книга е8

эннеатип восемь, чья страсть определяется как похоть, представляет собой не просто жажду удовольствия, а скорее свирепый аппетит к захвату жизни силой, с интенсивностью и без меры. это характер, которому необходимо доминировать над окружением и удерживать скипетр власти, чтобы защитить себя от страха быть уязвимым, хотя даже сами они не решаются в этом признаться. больше всего они боятся контроля, обмана или предательства, поэтому возводят вокруг себя стену жесткости и бесцеремонности, проецируя самодостаточность, которая не всегда так крепка, как кажется. они не терпят правил и ограничений, которые им пытаются навязать другие, что приводит к столкновениям с институтами, начальством или структурами. их бунтарство часто является скорее инстинктивной реакцией, чем осознанным актом свободы. восьмерки движимы интенсивным желанием ощущать жизнь во всей ее полноте, действовать, принимать решения, находясь в грубом, прямом контакте с жизненной энергией, которая исходит из инстинкта и тела, часто резко и без фильтров. из всех инстинктивных типов восьмой самый физический и выносливый, с импульсивностью, которая кажется неиссякаемой, хотя их трудности с установлением контакта с нежностью делают их холодными или жестокими в повседневной жизни. они отдаются настоящему моменту, и поиск немедленного удовлетворения толкает их к принципу «все или ничего», что мешает им сделать паузу и поразмыслить над своими более глубокими эмоциями, которые они часто презирают, считая помехой. они обычно прямолинейны, порой до жестокости, и получают удовольствие от вызовов и конфронтации. они колеблются между защитной интенсивностью, чувством справедливости, которое может быть как подлинным, так и крайне корыстным, и потребностью в контроле, которая может стать тиранической и подавляющей, при этом они не осознают, что сокрушают тех, кого намеревались защитить. в любом из своих подтипов этот характер разделяет общую основу интенсивности, недоверия и жажды контроля, но каждый вариант придает свой оттенок этой страсти к доминированию над жизнью и избеганию уязвимости. наблюдая за восьмеркой в его многообразии, можно увидеть, как его гнев, желание власти и страх быть раненым определяют его стиль пребывания в мире и, в своих худших проявлениях, могут быть уподоблены поведению садиста, собственника или агрессивного утилитариста. самосохранительный подтип, называемый «удовлетворением», направляет свой импульс на обеспечение материальной безопасности и наслаждение жизненными удовольствиями. его территория, еда, время и деньги являются продолжением его власти и автономии, и любая угроза этому доминированию может вызвать прямой и сокрушительный гнев. он самый прагматичный и приземленный из трех подтипов. сексуальный подтип, называемый «собственничеством», проецирует свою инстинктивность восьмерки в сферу отношений, где интенсивность, страсть и желание слияния смешиваются с потребностью доминировать над другим. его способ подчинения эмоциональный и эротический, он колеблется между пылкой самоотдачей и постоянным подозрением. социальный подтип, называемый «соучастием», направляет свой импульс в сферу лидерства и защиты группы. это человек, который чувствует призвание быть проводником, защитником и авторитетной фигурой, защищая «своих» со смесью харизмы и бдительности. социальный восьмой следит за преданностью, анализирует динамику власти и стремится сохранить свою значимость, чтобы успокоить внутреннее недоверие. все три подтипа разделяют идентификацию с агрессором и глубокую ярость, которая активируется в ответ на несправедливость или любую попытку ограничить их желания. их бессознательная фиксация это месть: убеждение, что никому нельзя доверять и что, если они не возьмут то, что им нужно, никто им этого не даст. их внутреннее правосудие часто бывает более карательным и беспощадным, чем справедливым. все три подтипа также демонстрируют заметные различия в том, как они управляют гневом, властью, сексуальностью, удовольствием, человеческими отношениями и своим сильным недоверием. любовь опасная территория для восьмерки, хотя они и жаждут ее с интенсивностью. любовь подразумевает самоотдачу, а самоотдача несет риск зависимости и уязвимости. согласно концепции «трех видов любви», примененной к эннеатипам, восьмой страстно отдается эротической любви, но сохраняет жесткий контроль в интимной близости, используя секс как утверждение власти и жизненной силы. его интенсивность может стать собственнической и доминирующей. что касается любви-восхищения, они чувствуют уважение и связь с сильными и смелыми людьми, проявляя верность к тем, кого признают членами своего клана. однако их потребность восхищаться сильно ограничена их нигилизмом и недоверием. любовь-сострадание самая трудная для восьмерки, потому что она подразумевает открытие боли и нежности, снятие брони неуязвимости. тело восьмерки отражение его характера: основательное присутствие, уверенные шаги, грубоватый голос и широкие движения, которые естественно занимают пространство. восьмерка, в любом из своих подтипов, попадает в ловушку своей тяги к излишествам, к доминированию над другими и к отрицанию своей уязвимости. пути интеграции для преодоления этих ситуаций различаются для каждого из трех подтипов: самосохранительный может научиться превращать свой поиск удовольствия в щедрость, сексуальному необходимо научиться отличать интенсивность от настоящей любви, а социальный призван открыть, что его ценность зависит не от лидерства, а от его способности служить общему благу со смирением.

подтип самосохранения (удовлетворение, выживший, самый вооруженный)

