психологические типы (юнг) конспект

книга карла густава юнга «психологические типы» является фундаментальным трудом, который заложил основу для всей последующей аналитической психологии и оказал колоссальное влияние на гуманитарные науки двадцатого века. это не просто классификация характеров, как часто ошибочно полагают, а глубокое историко-философское и клиническое исследование природы человеческих различий, их проявлений в культуре, религии, философии и психопатологии. юнг создает свою типологию не на пустом месте, а прослеживает конфликт двух фундаментальных установок интроверсии и экстраверсии на протяжении всей истории западной мысли, начиная с античности и заканчивая современными ему философскими течениями, и показывает, что этот конфликт является движущей силой развития человеческого духа.

в обширной вводной части, которая предваряет основной текст, подробно описывается жизненный путь и научная эволюция самого карла густава юнга, и это не случайно, потому что его личный опыт конфронтации с бессознательным во многом определил его теоретические построения. он родился в тысяча восемьсот семьдесят пятом году в швейцарии в семье пастора, но с ранних лет проявил интерес не столько к теологии, сколько к естественным наукам, археологии и, в конечном счете, к медицине и психиатрии. его диссертация была посвящена так называемым оккультным явлениям, что с самого начала обозначило его интерес к бессознательным аспектам психики, к тому, что выходит за пределы обычного сознательного опыта. работа в цюрихской психиатрической клинике бургхольцли под руководством эйгена блейлера стала для юнга школой клинического мышления, где он разработал свой знаменитый тест словесных ассоциаций, позволивший эмпирически выявить существование аффективно заряженных бессознательных комплексов. именно там начался его путь к пониманию глубинной психологии, к осознанию того, что психика не сводится к сознанию, а имеет сложную структуру, включающую в себя бессознательные слои. встреча с зигмундом фрейдом в тысяча девятьсот седьмом году стала поворотным моментом, приведшим к интенсивному сотрудничеству, но в конечном счете и к неизбежному разрыву. расхождения между ними были принципиальными и касались самой сути понимания либидо, которое фрейд трактовал исключительно как сексуальную энергию, тогда как юнг начал рассматривать его как более общую, неспецифическую психическую энергию, проявляющуюся в самых разных формах в творчестве, в религии, в стремлении к власти, в познании. кроме того, юнг не мог согласиться с фрейдовским пансексуализмом и сведением всех невротических проблем к инфантильным сексуальным травмам. для юнга невроз был не просто регрессией к прошлому, но и сигналом о проблемах настоящего, попыткой бессознательного компенсировать односторонность сознательной установки, указанием на то, что человек сбился с пути и утратил внутреннее равновесие. сновидения, по юнгу, это не замаскированные желания, подлежащие расшифровке с помощью механизмов смещения и сгущения, а живые символические сообщения от бессознательного, которые компенсируют сознательную позицию и направлены на восстановление душевного равновесия, они говорят с нами на языке образов и метафор, который требует не столько расшифровки, сколько понимания и диалога. после разрыва с фрейдом в тысяча девятьсот тринадцатом году юнг переживает тяжелый духовный кризис, период творческой болезни, когда он сознательно вступает в диалог со своим собственным бессознательным, фиксируя свои фантазии и сновидения в так называемой красной книге. этот мучительный опыт стал для него источником невероятной творческой энергии и привел к созданию его собственной системы аналитической психологии, в центре которой оказались понятия архетипа, коллективного бессознательного, индивидуации и, конечно же, психологической типологии. юнг был убежден в реальности бессознательного, в том, что оно непрерывно продуцирует символы и архетипические образы, которые являются не просто знаками, а живыми психическими реальностями, способными оказывать мощное влияние на сознание. он также подчеркивал роль коллективного бессознательного как общей для всего человечества подпочвы, содержащей универсальные архетипы, которые проявляются в мифах, сказках и сновидениях, и которые являются наследием всего опыта человеческого рода. в предисловиях к книге юнг специально предупреждает читателя, что типология это не система для навешивания ярлыков, а критический аппарат, служащий для организации эмпирического материала и понимания динамики психических процессов, что это не физиогномика и не антропологическая система, а инструмент для исследования. он призывает читателя не ограничиваться десятой главой с общим описанием типов, а глубже вникнуть в исторический обзор, который показывает, как типические различия проявлялись на протяжении веков, и который демонстрирует, что проблема типов не является изобретением психологии, а имеет глубокие исторические корни.

