Протокол "Паланик"

Паланик — не контркультура. Он наш сегодняшний протокол.

Я понимаю, что начинать рассказ про книги с имени Чака Паланика — это примерно как приходить на вечеринку и говорить, что твой любимый фильм — "Бойцовский клуб". Как бы и стыдно, и все всё поняли, и вроде даже не оригинально. Но давайте честно — сколько можно притворяться, что мы не любим то, что гениально сделано, просто потому, что это любят ещё двести тысяч человек?

Чак Паланик — не писатель «контркультуры». Он — писатель культуры — той, в которой мы все захлебнулись сейчас. Чувак, который врезал поддых американской мечте, а потом встал, отряхнулся и объяснил, что не мечта виновата, а мы, которые её читаем как рекламу на Ютуб.

Паланик родился в 1962 году в Вашингтоне (штат, не столица). Работал механиком, водителем грузовика, волонтёром хосписа, а потом написал роман "Бойцовский клуб". После чего его, по сути, отменили ещё до того, как это стало мейнстримом. Только тогда это называлось «мы не будем это печатать, это слишком». Его называли «литературным террористом», а сам он однажды сказал:

«Мы все становимся тем, что презираем. Если ты долго не работаешь — станешь безработным. Если долго говоришь о боли — станешь ею».

И это не просто фраза для обложки тетради в "Читай-городе". Это — ключ к нему.

"Проклятые" — роман про ад, которого мы заслуживаем

Если кратко: "Проклятые" — это роман, в котором 13-летняя девочка по имени Мэдисон оказывается в аду. Да, звучит весело. Ад у Паланика — не место наказания, а такая экзистенциальная IKEA, где всё вроде есть, но пользоваться ничем нельзя. Там можно ходить по бескрайним полям ногтей и пота, и никто не удивится, если ты встретишь Гитлера. Или Билла Мюррея. Или маму.

«В аду всегда найдётся кто-то, кто страдает хуже тебя. Это и есть его главное развлечение».

Мэдисон — не просто героиня, она как будто вышла из мемов про «интровертку, которую родители отдали на йогу». Её отец — суперзвезда, мать — актриса, их жизнь — это голливудский инстаграм, в котором нет лайков. Самая большая трагедия этой девочки — что она говорит правду, а никто не слушает.

«Иногда, чтобы доказать, что ты жив, приходится умереть».

По форме — это смесь "Ловца во ржи" и "Южного Парка", если бы их сценарий писал автор справочника по психопатологии. Да, книга сшита из сатиры, пародии, подросткового дневника и адского тура по человеческим грехам. Но, как это бывает у Паланика — всё это про нас. Вот прям про нас сейчас.

«Когда ты живёшь среди монстров, чудовищем становиться уже не кажется плохим вариантом».

Я считаю, что "Проклятые" — это роман о любви. И его стоит давать подросткам. Да-да.

Звучит как полный бред — в аду, где сперма, клетки и ногти. Книга о любви. Но давай так: а где ты вообще видел настоящую любовь в приличных местах? Настоящая любовь всегда — это испытание, это страдание, это жертвы. Мэдисон ищет не выход из ада — она ищет принятие. Своё место. Любовь в форме внимания, тепла, диалога. Что это, если не романтическая линия?

И да, я правда считаю, что эту книгу нужно давать подросткам. Причём не как шок-контент, а как инструкцию, как не сойти с ума в мире, где всё бессмысленно. У Паланика подростки — не идиоты. Он даёт им право на сложность, на рефлексию, на злость, на грусть. Это, блин, редкость. Обычно им дают «Гарри Поттера»...

Как Паланик пишет? Коротко: он просто говорит тебе на ухо

Паланик — мастер монтажа. Он пишет как режиссёр — с обрывами, повторами, кадрированием. Возьмём пример из «Проклятых»: Мэдисон начинает каждый день в аду с обращения к Сатане. Типа «Дорогой Сатана, сегодня я...» — и дальше идёт нарратив. Это как молитвенный дневник в стиле MTV. Это приём, который не только стилистически работает — он создаёт ритм, который держит текст в тонусе.

У него фраза работает как у комика — короткая, выверенная, с панчем. Он может за два предложения выдать и шутку, и боль, и вывод.

Сами «Проклятые» были восприняты неоднозначно. Но, как сказал один литературный критик (Энтони Бёрджесс, автор «Заводного апельсина»):

«Если писатель раздражает читателя — он делает свою работу. Если заставляет думать — он делает её хорошо».

Паланик делает.

Что я думаю про "Проклятых" как фанат и как читатель

Это — не самая известная, не самая скандальная, но, возможно, одна из самых важных книг Паланика. Здесь он не просто троллит общество, как в "Бойцовском клубе". Он строит свою версию мира — и делает это с грустью. "Проклятые" — это книга об одиночестве, о поиске, о том, как мы все хотим, чтобы нас услышали. Даже если мы уже в аду.

💥 БОНУС: "На затравку"

Если "Проклятые" — это ад после смерти, то "На затравку" — это ад писательской жизни. Книга о том, как кучку людей заманили на литературный ретрит… и они начали умирать. Причём не метафорически, а прям вот умирать-умирать. Это, по сути, "Десять негритят" в стиле журнала Vice.

Пять цитат, которые стоит повесить на стену:

• «Люди не хотят быть изменёнными. Люди хотят быть подтверждёнными».
• «Каждый из нас — автор своего кошмара».
• «Правда — это то, во что ты поверил раньше, чем понял».
• «Боль — это просто ещё один способ сказать "я здесь"».
• «Если хочешь быть настоящим — расскажи, как ты обосрался».

Почему эту книгу должен читать любой, кто хочет писать или делать комедию? Потому что она учит не бояться стыда, провала, боли. Она показывает, что материал для шутки — это твоя травма. Что текст живёт не там, где ты крут, а там, где ты сломлен. Паланик пишет так, как нужно рассказывать на сцене: без маски. Только правда. Только боль. Только пиздец.

Хочешь писать — читай "На затравку".

Хочешь быть смешным — тем более читай.

Хочешь остаться живым — ну тут уж как получится.