страсть в сфере инстинкта у самосохранительного подтипа принимает особую форму, направленную на материальную безопасность, контроль над ресурсами и обеспечение благополучия в прагматичном и осязаемом смысле, охватывая такие аспекты, как деньги, дом или отношения. у этого подтипа наблюдается сильная потребность накапливать ресурсы, доминировать на своей территории и гарантировать, что ничто и никто не сможет угрожать его выживанию. страсть действует не столько как внешний взрыв энергии, сколько как сила, направленная на защиту того, что считается своим, и на создание контролируемой и безопасной среды. похоть направлена на то, чтобы убедиться, что ни в чем нет недостатка. это решительный, прямолинейный характер, который обычно немногословен и, кажется, устранил из своей жизни все нюансы. его похоть выражается как скрытая ненасытность: неутолимая потребность гарантировать себе удовольствие, сохранять безопасность и доминировать на своей территории. жизнь превращается в постоянный поиск немедленного и осязаемого удовлетворения. он не позволяет себе слабости или нехватки, потому что это означало бы потерю власти. он накапливает, наслаждается и защищает свое с яростной интенсивностью. однако эта жажда самоудовлетворения может стать ловушкой: чем больше он накапливает, тем больше боится потерять; чем больше себе позволяет, тем больше ему нужно. проблема этого голода в том, что он питается не только материальными или территориальными вопросами, но также часто проявляется в неуважительном использовании людей, извлекая из них выгоду благодаря своему таланту к доминированию, подчинению и запугиванию. внешне этот подтип может показаться не таким открыто вызывающим или экспансивным, но это не значит, что он менее интенсивен. он обычно проявляет себя через крайнюю самодостаточность, сопротивление зависимости от других и одержимость обеспечением своего выживания и комфорта. его инстинктивный импульс побуждает его гарантировать самодостаточность себе и своим близким, устанавливая жесткий контроль над своим окружением и ресурсами. он часто скрывает жесткость под маской добродушия, но его щедрость обычно зависит от его собственного видения верности и справедливого обмена. его похоть также может проявляться в сильной склонности к чувственным удовольствиям. работа это естественная территория для этого подтипа. весь этот импульс связан с глубоким подсознательным страхом уязвимости и предательства, который часто берет начало в детстве. в своей потребности защитить себя этот подтип развивает эмоциональную броню. у этого подтипа инстинкт самосохранения соединяется с похотью, создавая профиль, сочетающий интенсивность с прагматизмом. он самый практичный из всех восьмерок, а также «самый вооруженный», особенно в преследовании своих потребностей. похоть также означает импульсивность, которая может проявляться как в насильственных действиях, так и в защите близких. под этим скрывается нетерпимость к фрустрации и тревоге. другой характерной чертой является его видимая жесткость и зависимость от этого образа как источника безопасности. его могут воспринимать как внушительного и пугающего, но за этой броней скрывается глубокий страх хрупкости. инстинктивная страстность обычно проявляется открыто только в уединении, в кругу доверия. в этих пространствах он может выражаться с избытком ассертивности, жесткости и резкости. в кругу семьи те, кто живет с этим подтипом, часто терпят гневный и взрывной деспотизм. другие индивиды этого подтипа, напротив, кажутся менее страстными, с эмоциональной летаргией, соответствующей подавлению или отрицанию похоти. они проявляются как субъекты с притупленной сенсорной устойчивостью. страстная интенсивность в сфере сексуальности всегда присутствует, но является частью набора интенсивных потребностей, которые требуют настоятельного удовлетворения. выживание для этого подтипа не имеет излишеств, это все или ничего. он живет с интенсивностью, как в режиме непрерывного настоящего, где выживание оказывается под угрозой из-за любого неожиданного обстоятельства. его реакция на угрозу может быть чрезмерной, но изнутри он не воспринимает свою защиту как чрезмерную, скорее чувствует непонимание его потребности защищаться. недоверие является защитной эмоцией, производной от страха. чувствительность скрывается от сознания, и на ее место приходит слой жесткости. в уединении, когда приходит осознание глубокой боли, возникает невозможность ею поделиться. контакт и отступление переживаются в крайностях. в характере есть глубокое недоверие к получению чего-либо от другого. высокомерие и чрезмерное самосохранение могут привести к подозрительности. применение самосохранения ко всему изматывает, когда это осознаешь. отрицание отрицания это подтверждение экзистенциальной невротической слепоты. вследствие своей жизненной срочности он не чувствует или избегает чувствовать вину. чувствовать себя виноватым означало бы идти против самого себя. вина подавляется через предсознательный отбор. только когда он непосредственно наблюдает вред и боль, причиненные любимому существу, вина проявляется подлинно. мстительный нарциссизм может проявляться в фаллически-нарциссическом профиле. одинокая позиция, недоверие и циничное отвержение социального контакта выражают гнев на жизнь. этот подтип строит бункер, крепость, воплощающую интенсивность, направленную на создание защитного барьера. с этой позиции любовь может пониматься только с требованием абсолютной верности. похоть у подтипа самосохранения обычно проявляется более сдержанно, но когнитивная ошибка, связывающая интенсивность с полнотой, остается очень сильной. волнение, гиперактивность или избегающая двигательная экстраверсия проецируются «внутрь». этот подтип сочетает в себе эмоциональную интенсивность, инстинкт выживания и страх уязвимости. его интеграция заключается в том, чтобы научиться уравновешивать свою жизненную энергию, культивируя эмоциональную открытость. когда он хочет что-то сделать, он отдается этому всем своим телом, всем своим существом. жизнь для него не в доверии, а в том, чтобы чувствовать себя организмически живым. излишество в удовлетворении любого желания приводит к тому, что он не останавливается, пока не дойдет до предела. он очень чувствителен к тому, когда его «задевают», но это переживается не как чувствительность, а как слабость. все можно прочитать в ключе выживания. его способ проживания времени как постоянной срочности означает, что планирование отвечает необходимости обеспечить контроль.

характерная невротическая потребность самосохранительного подтипа удовлетворение, которое представляет собой скорее нетерпимость к фрустрации от невозможности получить желаемое, чем само обладание. это стремление удовлетворять свои потребности приводит его к преувеличенному, лишенному нюансов эгоизму. он выживший, который знает, как выживать в самых трудных ситуациях и как добиваться своего. эта потребность берет начало в первичной детской потребности удовлетворять или управлять физиологическими и аффективными потребностями, которыми окружение пренебрегало. это компульсивная потребность, связанная с детским опытом недостаточной заботы. компульсия не всегда отвечает гедонистическому импульсу, а часто является стратегией эмоционального выживания. сексуальность переживается не как эмоциональная отдача, а как завоевание, как акт радикальной автономии. поиск удовлетворения проистекает из интенсивного желания укрепить личную безопасность через владение вещами и людьми. это удовлетворение ищется абсолютно и бессрочно. эгоизм, который кажется проявляться, на самом деле отвечает на срочную необходимость удовлетворить важные потребности. компульсивный поиск удовлетворения лучше понимать как защитную реакцию на эмоциональную боль. существует внутреннее ощущение «недостаточной готовности» к встрече с жизнью. потребность в удовлетворении также связана с конфликтом с обществом через мстительное отношение. он стремится удовлетворять свои потребности антисоциальными методами. функциональный эгоизм «выжившего» находит идеологическое оправдание в жизненном опыте. этот пессимистический подход способствует оборонительной позиции. он самый хрупкий, самый беззащитный, самый отрицаемый в своем бытии из трех подтипов. у него сила действует как броня, которая не только защищает, но и изолирует. как вторичная потребность, он обычно живет в постоянном противоборстве с жизнью, чтобы ни в коем случае не уступать и не сдаваться. вина переживается как онтическая вина за сам факт существования. желание, особенно когда оно интенсивно, неизбежно ведет к страданию. у этого характера наблюдается инерция «коллекционирования» красивых и символических объектов, успешных опытов и людей. тело это не просто средство для действия, а территория онтологического утверждения. оно закаляется, укрепляется, становится неприкосновенным. эти отношения с телом не всегда полны любви, они часто утилитарны и даже тираничны. один из самых парадоксальных узлов это конфликтные отношения с чувством заслуженности. с одной стороны, он ведет себя так, будто имеет право на все, но с другой несет в себе бессознательное убеждение, что не заслуживает ничего. этот двойной паттерн порождает постоянное напряжение между требовательностью и недоверием. корень этого парадокса лежит в детском опыте выживания без разрешения нуждаться.

