решая такие задачи, нужно понимать, о полномочиях каких органов идет речь. После этого нужно вспомнить, каков источник компетенции органа, чтобы можно было посмотреть, относится ли к компетенции того или иного органа решение такого-то вопроса. Бывают случаи, когда нормативно вопрос в отношении одного органа никак не решен, и тогда можно идти от противного – раз в отношении него не решен, а в отношении другого органа решен, значит, второму органу такое полномочие и принадлежит, одновременно их компетенции не могут пересекаться. Бывает так, что четко сказать не получится, чье полномочие, и нужно вспоминать общие принципы, на основе которых должны разграничиваться полномочия именно между этими органами с учетом их функционального назначения.

           В данной ситуации мы говорим, что у нас вопрос об управлении собственностью. Есть ОЗВ, который принял ФЗ, разрешив определенным образом вопрос о судьбе имущества, то есть порядок управления и распоряжения этими объектами. Правительство РФ говорит, что это не в компетенции ОЗВ, поскольку ст. 114 КРФ говорит, что вопросы управления государственной собственностью относятся к компетенции Правительства РФ.

Кто из них прав? Мог ли ОЗВ принять такой закон? КРФ нам в вопросе разграничения полномочий не очень хорошо поможет, у нас специального закона о парламенте нет – у нас есть только общие положения КРФ, касающиеся структуры парламента + регламенты палат. В этом смысле в литературе часто говорят, что для конституционного строя это не очень правильно, потому что конституции часто устанавливают пределы осуществления государственной власти, они эту власть связывают, и мы говорили, что органам публичной власти запрещено все, кроме прямо разрешенного, а у нас получается, что полномочия ОЗВ исчерпывающим образом в КРФ не определены, у нас нет статьи о том, что может делать парламент в целом. У нас есть отдельная статья, посвященная полномочиям ГД, посвященная полномочиям СФ, несколько статей про законодательный процесс – и все. Поэтому возникает вопрос, правильно ли это. В доктрине также задают вопрос о том, есть ли у нас парламент как единый орган или у нас отдельные палаты как самостоятельные органы. У нас считается, что парламент единый, однако полномочия палат расписаны по отдельности. Как определить компетенцию законодательного органа?

Очевидно, что законодатель не может решать вопросы, прямо отнесенные КРФ к компетенции других органов. Есть вопрос о подразумеваемых полномочиях – когда КС в рамках толкования КРФ выводит для ОГВ то полномочие, которое не упоминается напрямую (ПКС по Чечне, ПКС № 10-П от 1996 года про вето Президента РФ). Применительно к ОЗВ такое тоже не исключено.

Применительно к вопросам собственности что можно сказать? С 1 стороны, управление собственностью вроде относится к компетенции Правительства РФ, но по этому вопросу ОЗВ принял ФЗ. Обратимся к ПКС № 12-П от 1999 года. Сама концепция закона связана с определением судьбы культурных ценностей, оказавшихся на территории СССР после 2МВ. В этом законе проводилась идея компенсаторной реституции, что наши культурные ценности были утрачены в результате нападения Германии, и исходя из общих принципов права мы имели право на возмещение. И идея компенсаторной реституции предполагала, что за неимением возможности вернуть утраченное, мы брали себе равноценное. Но были исключения из этого правила – имущество церковных и общественных организаций, которые не принимали участия в преступлениях нацизма, могло быть им возвращено. И такие организации, найдя свое имущество в определенном списке, могли рассчитывать на возврат таких вещей. КС по поводу того, можно ли принимать закон по поводу возврата культурных ценностей, сделал несколько важных выводов - п. 11 ПКС нужно смотреть. КС сказал, что в соответствии со ст. 71 КРФ управление собственностью находится в ведении РФ, а управление федеральной собственностью осуществляется Правительством РФ (ст. 114 КРФ). Исходя из этих положений КРФ во взаимосвязи со ст. 10, 15, 76 КРФ КС сделал вывод, что законодатель вправе определить порядок управления федеральной собственностью, в том числе объем и пределы пользования, распоряжения федеральной собственностью, а также порядок ее отчуждения. По сути КС говорит, что принцип разделения властей нужно понимать правильно применительно к вопросу об управлении имуществом – сама природа деятельности ИВ предполагает прежде всего исполнение правил, а с другой стороны ИВ предназначена для того, чтобы осуществлять распорядительные действия, чтобы распоряжаться конкретными объектами собственности, чтобы управлять и отчуждать материальные объекты, но это само по себе не отменяет полномочия ОЗВ по вопросам нормативного регулирования, парламент все равно может урегулировать порядок, в рамках которого ИВ будет осуществлять свои полномочия, то есть ОЗВ устанавливает рамки исполнения. В этом смысле нарушения принципа разделения властей не происходит. Это по сути и есть ответ на поставленный в задаче вопрос о том, мог ли ОЗВ урегулировать вопрос об управлении собственностью.