во введении юнг вводит два ключевых понятия интроверсию и экстраверсию, которые становятся основой всей его последующей типологии. это два противоположных механизма, или установки, определяющих отношение человека к объекту. экстраверт ориентируется на внешний мир, его интерес направлен на объекты и события, он легко вступает в контакты, его поведение определяется внешними обстоятельствами, а его собственная субъективность часто остается в тени, он как бы живет вовне, растворяясь в объектах и отношениях. интроверт же ориентируется на внутренний мир, на субъективные факторы и собственные психические процессы, он скорее отстраняется от объекта, чтобы защитить свою внутреннюю целостность от его влияния, он живет внутри себя, и мир объектов для него вторичен. юнг подчеркивает, что эти механизмы свойственны каждому человеку, и лишь относительный перевес одного из них определяет типологическую принадлежность, и что в чистом виде типы встречаются редко, обычно мы имеем дело со смешанными формами. при этом юнг сразу же проводит важное различие между общей установкой сознания, которая может быть экстравертной или интровертной, и ведущей психологической функцией. он выделяет четыре основные психические функции: мышление, чувство, ощущение и интуицию. мышление и чувство являются рациональными функциями суждения, они оценивают и классифицируют опыт, а ощущение и интуиция иррациональными функциями восприятия, они просто констатируют факты или угадывают возможности. каждая из этих функций в каждом конкретном индивиде может быть дифференцирована в разной степени, и именно та функция, которая является наиболее развитой и сознательной, становится ведущей, определяя специфику типа. таким образом, юнг строит систему из восьми психологических типов: четыре из них являются экстравертными, то есть экстравертный мыслительный, экстравертный чувствующий, экстравертный ощущающий и экстравертный интуитивный, и четыре интровертными, соответственно интровертный мыслительный, интровертный чувствующий, интровертный ощущающий и интровертный интуитивный. это различие между установкой и функцией является ключевым, и юнг специально подчеркивает, что в своих ранних работах он ошибочно отождествлял их, что привело к путанице и неверным выводам.

первая глава представляет собой масштабный экскурс в историю античной и средневековой мысли, где юнг с удивительной проницательностью находит следы борьбы этих двух типов на протяжении всей истории. он начинает с гностиков, которые выделяли три типа пневматиков, психиков и гиликов, соответствующих, по его мнению, примату мышления, чувства и ощущения, и показывает, что уже в раннем христианстве существовало осознание различий в психической организации людей. затем он обращается к фигурам тертуллиана и оригена, которые являются для него классическими примерами интровертного и экстравертного мыслителей, и разбирает их жизненные пути как иллюстрацию фундаментальной противоположности. тертуллиан, страстный и глубокий богослов, приносит жертву свой самый ценный орган интеллект, уходя в иррациональное чувство веры, и становится крайним интровертом, закрывающимся от мира гностической мудрости, он говорит credo quia absurdum, верую, потому что абсурдно, и тем самым утверждает примат внутреннего чувства над внешним знанием. ориген, напротив, жертвует чувственностью, в буквальном смысле совершая самооскопление, чтобы беспрепятственно предаться интеллектуальному познанию, ассимилируя гностицизм и становясь экстравертным мыслителем, он стремится охватить весь мир знания и включить его в христианскую систему. юнг показывает, что христианский процесс обращения часто ведет к превращению установки в свою противоположность, к так называемой энантиодромии, когда человек переходит в противоположную крайность. далее юнг рассматривает богословские споры ранней церкви, такие как арианский спор о единосущии и подобосущии христа, как столкновение абстрактной, идеалистической и конкретной, чувственно воспринимаемой точек зрения, и показывает, как эти догматические разногласия отражают глубинные психологические различия. спор о пресуществлении между радбертом, настаивавшим на реальном превращении хлеба и вина в плоть и кровь, и скотом эригеной, понимавшим причастие как воспоминание, также иллюстрирует эту же фундаментальную противоположность между конкретизацией и абстракцией, между чувственным переживанием и интеллектуальным пониманием. затем юнг переходит к схоластическому спору между номинализмом и реализмом, который он считает центральным для понимания психологических типов, и разбирает его в мельчайших подробностях. номинализм, утверждающий, что универсалии это лишь имена, соответствует экстравертной, чувственной установке, для которой реальны только единичные вещи, данные в ощущении. реализм, утверждающий реальное существование общих идей, соответствует интровертной, идеалистической установке, для которой реальностью обладают не столько единичные вещи, сколько общие понятия и идеи. юнг прослеживает этот конфликт от платона и аристотеля, через киников и мегариков, до средневековых схоластов, показывая, как каждый из этих философов в своей системе выражает свою психологическую предрасположенность, и как эта борьба определяет развитие европейской философии. попытка абеляра примирить противоположности в концептуализме, по мнению юнга, была гениальной, но осталась интеллектуалистичной и не учитывала психологических глубин, она была шагом вперед, но не окончательным решением. истинное примирение, утверждает юнг, лежит в психике, в творческой фантазии, которая способна создавать символы, объединяющие противоположности. наконец, юнг рассматривает спор лютера и цвингли о причастии, видя в лютере, настаивающем на реальном присутствии, экстраверта, ценящего непосредственное чувственное переживание, а в цвингли, понимающем причастие символически, интроверта, для которого важна идея, а не объект, и показывает, что этот спор является прямым продолжением средневековых дискуссий.

вторая глава посвящена идеям фридриха шиллера, которого юнг считает первым мыслителем, попытавшимся сознательно проанализировать проблему типов, и который предвосхитил многие идеи психологии. юнг относит шиллера к интровертному мыслительному типу и показывает, как его письма об эстетическом воспитании человека являются попыткой разрешить внутренний конфликт между чувственным и формирующим влечениями, между ощущением и мышлением, между внешним и внутренним. шиллер говорит о ране, нанесенной культурой, которая дифференцирует функции и делает человека односторонним, разрывая его целостность. юнг видит в этом психологическую проблему диссоциации между ведущей дифференцированной функцией и подчиненной, неразвитой функцией, которая продолжает существовать в бессознательном и создавать напряжение. шиллер ищет примирения через влечение к игре, которое юнг трактует как творческую фантазию, способную создать символ, объединяющий противоположности, и тем самым восстановить утраченную целостность личности. юнг подробно анализирует шиллеровское различение наивной и сентиментальной поэзии, связывая наивную установку с экстраверсией и ощущением, когда поэт сам является природой и не рефлектирует над своим творчеством, а сентиментальную с интроверсией и интуицией, когда поэт ищет природу и рефлектирует над ней, осознавая утрату непосредственности. он показывает, как шиллер в конечном счете приходит к выделению двух психологических типов реалиста, привязанного к объекту, и идеалиста, ориентированного на субъективную идею, и как эта типология перекликается с его собственной. в этой главе юнг также вводит важное понятие трансцендентной функции, которая возникает из напряжения между противоположностями и позволяет создать символ, выводящий личность на новый уровень развития, и которая является движущей силой индивидуации.

третья глава посвящена ницше и его концепции аполлонического и дионисийского начал, изложенной в рождении трагедии. юнг отмечает, что ницше, так же как и шиллер, интуитивно почувствовал фундаментальную противоположность, но истолковал ее как эстетическую проблему, как конфликт двух начал в искусстве. для юнга же аполлонизм и дионисизм это две глубинные психологические установки: интроверсия и экстраверсия, которые проявляются не только в искусстве, но и во всей психической жизни. аполлон бог меры, формы и индивидуации, его состояние подобно сновидению и соответствует интроверсии, это состояние внутреннего созерцания и порядка. дионис бог опьянения и экстаза, его состояние есть разрушение принципа индивидуации и слияние с коллективным влечением, что соответствует экстраверсии, это состояние растворения в коллективном и потери себя. юнг полемизирует с ницше, настаивая на том, что это не эстетическая, а глубокая религиозная проблема, разрешаемая не искусством, а иррациональным бессознательным актом, который он называет чудодейственным метафизическим актом эллинской воли. он также проводит параллель между дионисизмом и ощущением, а аполлонизмом и интуицией, тем самым дополняя свою систему четырьмя функциями, которые он вводит в своей типологии, и показывая, что ницше бессознательно выделил два иррациональных типа.

четвертая глава представляет собой анализ типологии фюрно джордана, который в книге характер с точки зрения тела и генеалогии человека выделял два типа на основе активности и пассивности, а также аффективности, и который был одним из предшественников юнга. юнг видит в типах джордана, которые он называет менее страстным и более страстным, свои экстравертный и интровертный типы, и показывает, что даже если терминология разная, суть различий та же. он подвергает критике смешение джорданом критериев, но в целом высоко оценивает его заслугу в описании аффективных различий, особенно его наблюдения за тем, как проявляются страсти у разных типов. юнг детально разбирает описания джорданом интровертной и экстравертной женщин, а также экстравертного и интровертного мужчин, показывая, как их поведение и внутренний мир соответствуют его собственной типологии, и как эти описания подтверждают его клинические наблюдения. он особенно подчеркивает, что у интроверта слабым местом являются необузданные страсти, которые прорываются наружу, а у экстраверта бессознательное и примитивное мышление, которое проявляется в неожиданных и неадаптированных суждениях.

пятая глава, посвященная поэме карла шпиттелера прометей и эпиметей, является одной из самых важных в книге, поскольку здесь юнг переходит от исторического обзора к анализу современного ему символического материала и показывает, как проблема типов решается в художественном творчестве. он видит в прометее и эпиметее не два типа личности, а две противоборствующие тенденции внутри одной души: прометей интровертная, эпиметей экстравертная. прометей предан своей душе, он отворачивается от мира и жертвует собой ради внутреннего опыта, он живет в мире идей и фантазий, в то время как эпиметей следует за совестью и коллективными нормами, растворяясь в объективном мире, он живет внешними событиями и общепринятыми ценностями. однако ни одна из этих установок не является достаточной, и обе ведут к трагедии. поэма описывает рождение из бессознательного прометея нового спасительного символа дара пандоры, который должен был обновить жизнь. этот символ должен был объединить противоположности и обновить жизнь, но мир эпиметея отвергает его, не понимая, что ведет к разрушению, потому что его сознание слишком односторонне. здесь юнг вводит важное понятие объединяющего символа, который возникает из напряжения между противоположностями и указывает новый путь развития, и который является ключом к индивидуации. он сравнивает этот процесс с восточными философскими концепциями, такими как брахман и дао, показывая их поразительное сходство с тем, что описывает поэт. брахман, как и дао, это объединение и снятие всех противоположностей, иррациональная и динамическая сущность, лежащая в основе бытия, это тот самый объединяющий символ. для индийской философии освобождение от пар противоположностей, двандва, это путь к спасению, к нирване. китайское дао это правильный путь, который объединяет инь и ян и ведет к состоянию детства, к источнику жизненной силы, к гармонии с миром. юнг также обсуждает относительность символа, показывая на примере пастыря гермаса, как поклонение женщине трансформируется в поклонение душе, в аниму, а на примере мейстера экхарта как бог оказывается не внешней, а внутренней психологической реальностью, состоянием души, которое зависит от человека. в конце поэмы происходит соединение прометея и эпиметея, уступающих место мессии символу новой, целостной установки, которая объединяет в себе оба начала и ведет к спасению.

шестая глава посвящена психопатологии и теории отто гросса о вторичной функции, который попытался дать физиологическое обоснование типологическим различиям. гросс объясняет типологические различия длительностью периода восстановления после нервного возбуждения, называя этот период вторичной функцией. тип с уплощенным сознанием, то есть экстраверт, имеет короткую вторичную функцию, что проявляется в поверхностности, социальности и быстрой смене впечатлений, он быстро реагирует и быстро забывает. тип с суженным сознанием, то есть интроверт, имеет продолжительную вторичную функцию, что ведет к углубленности, интенсивным аффектам и замкнутости, он долго переживает и долго восстанавливается. юнг принимает идею гросса как ценную рабочую гипотезу, но критикует его за то, что он считает решающим фактором длительность восстановления, тогда как, по мнению юнга, ключевым является интенсивность первичной функции, которая зависит от общего психического напряжения или либидо, от того, насколько сильно задействована психика. интроверсия это состояние напряжения, а экстраверсия разряженности, и это различие является более фундаментальным, чем физиологические особенности.

седьмая глава рассматривает эстетическую теорию воррингера, который выделял два противоположных импульса в искусстве эмпатию и абстракцию, и показал, как эти импульсы проявляются в разных культурах и стилях. эмпатия это процесс вчувствования, когда субъект проецирует свою жизнь в объект и растворяется в нем, что соответствует экстраверсии, это характерно для античного и западного искусства. абстракция это стремление отстраниться от объекта, найти убежище в закономерных, геометрических формах, что соответствует интроверсии и страху перед магическим влиянием объекта, это характерно для восточного искусства. юнг показывает, что обе эти установки являются механизмами приспособления и защиты, которые при одностороннем развитии ведут к диссоциации личности, и что искусство является одним из главных полей проявления типологических различий.

восьмая глава посвящена философской типологии уильяма джемса, который в прагматизме разделил философов на нежный и жесткий типы, и дал им блестящую характеристику. нежный тип рационалист, идеалист, оптимист и монист, он ориентирован на абстрактные принципы и внутренний мир, что соответствует интроверсии, он верит в силу разума и идеи. жесткий тип эмпирик, сенсуалист, материалист, пессимист и плюралист, он ориентирован на факты и внешний опыт, что соответствует экстраверсии, он доверяет только тому, что можно увидеть и потрогать. юнг соглашается с основной идеей джемса, но критикует его за то, что он сосредоточился исключительно на мышлении, упуская из виду другие функции, и что его классификация слишком интеллектуалистична. он также показывает, что прагматизм является лишь переходной установкой, подготавливающей путь к творческому разрешению конфликта через создание нового символа, и что сам джемс интуитивно чувствовал эту необходимость.

девятая глава анализирует биографическую типологию вильгельма оствальда, который делил гениальных ученых на романтиков и классиков, и показал, как эти различия проявляются в их жизни и творчестве. романтики, то есть экстраверты, реагируют быстро, легко заводят учеников и создают школы, но быстро истощаются, их жизнь полна событий и контактов. классики, то есть интроверты, реагируют медленно, работают в одиночестве, их труды трудны для понимания и часто получают признание лишь после смерти, их жизнь скрыта от посторонних глаз. юнг уточняет, что у интроверта реакция не медленнее, а направлена вовнутрь, и именно это сберегает его энергию, и что внешняя медлительность обманчива.