межличностная стратегия и иррациональные идеи самосохранительного подтипа проистекают из его фиксации на мести и бунтарстве. месть описывает центральную фиксацию, это характерологическая структура, стремящаяся к власти и контролю. любопытно, что эта установка редко бывает очевидна для того, кто ее переживает. многие не узнают себя в роли мстителей и не понимают, почему они вызывают напряжение. наранхо также связывает эту динамику со словом бунтарство: сопротивление подчинению, противостояние авторитетным фигурам. люди со страстью похоти глубоко не доверяют доминирующей культуре и предпочитают, чтобы их считали «плохими», чем быть вынужденными изображать лицемерную доброту. их бунтарство это радикальная защита своих импульсов. исходя из этого, восьмерка утверждается в идентичности вершителя правосудия. у подтипа самосохранения фиксация приобретает более сдержанный, скрытый оттенок: это образ верного друга или ожесточенного защитника. его видение мира превращается в поле битвы, где выживают только сильные. жизненный девиз: «я защищаю, я сопротивляюсь, мне ничего не нужно». его эгоизм проявляется в том, что он отдает приоритет своим личным потребностям. он не осознает свой эгоизм и отсутствие эмпатии. его эгоизм это не подлинный контакт с самим собой, а потребность утвердить свою власть. в здоровом эгоизме есть ясный контакт с наслаждением, но для восьмерки удовольствие превратилось в установку, ориентированную на интенсивное удовлетворение. страдание, боль и хрупкость не признаются, а отрицаются и проецируются вовне. действие рождается не из подлинного желания, а из необходимости сбросить скрытую тревогу. люди с этим характером маскируют избегание боли под удовольствие. эннеатип восьмой самосохранения обычно рассеян и невнимателен к сигналам других. он не замечает нюансов. доверие связано с союзом: если другой подчиняется, он становится верным союзником. он не осознает, что уже установил неявное условие: отношения действительны только до тех пор, пока другой согласен с его видением. его ориентация на действие определяет его способ бытия в мире, сосредоточенный на конкретизации. внимание поглощено достижением ощутимых результатов, а связь с внутренним опытом игнорируется. он отдает много, но забывает о себе. когда другие начинают сомневаться, возникает фрустрация и ощущение потери контроля. собственная нехватка не признается, но проецируется на других. принятие своей нехватки означало бы взять на себя ответственность. он начинает судить других за их хрупкость. если кто-то согласен с его точкой зрения, его используют, но не строят с ним настоящей связи. активируется интерпретация происходящего, служащая отрицанию его самых глубоких желаний, таких как быть любимым. воля восьмерки стоит выше всего остального, особенно его хрупкой части. он собирает информацию, чтобы знать, как действовать, когда все рухнет. избегая контакта со своей уязвимой частью, он превращается в абсолютного разрушителя. он обесценивает все и всех. другие чувствуют себя под серьезной угрозой. месть становится его механизмом контроля. он дегуманизирует и разрушает. накопленная обида действует как линза. внутренняя интенсивность проявляется в виде навязчивых мыслей. невротическое мышление исходит из восприятия мира как глубоко враждебного. отрицание как защитный механизм отдалило его от подлинного контакта с другими. отрицание защищает от страдания, но также блокирует открытость. связь у этого подтипа строится на основе молчаливых пактов. эмоциональное выражение остается за скобками. если есть предательство, разрыв немедленный. его иррациональные идеи включают убеждения, что проявлять слабость опасно, что ему никто не нужен, что жизнь это борьба, что лучше защищать, чем доверять, что любовь это молчаливый пакт, что нежность его ослабляет, что тот, кто его предает, исчезает, что сентиментальность бесполезна, что если признают его силу, значит любят, и что никто не может ему приказывать.

другие характеристики самосохранительного подтипа включают постоянную и глубокую ненасытность, которая не ограничивается едой или сексом, а пронизывает весь его жизненный опыт. его тело становится основным средством связи с миром. его связь с чувственным имеет сокрушительную силу. физическое удовольствие становится быстрым способом успокоить глубокие тревоги. его главная борьба не поддаться боли, которая живет в нем. жесткость это печать на его личности, которая часто проявляется как неприступный характер. он развивает недоверчивый взгляд на окружающий мир. его независимость переживается как субъективное ощущение способности достигать целей. он предпочитает дистанцию публичности и молчание. он верит, что в глубине души все действуют так же, как он. он все себе прощает, будучи убежденным, что имеет право на любое действие. он не интересуется жизнью других и ищет информацию только для контроля. он не может сопереживать, потому что диссоциировался от своих эмоций. его мир это мир действия, желания и удовлетворения. он не живет в уме или воображении. когда он сравнивает себя с другими, он делает это, чтобы измерить силу. он развивает очень выраженный территориальный инстинкт. его дом, вещи и близкие воспринимаются как продолжение его самого. его отношение к социальным нормам своеобразно, он руководствуется очень личным чувством этики. у него низкая терпимость к внешней власти. его склонность создавать рутины вокруг удовольствия является глубоко укоренившейся чертой. нетерпеливость часто сопровождается вспышками агрессии. он сопротивляется власти и презирает нормативное.