2 уровень вопроса – мог ли ОЗВ урегулировать этот вопрос именно таким способом? Мог ли он установить такой порядок, чтобы у самого ОЗВ появилось право принимать специальный закон по передаче отдельных объектов. Передача – это уже распоряжение. Этот вопрос тоже КС обсуждал в п. 11 ПКС. КС говорит о том, что парламент – орган не только законодательный, но и представительный, у него множество разных функций, и в этом смысле он выполняет задачу обеспечения интересов народа определенным способом, и он является и контрольным органом в рамках системы сдержек и противовесов. КС исходил из того, что парламент при урегулировании спорных вопросов вправе установить основания и порядок отчуждения культурных ценностей, в частности, предусмотрев критерии отнесения культурных ценностей из числа перемещенных к имеющим уникальный характер, и сказать, что они могут быть объектом отчуждения на основании специального ФЗ. Также КС говорит о том, среди всей возможной массы культурных ценностей есть ценности исключительные, имеющие уникальный характер – исходя из характеристик этих ценностей можно допустить, чтобы они передавались иностранным государствам на основании специальных ФЗ. КС признал в этой части ФЗ неконституционным, потому что на 1998 год в ФЗ была строчка о том, что в отношении каждой перемещенной культурной ценности нужно было принимать отдельный ФЗ – это противоречит КРФ, потому что, осуществляя распорядительные действия применительно к каждому объекту, парламент вторгается в полномочия Правительства РФ в вопросах распоряжения собственностью.

Нужно иметь в виду, что ПКС 1999 года, а казус имел место не в 1999 году, поэтому КС принцип выявил, но напрямую говорить, что КС решил вопрос, указанный в задаче, нельзя – КС решал вопрос о старой редакции ФЗ. ФЗ был изменен, и на сегодняшний день эти статьи ФЗ предусматривают, что есть уникальные ценности, а есть общая масса – особенные передаются на основании специального закона, а прочие культурные ценности передаются Правительством РФ.

Далее – еще рассуждения. Вот у нас единственный акт, в принятии которого участвуют обе палаты парламента – это ФЗ. Есть у нас акты палат ФС, в большинстве своем они ненормативные, лишь в редких случаях они содержат нормы права, и это позволяет отнести их к источникам права, в том числе КП, но это именно акты палат. А акт парламента в целом – что с ним? Доктрина и ТПГ предлагают определенное видение закона, мы привыкли считать закон НПА. Для нас привычно это. Но эта ситуация с ФЗ о перемещенных культурных ценностях нам предлагает пример, когда законом осуществляются исполнительно-распорядительные действия, принимается по сути разовый акт, потому что это единственная форма, которую может придать акту парламент. В ФЗ 2002 года о передаче витражей нормы права по сути нет – там предполагается лишь оформление передачи конкретного объекта. Это ненормативный закон. По-хорошему, наверное, такого рода полномочия появились у парламента до законодательных (если посмотреть на Великобританию, там он собирался как контрольный орган, который сдерживал монарха, который давал ему согласие на что-то, он поначалу законы не принимал). Потом сформировалось определенное видение того, что есть парламентский закон – предполагается, что это все-таки нормативный акт. А вот такая специфическая ситуация приводит к тому, что появляются вот эти законы, расходящиеся с нашими типичными представлениями об НПА. И у нас есть как минимум 3 таких ФЗ. Периодически ненормативные вопросы всплывают при разделении имущества между муниципальными районами и поселениями в его составе, там содержится только список разделяемого имущества. В 1990-х годах были ФЗ, где решался вопрос о финансовом обеспечении семей и вдов погибших депутатов ГД и членов СФ, там были только установлены пенсии.


