Тишина между нами. Глава 1.
Камила проснулась от того, что внизу снова кричали.
Сначала это был просто шум — приглушённый, будто сквозь вату, но она уже знала этот звук слишком хорошо, чтобы спутать его с чем-то другим. Потом голоса стали громче, резче, злее. Мать что-то выкрикивала, её голос срывался на визг, как это всегда бывало, когда она доходила до определённой точки. Отец отвечал ей — грубо, коротко, с той агрессией, которая появлялась у него после третьей бутылки пива.
Камила лежала в кровати, не двигаясь, уставившись в потолок. На потолке была трещина — длинная, извилистая, похожая на реку на карте.
— Ты опять потратил всё на своё пиво! — донеслось снизу. — На что мы будем жить, а?! На что?!
— Заткнись, женщина! — рявкнул отец в ответ. Что-то упало. Скорее всего, табуретка. Или, может быть, тарелка. Камила не стала уточнять.
Ей было семнадцать. Она училась в десятом классе, и уже давно перестала считать, сколько раз просыпалась под такие звуки. Это началось ещё в детстве — сначала редкие ссоры, потом всё чаще, всё громче, всё страшнее. Она помнила, как в семь лет пряталась под одеялом и зажимала уши руками, думая, что если не слышать — значит, этого не происходит. Потом она выросла и поняла, что это так не работает.
Она натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, пытаясь представить, что находится где-то далеко. В лесу. Или на море. Где угодно, только не здесь.
Через двадцать минут она всё-таки встала.
Тело двигалось на автопилоте. Она подошла к шкафу, достала джинсы и серую футболку — всё равно что, лишь бы чистое. Собрала рюкзак: тетради, ручки, телефон, зарядка. Надела наушники, чтобы заглушить крики, которые всё ещё доносились снизу, и выскользнула из квартиры, даже не позавтракав. На кухне всё равно было нечего есть — холодильник пустой, только полупустая бутылка молока и засохший кусок хлеба.
На улице было свежо. Утро первого сентября встретило её серым небом и лёгким ветром. Камила шла в школу и думала о том, что этот год будет точно таким же, как и предыдущие девять. Ничего не изменится. Она сядет на последнюю парту у окна, будет смотреть в окно, делать вид, что слушает учителей, и считать минуты до конца уроков. А потом вернётся домой, где всё повторится снова. И так по кругу. Бесконечно.
Школа встретила её привычным шумом. Старшеклассники толпились у входа, обнимались, смеялись, делились впечатлениями о лете. Кто-то показывал фотографии с моря, кто-то хвастался новым телефоном. Камила прошла мимо них, как тень, не обращая внимания на приветствия. Ей не было дела до чужих жизней. У неё была своя — и она была не из тех, которыми хочется делиться.
В классе стоял такой же гул. Одноклассники рассаживались по местам, перекрикиваясь через весь кабинет. Камила прошла к последней парте у окна — своё место, которое она занимала с девятого класса, — и села, бросив рюкзак на пол. Достала телефон, открыла соцсети. Ничего нового. Лента новостей, мемы, чьи-то фотографии с отдыха. Она листала их без интереса, просто чтобы чем-то занять руки.
Дверь открылась, и вошла классная руководительница — Марья Петровна. Женщина лет пятидесяти с усталым лицом, вечным пучком на голове и строгим взглядом, который, впрочем, давно никого не пугал. Она прошла к столу, положила журнал и хлопнула в ладоши.
— Так, ребята, тишина! — её голос перекрыл шум. — У нас сегодня новенькая. Прошу любить и жаловать. Алиса, заходи.
Камила подняла взгляд и замерла.
— Привет всем, — сказала она ровным голосом. — Я Алиса.
Класс притих, разглядывая новенькую. Кто-то шепнул что-то соседу, кто-то усмехнулся. Алиса не обратила на это внимания.
— Садись… — Марья Петровна оглядела класс, ища свободное место. — Вон, к Камиле. Там свободно.
Алиса кивнула и направилась к последней парте. Камила следила за ней взглядом — не специально, просто не могла отвести глаз. Было в этой девушке что-то такое, что притягивало. Что-то знакомое. Может быть, та же усталость в глазах.
Алиса села рядом, бросила рюкзак на пол и повернулась к Камиле.
— Привет, — сказала она просто. — Я Алиса.
— Камила, — ответила та, отрываясь от телефона.
Первый урок тянулся медленно. Литература. Учительница что-то рассказывала про Пушкина, про его жизнь, про ссылку в Михайловское. Камила не слушала. Она украдкой поглядывала на Алису. Та сидела, сложив руки на парте, и смотрела в окно. На её лице не было ни скуки, ни раздражения — просто спокойствие. Будто она находилась где-то далеко, в своих мыслях.
На перемене Алиса, чтобы прервать неловкую тишина
— А где ты живёшь? — спросила Алиса.
— ..Вон в том доме, через дорогу, — Камила не ожидая вопроса, махнула рукой в сторону серой девятиэтажки. — А ты?
— В соседнем подъезде, — Алиса улыбнулась. — Прикинь, мы, оказывается, соседки.
Камила впервые за долгое время улыбнулась.
Звонок прозвенел, и они вернулись в класс. Следующий урок — история. Учитель что-то рассказывал про древние цивилизации, но Камила снова не слушала. Она смотрела на Алису. Та рисовала что-то в тетради — маленькие фигурки, цветы, звёзды. У неё был красивый почерк.
— Что рисуешь? — шёпотом спросила Камила.
— Ничего, — Алиса пожала плечами. — Просто чтобы не скучать.
Она показала тетрадь. На странице был нарисован маленький сад — деревья, цветы, птицы, солнце. Всё было нарисовано простым карандашом, но выглядело живым.
— Спасибо, — Алиса улыбнулась. — Хочешь, научу?
— Рисовать. Или просто… не скучать.
Камила не ответила. Но что-то внутри неё сказало «да».
После уроков они вышли из школы вместе. Алиса шла рядом, болтая о какой-то ерунде — о своих старых друзьях, о переезде, о том, что она ненавидит математику. Камила слушала и впервые за долгое время не думала о том, что будет дома.
— Слушай, — вдруг сказала Алиса, когда они подошли к подъезду. — А пойдём ко мне? У меня родители опять уехали в отпуск. Дом пустой, скучно.
Камила колебалась. Домой идти не хотелось. Совсем. Она знала, что там её ждёт — либо тишина, либо новые крики.
Квартира Алисы была просторной и светлой. Большие окна, белые стены, минималистичная мебель. Но было в ней что-то безжизненное. Никаких семейных фото, никаких следов присутствия взрослых. Будто здесь никто и не жил.
— Они у меня вечно в разъездах, — пояснила Алиса, включая чайник. — То Мальдивы, то Европа, то ещё что-то. Я уже привыкла.
— А тебе не одиноко? — тихо спросила Камила.
— Иногда, — Алиса пожала плечами. — Но лучше быть одной, чем слушать их вечные ссоры, когда они всё-таки приезжают.
Камила вздрогнула. Как будто Алиса прочитала её мысли.
— У меня дома тоже… не очень, — выдавила она.
Алиса повернулась к ней. В её глазах не было жалости — только понимание.
И Камила рассказала. Про отца, который пьёт. Про мать, которая постоянно кричит. Про то, как она мечтает просто исчезнуть. Про то, как каждое утро просыпается от криков и думает, что лучше бы не просыпалась вообще.
Алиса слушала, не перебивая. А потом просто обняла её.
Это было странно. Камила не привыкла к прикосновениям. Но в объятиях Алисы было тепло. Так тепло, что Камила впервые за долгое время почувствовала, что она не одна.
— Всё будет хорошо, — прошептала Алиса.