эмоциональность и фантазия самосохранительного подтипа характеризуются тем, что его эмоциональность заключена в капсулу, защищена броней. он создает образ жесткости и бесчувственности, но эта холодность стратегия выживания. для него эмоциональность связана не с уязвимостью, а с удовлетворением. существует тенденция связывать интенсивность с ощущением контроля. он может убедить себя в своей эмоциональной чувствительности, но на самом деле испытывает высокую реактивную интенсивность. с детства он усвоил, что эмоциональность опасна. поэтому он развивает структуру личности, основанную на власти и контроле. стресс и тревога обычно проявляются соматически. он разделяет с другими восьмерками восприятие того, что усталость это симптом серьезной болезни. болезнь несет с собой реальность уязвимого тела. зависть переживается с раздражительностью и никогда не признается публично. перед лицом эмоции он выбирает бегство или соперничество. переход к более интегрированной эмоциональности подразумевает процесс деконструкции брони. ключ принять уязвимость как часть человеческого опыта. детство многих представителей этого подтипа отмечено родительской фигурой, которая вторгается в эмоциональное пространство. в ответ на вторжение ребенок ожесточается. он учится, что выражать эмоции опасно. гнев становится защитным барьером. этот подтип меньше всего позволяет себе явное выражение гнева. ненависть иногда является эмоцией, которую трудно выдержать. в терапевтическом процессе он может обнаружить, что ненависть, проецируемая вовне, на самом деле является выражением ненависти к себе. когда он начинает эмоционально открываться, он чувствует, что теряет власть. истинный рост заключается в том, чтобы позволить себе переживать уязвимость, не интерпретируя ее как поражение. терапевтическая работа помогает восстановить более сбалансированные отношения с эмоциональностью. у этого подтипа эмоциональность переживается не с глубиной, а заменяется интенсивностью. вместо подлинной связи с эмоцией существует срочная необходимость ее разрешить. процесс эмоционального открытия включает в себя постепенное снятие брони. в этом подтипе есть шизоидный компонент, склонность к стратегии «ухода». его изоляция это скорее пространство, полное активности и движения. его фантазии обычно не романтичны, а представляют собой сценарии выживания. его ум ориентирован на конкретное, на то, что можно материализовать. если у него и есть преобладающая фантазия, то это фантазия о всемогуществе. бессилие неприемлемый вариант. за предпочтением транперсонального скрывается разочарование в человеческом состоянии. он стремится превзойти человеческое состояние через отрицание. насилие часто проявляется в безразличии и бесчувственности к другим. он не воспринимает другого как полноценного человека. его присутствие непроницаемо и передает скрытое напряжение. он не вызывает нежности, он вызывает дистанцию. он живет в режиме хронической обороны. он подходит к тайне с недоверием и вызовом. его импульс не предаться абсолюту, а помериться с ним силами.

детство самосохранительного подтипа обычно отмечено ранним опытом насилия, небезопасности или отсутствия защиты. конфликт это почти постоянное состояние. ребенок воспринимает мир как угрожающую среду. в ответ он направляет свои ресурсы на защиту. он вооружается броней, которая отрицает его хрупкость. его часто клеймят как «плохого» ребенка. этот ярлык оставляет глубокий след беспомощности. он эмоциональный сирота. его жесткость и изоляция мстительный ответ на это сиротство. его детство это не этап игры, а поле битвы, где выживание становится приоритетом. он строит внутреннее убежище, обычно телесное. согласно теории привязанности, его безопасная база строится внутри него. родители часто бывают жестокими или отсутствующими. антисоциальное поведение во многом зависит от отношений с матерью. мать часто воспринимается как жестокая, навязчивая или холодная. когда мать воспринимается как слабая, отец может взять на себя травмирующую функцию. для этого ребенка любовь ассоциируется с предательством. отец часто «прощается» по мере взросления юноши, так как он идентифицируется с мужскими ценностями. в случае женщин, мать «прощается» как слабая, и фигура отца оказывается самой трудной для принятия. с лакановской точки зрения, он сам себя возводит в абсолютный закон. он не признает людей в их целостности, а только в той мере, в какой они ему полезны. с этой позиции фаллического отца никто не признается как настоящий авторитет. рассказы о детстве отмечены крайне неблагополучными семьями. насилие настолько интериоризировано, что мягкость невыносима. тело формируется в этой среде. раннее ожесточение это способ адаптации к чрезвычайно жестокой среде. в детстве появляется жестокая ясность относительно неотъемлемых прав детства. отсутствие защиты порождает глубокое разочарование в людях. нежность может проявляться к животным и детям. детство часто является периодом постоянной конфронтации. эта постоянная подверженность опасности порождает потребность брать контроль на себя. в таких условиях нежность или уязвимость не являются доступными эмоциями. диссоциация является частой реакцией. жесткость это видимое выражение необработанной боли. еще одна постоянная это ощущение непринадлежности. семья предстает как враждебная среда. эта атмосфера раннего отвержения порождает паттерн радикального отчуждения. его внутренний кодекс может показаться строгим, но в его основе лежит стремление к порядку и безопасности. исходя из этой логики, агрессивность переживается как принцип эмоциональной справедливости. детство отмечено не только конфликтом с родителями, но и сложными отношениями с властью в целом. в отсутствие действенных внешних фигур он строит свою собственную систему внутренних законов. это чувство присвоения пространства возникает из необходимости создать собственную территорию. его адаптивная стратегия основана на ранней саморегуляции. преобладает моторика. на телесном уровне он проявляет сильную инстинктивную ориентацию. боль фильтруется или отрицается. эта отстраненность отражает центральный парадокс: чем он чувствительнее, тем больше ему нужно ожесточаться. этот панцирь формирует особый способ взаимоотношений, основанный на присвоении. в конечном счете, ищется не столько власть, сколько убежище. его самый большой вызов научиться открываться для настоящей связи. привязанности оказываются глубоко поврежденными. семья это продолжение его самого. ключом к его поведению является не насилие, а потребность в верности и структуре. этот же механизм может стать барьером для настоящего доверия. любовь и привязанность окрашены подозрением. нежность ассоциируется с зависимостью, а зависимость с унижением. этот отказ стратегия выживания. его жесткость это броня для защиты крайней чувствительности. под этой броней есть ребенок, который научился не чувствовать. эннеатип восемь самосохранения это выживший в собственном детстве. ключом к его выживанию было предвосхищение. он не просто выживает, он навязывает свою волю своей истории.

персона и тень самосохранительного подтипа раскрывают его маску закаленного характера, которая предстает с почти мифической прочностью. это функциональная броня, выстроенная для защиты от враждебной среды. человек предстает жестким, цельным, без трещин. эта маска не выбор, а жизненная необходимость. образ, проецируемый на мир, это образ того, кому ничего не нужно. маска это также послание: «не подходи». в этой маске есть сдержанность, функциональность, аскетизм. маска приварена по необходимости. этот характер обладает физическим ощущением неуязвимости. его персона основана на том, чтобы не показывать слабости. это эмоциональное подавление не результат сознательного решения, а инстинктивной программы. для этого характера выглядеть ярко это риск. его способ представления себя миру тесно связан с выживанием. он не раскрывает свои карты легко. он презирает тех, кто обращает внимание на имидж. что касается общества, он воспринимает людей как лицемеров и трусов. эта оценка исходит из телесного опыта предательства. его способность видеть сквозь формы обратная сторона его трудности в доверии. его тень глубоко чувствительна. скрывается не насилие, а хрупкость. тень состоит из нежности, невинности, потребности быть любимым, грусти, страха покинутости. также доброта является частью тени, потому что он ассоциирует ее с наивностью. его неверие указывает на скрытый гнев на жизнь. его мизантропия не идеологическая, а эмоциональная. для него отсутствие защиты в детстве порождает глубокое отчуждение от людей. присвоение семьи и территории это часть его мести. взрослый обычно представляет собой характер, который пожирает самого себя требовательностью. он живет так, будто бессмертен. он не заботится о себе, не слушает себя, не отдыхает. его способ искать любовь парадоксален: ему нужно, чтобы им восхищались, но он презирает потребность в любви. подавление уязвимости порождает постоянное напряжение. он ранит себя через излишества. он также наказывает себя морально. его кажущаяся сила это не здоровье, а подавление. под его броней защищается подавленная чувствительность. интеграция происходит только когда он понимает, что не был виноват. деструктивное для других связано с тем, что он является силой навязывания в мире. его энергия без сознательного направления превращается в насилие. он не адаптируется, а навязывает. он не слушает, а доминирует. ему нужно, чтобы другие подчинялись. его сила может сокрушить. он использует правду как оружие. он может создавать напряженную атмосферу. он не осознает, сколько вреда причиняет. он может быть очень жестоким. его присутствия достаточно, чтобы сеять страх. он не дает вторых шансов. люди вынуждены подстраиваться под него. он способствует неблагополучию в мире, когда превращает свою рану в идеологию.

сексуальный подтип (собственничество, интенсивный, соблазнитель)

страсть в сфере инстинкта у сексуального подтипа направлена на отношения. похоть в сексуальной сфере связана со стремлением к обладанию и доминированию над другим. это стремление может распространяться на вещи и ситуации. сексуальный восьмой любит привлекать внимание, быть замеченным, даже если для этого приходится прибегать к провокациям. для него жизненно важно завладеть любой сценой. он создает внешний образ силы, уверенности и «подлинности». похоть идет рука об руку с соблазнением, и сексуальный восьмой демонстрирует это соблазнение не только в общении один на один, но и в любых других отношениях. ему необходимо завладеть сценой и стать центром любого собрания. этот эннеатип соблазнитель, но его соблазнение основано на создании образа силы и бунтарства. это самый антагонистичный из восьмерок и самый склонный к открытой антисоциальности. похоть для этого подтипа связана с поиском интенсивности в связях, в отношениях, в контакте с другими людьми, которые заставляют его чувствовать себя живым, потому что внутри есть глубокое ощущение пустоты. эта пустота возникает из-за агрессивного неприятия мира. способ уйти от этого ощущения отсутствия жизненности это поиск интенсивности, особенно через отношения. эта восьмерка также самая эмоциональная: она твердо верит в любовь, в отличие от других подтипов, и поэтому ищет ее в каждых отношениях, хотя и путает ее с собственничеством. для этого подтипа любовь это цель, место, куда можно прийти, используя сексуальность как преддверие. его невроз оправдывается идеей, что можно достичь полного слияния с другим человеком. этот поиск полного слияния основан на очень физическом ощущении и предполагает переживание того, что можно проникнуть внутрь другого. невроз заключается в ощущении, что пережить это значит вернуться в рай. сексуальный восьмой нуждается в связи, чтобы существовать, поэтому он также самый романтичный. он ищет любовь как рай, из которого был изгнан. это своего рода вампир, который ищет людей, с которыми можно установить настолько интенсивные отношения, чтобы сделать их своими. его иррациональная идея заключается в ощущении, что отношения подлинны, если они интенсивны. его рана обычно связана с отношениями с матерью. связь с ней часто окрашена унижением и насилием, а также определенной сексуализацией. перенос похоти в сексуальную сферу это способ попытаться снова почувствовать ощущение полного единения, испытанного в какой-то момент с матерью. ощущение полного единения было заменено ощущением покинутости и несправедливости. аспект сексуализации часто присутствует в их биографиях. сексуальные представители восьмерки явно склонны к капитуляции в отношениях, но эта капитуляция капитуляция ребенка, который не смог быть таковым. его характер направлен на то, чтобы избежать предательства. для этого он создает связи, в которых становится для партнера всем. за этим стоит панический страх покинутости и одиночества. в их детстве присутствовало сильное чувство одиночества. им трудно поддерживать дружеские отношения, потому что они недостаточно интенсивны. дружба используется в зависимости от удобства. с партнером отношения более слитные. они нуждаются в том, чтобы их принимали со всеми их полярностями. образ, с которым они идут по жизни, это образ «плохого парня» или «плохой девчонки». они ищут в партнере принятие обеих полярностей. недоверие к тому, что они могут получить любовь, заставляет их постоянно испытывать партнера. похоть делает этот тип особенно соблазнительным. его поведение может напоминать поведение хищника. ему необходимо постоянно подтверждать свою ценность в сексуальных отношениях. сексуальный восьмой может показаться более романтичным и эмоциональным. его внутреннее самоощущение это ощущение пылкого и любящего человека. он связывает страсть с чем-то опасным. вовне он проецирует образ холодного и бесчувственного человека. в основе лежит стремление к манипулированию другим. в сравнении с остальными сексуальными характерами триады действия, сексуальная восьмерка «съедает» другого и не видит его, и так чувствует себя живой.

характерная невротическая потребность сексуального подтипа собственничество, которое развивается двояко и связано как с обладанием другим человеком, так и с обладанием сценой. чтобы завладеть сценой, он становится экспертом в использовании чар соблазнения. эта страсть к собственничеству фокусируется на захвате другого в отношениях. его сила проистекает из большей соблазнительности. обладать человеком значит знать о нем все, иметь возможность входить в него. это как если бы сексуальный восьмой хотел вампирить важных для него людей. он чувствует, что, когда он заключает с кем-то договор, в котором он отдается, а взамен обладает, возникает пожизненный союз. этот договор обычно негласный. собственничество порождает интенсивность. цель найти того, кто умеет любить его безусловной любовью. он как будто говорит: «вы не любили меня так, как я заслуживал, и теперь я найду того, кто будет любить». одним из ключевых моментов в их личном процессе является осознание того, сколько вреда они причинили тем, кого любили. их нетерпимость к фрустрации является фитилем, поджигающим вулкан их гнева. ссоры и споры их естественная экосистема. константа связывает секс с властью и ощущением силы. при использовании этой силы часто проявляется удовольствие от унижения другого человека. формируется невротический цикл, в котором сексуальный восьмой чувствует, что только в интенсивных отношениях можно сдаться, но в обмен на эту сдачу он чувствует себя вправе обладать властью и унижать другого. для них нет четкой разницы между любовью и собственничеством. они путали любовь с обладанием, потому что на собственном опыте убедились, что любить значит иметь право владеть. в их свидетельствах часто встречается восприятие любви как нестабильной связи. общий опыт заключается в том, что им пришлось очень быстро повзрослеть. собственничество это усвоенный в детстве урок. то, что объединяет их свидетельства, это потребность в безопасной связи. собственничество связано с безумной идеей, что любви не существует, и они заменяют ее чувством собственности. тоска по слиянию переносится на животных или вещи. также присутствует чувство необходимости быть сильнее одного из родителей. владение и доминирование это константы в партнерских отношениях. для них владение и доминирование связаны с любовью. это собственничество подпитывается иррациональной идеей о том, что другой должен принимать их «такими, какие они есть». за этим стоит поиск безусловной любви. их страстное желание найти кого-то, на кого можно выплеснуть всю накопленную нежность. проблема возникает, когда этой безусловности не случается. в глубине души лежит глубокое чувство собственной недостойности. они поверили, что были «плохими детьми» и не заслуживали любви. способ вернуть это достоинство завладеть любовью другого человека. существует ассоциация любви с конфликтом. есть даже безумная идея о том, что собственничество связано с властью решать, жить кому-то или умереть.

межличностная стратегия и иррациональные идеи сексуального подтипа связаны с его фиксацией на бунтарстве. он предстает бунтарем и превращает это бунтарство в своего рода добродетель, чтобы очаровывать и пленять. ему нравится выставлять его напоказ. бунтарство это фиксация этого эннеатипа и его способ представлять себя другим. он самый инстинктивный и страстный. ичазо называл местью фиксацию, но наранхо пришел к выводу, что более точным является рассмотрение бунта. месть следует понимать не просто как акт мщения, а как мировоззрение. люди этого эннеатипа видят в мести надежду свести счеты с жизнью. у сексуального подтипа месть больше сосредоточена на личных отношениях. если близкий человек его подводит, он платит за это. его сила направлена на то, чтобы не соприкасаться с бессилием. первая месть связана с фигурой матери или отца. для эннеатипа восемь характерна большая вера в свои природные импульсы, чем в голос властей. сексуальный восьмой предстает как самый «плохой», показывая себя как человека, осознающего свое малое уважение к социальным условностям. его иррациональные идеи включают убеждения, что он должен обладать властью, что никто не может ему приказывать, что жизнь это джунгли, что проявлять уязвимость значит рисковать жизнью, что цель оправдывает средства. для них обладать властью над другим это фундаментально. они дают клятву, что никто больше не унизит их. чтобы сдержать эту клятву, необходимо стать бунтарем. в его репертуаре идей глубоко укоренилось, что он не склонится ни перед кем. есть своего рода удовольствие в унижении того, кто этого заслуживает. невротически он убеждает себя, что может доверять только себе. он ясно понимает, что «будет по-моему». одно из его безотказных оружий правда. он думает, что «все лицемеры, кроме меня». бунтарство также развивается как способ символически воздать миру за полученную боль. цикл постоянной борьбы способ утвердить, что унижение больше не будет принято. парадокс бунтарства в том, что, стремясь защитить, оно отделяет от желаемой любви. его иррациональные идеи о любви включают мысль, что он найдет кого-то, кто поймет и полюбит его по-настоящему. невротически он думает, что единственная реальная доверительная связь с партнером. когда он чувствует нападение со стороны партнера, он чувствует себя вправе нападать и действовать собственнически. процесс противостояния страхам не является легким. на соматическом уровне они несут напряжение. на эмоциональном уровне они могут испытывать грусть и замешательство.

другие характеристики сексуального подтипа включают интенсивность, которая ощущается даже в его дыхании. за этим поведением стоит механизм, позволяющий чувствовать себя живым. в этом поиске интенсивности есть отрыв от любящей части. они высокомерны и считают, что обладают абсолютной истиной. они видят других как фальшивых и не стесняются «встряхивать» их. через доминирование они избегают проигрыша. они используют провокацию как способ доминировать. существует одержимость нарушением границ. их порог фрустрации очень низок. они импульсивны и действуют раньше мысли. они циничны и считают свою свободу и удовольствие высшим благом. они ставят себя вне рамок общепринятого. они предпочитают ни в чем не нуждаться. они предпочитают, чтобы все было по-ихнему. они предстают перед другими, занимая роль «плохого». существует идентификация с этой чертой и гордость за это. они наслаждаются, причиняя страдания другому. они садисты и получают удовольствие, заставляя другого потерять контроль. им нужно, чтобы их видели, и они шумные. они защищают тех, кого считают своей семьей. они открыто выступают в роли вершителей правосудия. верность очень важна для них. есть жесткость как внутренняя, так и внешняя. они постоянно ищут удовольствие и наслаждение. они не переносят скуку. они нарушают правила и кичатся этим. они имеют властный вид и излучают уверенность. они считают, что за ними последнее слово. они нуждаются в своей собственной территории. у них особая связь с животными и природой. это самый соблазнительный из восьмерок. во влюбленности есть интенсивность, и они верят в романтизм. они предстают как сексуализированный человек. мужчины обычно очень мужественны, а женщины маскулинизированы. они открыто проявляют соперничество.

эмоциональность и фантазия сексуального подтипа характеризуются тем, что, хотя он не является особенно эмоциональным, он может проявлять или чувствовать больше всего эмоций среди подтипов. на любое чувство всегда будет реакция. эмоциональный мир сложно прост. будучи характером действия, он не задерживается на эмоциях. эмоции, связанные с уязвимостью, он захочет отбросить. сложность начинается с эмоций, которые отрицаются, таких как страх, зависть, стыд, вина, грусть. отсутствие контакта с ними приводит к вредным действиям. это контрфобический характер. страх маскируется под недоверие. зависть не признается, а презирается. стыд это чувство, которое не любят даже называть. вина почти как трусость. если он воспринимает партнера как свою собственность, он овеществляет его. вина это дверь к эмпатии. контакт с болью дается нелегко. уязвимость равна смертельной опасности. перед лицом боли сексуальный восьмой может отступить и казаться холодным. другая возможная реакция на боль месть. при личной работе он может научиться входить в контакт с эмоциями. его специальность это гнев. гнев скрывает многие другие эмоции. гнев может привести к ярости и насилию. что касается фантазий, он не является особенно фантазийным характером. у него могут возникать фантазии, где он чувствует себя могущественным и восхищенным. есть потребность в оценке. в отношениях с партнером много фантазий о предательстве. это нарциссический характер, поэтому появляются фантазии, где он уникален. такого рода фантазии мешают ему войти в контакт с неуверенностью. появляется много фантазий, где он дерется и показывает силу. воображение и фантазия в целом недоступны, так как это заставило бы его признать существование мира, который невозможно контролировать.

детство сексуального подтипа характеризуется фиксацией в генитальной фазе. к этому моменту нежность и контакт со своими нехватками постепенно засыпают. цена достижения этой фазы включает построение защиты отрицания и путаницу в сексуальности. у этого подтипа есть важный контакт с эмоциональностью в раннем возрасте, который был вытеснен. фиксация на собственничестве это осадок, оставшийся как невротическая форма. обладание становится замещающим способом удовлетворить потребность в любящем контакте. самое частое слово в их детском опыте выживание. с самого раннего возраста ребенок понимает, что быть сильным единственный путь вперед. нередко они переживали сложные роды. по мере развития начинаются переживания, которые формируют характер. сцены, где халатность взрослого становится карательной. это формирует характер, который становится все более жестким. демонстрация сильной и могущественной части способ отразить внешнюю враждебность. ребенок начинает проявлять большее стремление к изоляции. он учится вооружаться снаряжением силы и уверенности. есть точное событие в детстве, когда ребенок больше не будет терпеть агрессивное поведение и напрямую противостоит взрослому. появляются мысли, что «больше он никогда так со мной не поступит». они осознают наличие переломного момента в отношениях с родителями. происходит внутренняя ассоциация, что именно демонстрация силы делает их неуязвимыми. скрытая сторона защиты основана на отрицании и самоубеждении во всемогуществе. опыт боли и незащищенности не проходит бесследно. махинации мести в детстве настолько сильны, что у ребенка возникает идея убить одного или обоих родителей. в тени этой фантазии скрывается сильное желание умереть. агрессивная позиция разрастается как способ существования и выражения любви. характерно стремление ускорить время, чтобы повзрослеть. несмотря на кажущуюся сверхчеловеческую силу, внутри есть сломленная часть. они снова и снова доводят до предела ситуации и людей, чтобы проверить, достойны ли они любви.

персона и тень сексуального подтипа раскрывают его парадоксальную тень, которая скрывает именно то, что другие считают достоинствами. он ассоциируется с персонажем «плохого» и наслаждается демонстрацией этого образа. его тень это уязвимость, хрупкость, чувствительность, страх, зависть, грусть и зависимость. потребность в другом сосредоточена почти исключительно на партнере. за собственничеством стоит страх остаться одному. потребность в другом является спусковым крючком для насилия и собственничества. в детстве зависимость не уважалась. они чувствовали, что не могут положиться на родителей. зависимость тогда становится признаком слабости. один из защитных механизмов отрицание. в отношениях с партнером они могут быть нежными и открытыми. за агрессивностью скрывается требование быть принятым. если партнер не отвечает ожиданиям, начинается наказание через «требование правды». если наступает бессилие, вспыхивает насилие. нежность также принадлежит тени. они могут быть нежными в интимных ситуациях. зависимость от веществ может позволить соприкоснуться с хрупкостью. характер предстает бунтарем, но если он может доверять авторитету, он также может отдаться. доброта это добродетель, которая остается в тени. в тени также находятся страх, зависть, неуверенность. вина это отрицаемое чувство. контакт с виной может вызвать эмпатию. стремление к принадлежности проецируется на партнера. деструктивное для себя это эмоциональная жесткость. ожесточение делает их бесчувственными. чувствительность также принадлежит тени. деструктивное связано с обесцениванием тонких энергий.

социальный подтип (соучастие, бунтарь-идеалист, вершитель правосудия)

страсть в сфере инстинкта у социального подтипа проявляется у характера, который кажется противоречивым: это «антисоциальный социал». человек, который занимается социальными вопросами, но выступает против социальных норм, считая их фальшивыми и несправедливыми. бунтарь и нонконформист, он вкладывает свою энергию в борьбу с лицемерием и установленной властью. его раны заставляют его идентифицировать себя с исключенными и угнетенными, с импульсом спасти их. в детстве они сталкивались с жизненными несправедливостями и взяли на себя миссию противостоять тираниям. эта миссия проявляется как живой и прямой импульс. социальный восьмой это ребенок, который стал жестоким, защищая свою мать. его насилие проистекает из солидарности. похоть у этого подтипа пронизана героическим нарративом. ему необходимо чувствовать, что его жизнь служит чему-то большему. жизненное возбуждение достигается в борьбе с несправедливостью. это тип, который наслаждается конфронтацией. похоть становится неудержимым движением к действию. социальный восьмой всегда мобилизован. эта компульсия к действию сопровождается презрением к паузе. похоть интенсивна в социальном плане, когда необходимо разоблачать несправедливое. это его способ искупить злоупотребление властью, пережитое в детстве. они тратят большую часть своей энергии на социальные преобразования. власть воспринимается как злоупотребляющая. внутренний мир пронизан структурным недоверием. эта позиция приводит к структурному одиночеству. часто с детства они начинали работать, поддерживая семью. у социального подтипа нетерпимость к подчинению находит выход в лидерстве. он защищает свою группу и взамен ожидает безоговорочного союза. обладание другим является условием для того, чтобы чувствовать себя признанным. в повседневной жизни похоть проявляется в необходимости лидировать в любой группе. эта тенденция может вызывать восхищение, но также страх. люди этого характера имеют стремление быть в центре внимания. их критика может иметь ценность, но способ действия преувеличен. результатом является личность, живущая в вечном поле битвы. среди восьмерок социальный подтип самый интеллектуальный. он накапливает знания как оружие для своих битв. его идеалы подвержены влиянию импульса к доминированию и мести. похоть создает персонажа сильного, но также закрытого и доминирующего.

характерная невротическая потребность социального подтипа соучастие, которое характеризует его отношения. это негласный пакт о верности и взаимной защите, направленный на контроль и доминирование. это отражение соучастия, которое ему пришлось проявлять в детстве. в его биографиях часто встречаются истории социальных трудностей. ему уже с детства пришлось чувствовать, что он должен защищать униженных. его социальные амбиции преследуют цель вернуть им место. его узы это узы огня и крови. соучастие, которое он чувствовал, он предлагает тем, кого любит. члены его группы не имеют права нарушать пакт. разрыв соучастия это тяжелый акт, который ведет к мести. за жестокостью реакции скрывается примитивная рана. боль не признается, она преображается в холодность. его выживание было связано с пактом верности. принадлежность это конструкция власти. его концепция дружбы подвержена влиянию его эмоциональной анестезии. он не выносит хрупкости и не терпит жалоб. соучастие измеряется актами присутствия и прямыми вмешательствами. когда один из близких совершает «предательство», в нем активируется тревога. он чувствует это как удары кинжалом. это выявляет перевернутый порог чувствительности. предательство действует как детонатор накопленной обиды. если люди признают свою ошибку, они могут забыть; если нет, что-то остается в недоверии навсегда. так формируется реляционная вселенная, управляемая абсолютизмом. похоть принимает форму символического обладания связью.

межличностная стратегия и иррациональные идеи социального подтипа связаны с его фиксацией на мести. столкнувшись с раной, они наказывают и закрывают свое сердце. мстить это не столько действие, сколько определенное видение. их месть мгновенна. месть активируется, когда принципы соучастия предаются. у социального подтипа чувство соучастия возводится в священный принцип. эта перспектива порождает идентификацию с теми, кого он защищает. месть занимает важное место в борьбе с дискриминацией. это объясняет, почему многие социальные восьмерки играют роль в движениях протеста. мстительный импульс превращается в идеологическое знамя. социальный восьмой чувствует моральную обязанность противостоять тем, кто злоупотребляет властью. месть проявляется в разоблачении недостатков в поведении других. исключение одно из самых беспощадных оружий. его иррациональные идеи включают убеждения, что у него есть сила двигать людьми и ситуациями, что если он опередит события, все пойдет по справедливому пути, что люди доказывают доверие в ситуациях потерь, что мало кому можно доверять, что если он ослабит бдительность, мир его раздавит, что конфронтация раскрывает правду, что защита слабых дает право игнорировать собственные границы, и что одиночество предпочтительнее предательства.

другие характеристики социального подтипа включают то, что он делает власть и иерархию полем битвы. он измеряет и классифицирует людей по их полезности и верности. он предстает как прирожденный лидер. в основе лидерства лежит страх перед потерей контроля. его отношения основаны на взаимной пользе и верности. он требователен и жесток к окружающим. он расширяет свое чувство защиты на свою группу. его культ контроля является центральной характеристикой. он живет с недоверием к людям и институтам. этот страх предательства приводит его к эмоциональной изоляции. он может быть окружен людьми, но редко находит пространства для уязвимости. в глубине души он поддерживает фантазию о всемогуществе. он живет со скрытым страхом потерпеть неудачу и потерять статус. для него действие становится способом компенсировать хрупкость.

эмоциональность и фантазия социального подтипа характеризуются диссоциативной защитой от эмоций. ребенок не получает поддержки в регуляции эмоционального мира. он отрицает не только эмоции, но и чувствительность тела. чувствительность проецируется вовне и превращается в защитное действие. гнев это эмоция, которую можно выразить легче всего. самые отвергаемые эмоции грусть, страх и стыд. грусть связана с покинутостью. страх нужно быстро обезболить. стыд это невыносимая эмоция. нежность также запретная эмоция. фантазия проецируется на его идеалы. он может развивать художественную чувствительность. перед лицом жалоб он обесценивает другого через сарказм.

детство социального подтипа часто проходит в театре противоречий. ребенок растет в эмоциональной пустыне с болезненными отсутствиями. он быстро усваивает, что должен научиться справляться сам. среда, которую он впитывает, это родители, которые исчезают. он учится, что нежность это небезопасная роскошь. мать воспринимается как слабая, что порождает инстинкт надзирателя. отец могущественная фигура, которую боятся и ненавидят. ребенок учится, что быть сильным единственное, что имеет значение. между родителями он видит войны и предательства. он растет в цирке произвольной справедливости. жесткость становится его броней. детство оставляет рану недоверия и цинизма. он учится ни во что не верить. цинизм становится щитом. защитный нарциссизм формируется как ядро «я могу сам». ранняя сексуализация влияет на формирование жесткости. он учится отключаться от того, что чувствует. гнев это двигатель выживания. он использует насилие как справедливость. он становится защитником своего мира. его справедливость это справедливость улицы. в подростковом возрасте он создает избранную семью. верность становится абсолютной ценностью. он закрепляет свою позицию самодостаточности и недоверия. ожесточение становится окончательной броней. он становится выжившим в собственном детстве, ценой строительства стены, которая отделяет его от любви.

персона и тень социального подтипа раскрывают его маску защитника слабого и вершителя справедливости. он использует справедливость как предлог для доминирования. его тень это ненасытная жажда доминирования. маска власти скрывает страх быть недостойным любви. он оправдывает свой гнев как справедливость. в его тени «благодетель» скрывает диктатора. гнев становится местью, ряженой в героизм. его отношения это арены власти. восхищение это разменная монета. то, что остается в тени, это глубокое ядро обесценивания. для него мир это враждебное место. он живет в убеждении, что без его вмешательства все пошло бы к черту. он потребляет людей, чтобы чувствовать себя сильным. он зависим от интенсивности. его тень это также очернение хрупкости. его тело это поле, где смешиваются гнев и желание. его религия действие. он присоединяется к справедливым делам, потому что они дают ему право делать все. его компульсия делать это страх остановиться и почувствовать. его сила увлекает за собой, но есть цена. люди устают от него, даже если восхищаются. импульс к разрушению присутствует постоянно. он разрушает не только вовне, но и ломается изнутри. это характер, который обычно очень одинок. одиночество цена за поддержание его силы. он завоевывает, но опустошается. он ожесточается и не видит другого. так он живет. так он умирает.