2

Проблемы:

1) как именно следует оценивать практику, когда вопросы реализации полномочий органов исполнительной власти регулируются законодательным актом;

2) иными словами, проблема вторжения законодателя в сферу деятельности исполнительной власти.

3) Или проще: полномочия органов исполнительной власти четко перечислены в К РФ, а законодательной - нет.

4) можно: соблюден ли принцип разделения властей между законодательной и исполнительной властью?

Данная проблема решалась КС (Постановление КС от 20.07 1999 г. № 12-П), но решена не до конца: в рамках задачи нужно рассуждать о теоретических вещах. О компетенции законодательных органов власти.

Законы парламента могут приниматься по любым вопросам при условии, что они не нарушают конституцию. В том числе по вопросам деятельности органов исполнительной власти, в тех пределах, в которых он остается в рамках законодательного регулирования.

Может ли законодатель издать закон об управлении федеральной собственностью? В законе об управлении федеральной собственностью - управление - это совершение распорядительных действий, кроме отчуждения - полномочия исполнительной власти. Видимо речь идет о ФЗ «Об управлении собственностью Российской Федерации, находящейся за рубежом», где под управлением собственностью Российской Федерацией, находящейся за рубежом понимается деятельность федеральных органов исполнительной власти, которым федеральное имущество передано в хозяйственное ведение или оперативное управление, т.е. пользование и владение.

КС написал: в принципе всегда считалось и обычно считается что полномочия по распоряжению принадлежат исполнительной власти. Если общее правило хотите поменять, то нужно обозначить специальный порядок. В данном постановлении не оспаривается право законодателя определять порядок управления федеральной собственностью, устанавливать некие общие нормы по общим вопросам со стороны законодателя. КС ограничил полномочия законодателя по принятию подобных законов только степенью значимости и уникальности тех или иных культурных ценностей. Также он указал, что отчуждение отдельных ценностей возможно и на основании судебного решения или ратифицированного международного договора

Здесь законодательная власть реализует те собственно законодательные полномочия, которые могут оцениваться, как по природе принадлежащие законодательной власти, и вот в этой части, собственно, и должны быть определены пределы того, что может законодатель.

Этот вопрос как раз в решении КС, в общем, отражается. Но важно не то, что КС в данном случае разрешил, а важно то, что КС посчитал в принципе допустимым для пределов законодательного регулирования.

В постановлении есть описание того, что в рамках управления государственным имуществом, может делать законодатель. Так же, как и в любой другой сфере. Законодатель может регламентировать порядок, механизмы, условия, процедуры управления собственностью. Он может устанавливать рамки, правила для деятельности исполнительной власти. Он не может сам реализовывать исполнительно-распорядительные полномочия. Это будет противоречить принципу разделения властей.

Может ли, например, законодатель установить пределы, границы, до которых Правительство может создавать государственные унитарные предприятия? Конечно, может. Может задать какие-то экономические параметры управления собственностью или финансовой политики? Конечно, может. Потому что это внешние рамки, которые не касаются конкретного решения. Степень этой «внешности», нормативности может быть разной: В некоторых ситуациях установление подобных правил будет очень непосредственно воздействием, потому что оно может быть принято на злобу дня в конкретной ситуации и на конкретную ситуацию реально повлиять, но она не отменяет самой возможности создавать общие принципы, общую процедуру. Вот о чем задача, на самом деле.