десятая глава, самая известная, дает общее и систематическое описание всех восьми психологических типов, и является своего рода кульминацией всей книги. юнг начинает с биологической аналогии: экстраверсия это стратегия высокой плодовитости и распространения, а интроверсия стратегия самосохранения и защиты, и показывает, что обе стратегии имеют право на существование. он подробно описывает экстравертный тип, для которого характерна ориентация на внешний объект, социальность, приспособление к среде, а его бессознательное является эгоцентричным и инфантильным, то есть компенсирует его односторонность. юнг выделяет четыре подтипа экстравертов. экстравертный мыслительный тип это интеллектуал, живущий по формулам и подавляющий чувство, которое становится неполноценным и прорывается в неожиданных формах. экстравертный чувствующий тип чаще женщина, ее чувства соответствуют социальным нормам, а мышление вытеснено и проявляется в примитивных суждениях. экстравертный ощущающий тип это реалист, ищущий сильных ощущений и наслаждений, живущий моментом и фактами. экстравертный интуитивный тип это искатель новых возможностей, авантюрист, быстро увлекающийся и быстро остывающий, всегда в поиске перемен. юнг также подробно описывает интровертный тип, для которого характерна ориентация на субъективный фактор, отстранение от объекта, внутренняя сосредоточенность, а его бессознательное приписывает объекту чрезмерную силу, то есть также компенсирует односторонность. он выделяет интровертный мыслительный тип, примером которого является кант, который следует за своими идеями, не заботясь об их социальной применимости, и подавляет чувство, становясь страстным и неловким в личных отношениях. интровертный чувствующий тип чаще женщина, внешне спокойная, но внутренне глубоко страстная и моральная, она подавляет мышление, которое становится примитивным. интровертный ощущающий тип ориентируется на интенсивность субъективного ощущения, а не на реальность объекта, и живет в архаическом мире образов, который для него более реален, чем внешний мир. интровертный интуитивный тип это мистик или художник, воспринимающий архетипические образы из коллективного бессознательного, он провидец, живущий в мире символов. юнг также подчеркивает, что наряду с ведущей функцией всегда существует вторая, вспомогательная функция, которая помогает сбалансировать личность и не является противоположной ведущей, что обеспечивает некоторую гибкость.

одиннадцатая глава представляет собой детальный словарь терминов, используемых юнгом, что делает его систему более строгой и понятной, и является незаменимым справочным материалом для читателя. в заключении юнг подводит итог, подчеркивая важность признания типов для понимания человеческих конфликтов и теорий, и говорит о социальном значении типологии. он утверждает, что каждая теория есть выражение типа своего создателя, и поэтому для одного и того же психического процесса существует множество равноправных объяснений, и что это не недостаток, а естественное следствие различия психологических установок. цель типологии не классификация, а критический инструмент для самоанализа и понимания собственной точки зрения, возможность увидеть ограниченность собственного восприятия и признать право на существование других точек зрения. приложения содержат четыре ранние работы юнга по типологии, которые показывают эволюцию его концепции от первых набросков до зрелой системы. первое приложение, озаглавленное к вопросу об изучении психологических типов, представляет собой доклад тысяча девятьсот тринадцатого года, где юнг впервые связывает интроверсию и экстраверсию с истерией и шизофренией и проводит параллели с философией джемса, эстетикой воррингера и поэзией шиллера и ницше. второе приложение, психологические типы, это лекция тысяча девятьсот двадцать третьего года, где уже четко различаются две установки и четыре функции, дается простое описание типов и их взаимодействия. третье приложение, психологическая теория типов, лекция тысяча девятьсот двадцать восьмого года, где юнг связывает типологию с историей развития понятия души и показывает, как дифференциация сознания привела к осознанию конфликта противоположностей. четвертое приложение, психологическая типология, лекция тысяча девятьсот тридцать шестого года, суммирует главные идеи и подчеркивает, что типология это критический инструмент для исследователя и практика, позволяющий избежать ошибок, вызванных личным уравнением. таким образом, психологические типы являются не просто учебником по классификации, а глубоким и многослойным исследованием природы человеческого духа, его истории и его бесконечных проявлений, которое открывает новые горизонты для понимания себя и других.