Следовательно принцип разделения властей не нарушен, так как предусмотрен механизм по передаче культурных ценностей, который позволяет лишь только усложнить процедуру (в исключительных случаях) по передаче данных ценностей, что вполне оправданно ввиду их уникальности (особой культурной ценности). Кроме того, именно Правительство РФ определяет перечень особых культурных объектов. Передача культурных ценностей имеющих уникальный характер осуществляется на основании ФЗ, т. е. фактически органом законодательной власти, но субъектом законодательной инициативы выступает Правительство РФ. Таким образом законодатель не может самостоятельно инициировать данное решение.

В целом, как представляется Белову, КС в Постановлении говорил о некой форме контроля за принятием решений, имеющих особую значимость. Такой индивид з-н – это форма, здесь осуществлена контролирующая ф-я парламента, но КС отметил, что контролировать можно только передачу особо ценных объектов (Прецедент – 17.04.2002 №37-ФЗ). Передача решения Правительства законодательному органу свидетельствует о некой форме контроля представительного законодательного органа за исполнительной деятельностью Правительства. Все равно, реальную передачу имущества будет осуществлять Правительство, действия все равно будет осуществлять Правительство, но законодатель ставит под особый контроль эту деятельность Правительства, считая, что такие решения должны приниматься именно представительным органом, что защитит от, условно говоря, растраты имущества. Правительство, например, может принимать решение о передаче какого-то объекта, исходя из политических соображений, например, а представительный орган будет более взвешенно подходить к вопросу о том, можно ли осуществить передачу. Белову кажется, что КС писал, скорее, об этом.

Поэтому КС рассматривая данный вопрос должен отказать Правительству, так как такой ФЗ не противоречит принципу разделения властей, закрепленный в К ст.10, а также не противоречитст.114 п.1 (г), поскольку все ветви власти участвуют в законодательном процессе, и правительство в данном случае дает заключение на внесение проекта в ГД. Кроме того, передача уникальных культурных ценностей касается в соответствии со ст.44 К РФ всего народа РФ, поэтому вполне логично, что такая передача должна осуществляться правовым актом имеющим высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории РФ.

При этом, оспариваемое положение пунктов 2 и 3 статьи 18 Закона от 15 апреля 1998 года N 64-ФЗ, в той мере в какой оно предполагает принятие специального федерального закона о передаче любой перемещенной культурной ценности независимо от того, имеет ли она уникальный характер, особо важное культурно-историческое значение, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 10, 110 (часть 1) и 114 (пункт "г" части 1). Такова позиция Конституционного Суда РФ, содержащаяся в его постановлении от 20.07.1999 N 12-П «По делу о проверке конституционности Федерального закона от 15 апреля 1998 года "О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации».

А вторая проблема, проблема распоряжения какими-то объектами, здесь вопрос только в некой определенности. От нас не нужно было бы требовать, чтобы мы по существу решили проблему о том, может ли тот или иной закон решать судьбу конкретного имущественного объекта, это уже вопрос не столько конституционного уровня, сколько особенностей механизмов управления государственной собственности, более низкого уровня.


3

Ст. 114 Конституции: Правительство РФ осуществляет управление федеральной собственностью. Управление значит и распоряжение. Таким образом Государственная дума не вторгается в компетенцию исполнительной власти, так она только принимает постановление о принятии закона. Правительство – исполнительный орган, обеспечивает исполнение закона. Самостоятельно осуществлять нормативное регулирование правительство не может. Закон не возлагает полномочий на Государственную думу и не противоречит Конституции. Закон говорит, что у культурных ценностей особый режим, они не как обычная государственная собственность. Правительство высший орган исполнительной власти – свои полномочия могут передавать министерствам, службам и агентствам. Cогласно положению, содержащемуся в пунктах 2 и 3 статьи 18 Федерального закона "О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации" от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ, передача государству, заявившему претензию, перемещенной культурной ценности осуществляется на основе федерального закона, проект которого вносится Правительством Российской Федерации; без принятия соответствующего федерального закона перемещенная культурная ценность не может быть предметом передачи, дарения, обмена или любого другого отчуждения в пользу каких-либо государств, организаций или отдельных лиц. В соответствии с Конституцией Российской Федерации федеральная государственная собственность и управление ею находится в ведении Российской Федерации (статья 71, пункт "д"), управление федеральной собственностью осуществляется Правительством Российской Федерации (статья 114, пункт "г" части 1).

Из этих положений Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 10, 11 (часть 1), 15 (часть 2), 76 (часть 1), 110 (часть 1) и 115 (часть 1) следует, что законодатель вправе определять порядок управления федеральной собственностью, а также объем и пределы осуществления права собственности - владения, пользования и распоряжения федеральным имуществом, в том числе возможность его отчуждения. Поэтому Федеральное Собрание, закрепляя правовой режим перемещенных культурных ценностей, как находящихся в оперативном управлении учреждений культуры (статья 13 и пункт 2 статьи 18 Закона от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ), в целях предотвращения их незаконного вывоза за пределы Российской Федерации и неправомерной передачи кому бы то ни было, обеспечения интересов Российской Федерации при урегулировании с иностранными государствами спорных вопросов, касающихся перемещенных культурных ценностей, вправе установить основания и порядок их отчуждения и (или) передачи иностранному государству, в частности предусмотреть критерии и порядок отнесения культурных ценностей из числа перемещенных к имеющим уникальный характер, особо важное культурно-историческое значение и установить, что они могут быть объектом отчуждения и передачи иностранному государству на основе принятия специального федерального закона.

В составе перемещенных культурных ценностей находятся предметы самой различной значимости и ценности. Однако из положения пунктов 2 и 3 статьи 18 Федерального закона от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ следует, что принятие специального федерального закона требуется в отношении каждой конкретной отчуждаемой и передаваемой культурной ценности. Таким образом - путем решения законодателем в данном случае вопросов ненормативного характера - допускается неоправданное вторжение в текущую деятельность органов исполнительной власти по управлению федеральным имуществом. По смыслу оспариваемого положения пунктов 2 и 3 статьи 18 Федерального закона от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ во взаимосвязи с положениями пункта 1 данной статьи и статьями 9 и 10 Закона от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ федеральный закон об отчуждении и передаче культурной ценности принимается тогда, когда претензии рассматриваются и разрешаются на межправительственном уровне, т.е. в рамках внесудебной процедуры. Вместе с тем, такая процедура не исключает возможности установления и защиты права собственности на отдельные перемещенные культурные ценности в судебном порядке. Поэтому в случае использования судебной процедуры положения пунктов 2 и 3 статьи 18 Закона от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ неприменимы. Иное не согласуется с самостоятельностью и независимостью судебной власти и основанной на этом обязательностью судебных решений. Кроме того, из пунктов 2 и 3 статьи 18 Закона от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ во взаимосвязи с его статьями 22 и 23 следует, что решение такого рода вопросов о передаче культурных ценностей не исключается, в соответствии со статьями 15 (часть 4) и 71 (пункт "к") Конституции Российской Федерации, посредством международных договоров, подлежащих в установленных законом случаях ратификации. Таким образом, оспариваемое положение пунктов 2 и 3 статьи 18 Закона от 15 апреля 1998 года  N 64-ФЗ, в той мере в какой оно предполагает принятие специального федерального закона о передаче любой перемещенной культурной ценности независимо от того, имеет ли она уникальный характер, особо важное культурно-историческое значение, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 10, 110 (часть 1) и 114 (пункт "г" части 1). Такова позиция Конституционного Суда РФ, содержащаяся в его постановлении от 20.07.1999 N 12-П «По делу о проверке конституционности Федерального закона от 15 апреля 1998 года "О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации