любимый раф на кокосовом| nsfw
у рафаэля, как у любого уважающего себя художника, есть множество кистей, и у каждой своя функция. круглые — для деталей, плоские — для заливки фона, веерные — для растушёвки и так далее. но есть одна кисть, которая закреплена только за тобой.
— помнишь её, милашка? — мурлычет рафаэль, вытаскивая из футляра овальную кисточку с ворсом из высококачественного синтетического волокна.
ты киваешь, сжавшись всем телом от предвкушения. лёжа здесь, на оранжевом диване в его студии, ты точно знаешь, что произойдёт в ближайшее время.
рафаэль пригласил тебя к себе сегодня под предлогом провести день всех влюблённых в объятиях друг друга. ты не думала дважды, прежде чем согласиться. с рафаэлем думать дважды в принципе бесполезно — он всё равно сделает так, как хочет.
— не дёргайся, — тянет он, хотя ты даже не шевелилась. — сейчас будет щекотно.
рафаэль смешивает краски в маленьких пиалах на журнальном столике, то и дело поднося палец к свету, чтобы проверить оттенок. никаких магазинных тюбиков: твой мужчина замешивает нужные цвета самостоятельно, добиваясь красивых тонов с помощью растёртых в пыль лепестков, ягодных соков и капли льняного масла.
первое прикосновение кисти к животу заставляет тебя вздрогнуть. он выводит затейливый узор, начиная от пупка и поднимаясь выше. волоски щекочут кожу, оставляя влажный прохладный след. ты прикусываешь губу, чтобы не рассмеяться.
рафаэль поднимает глаза на твоё лицо и загадочно улыбается. его дыхание касается твоего плеча, когда он склоняется ниже, прорисовывая линии. в какой-то момент ты чувствуешь, как его пальцы, испачканные в синем, чуть отодвигают бретельку твоего белья, освобождая место для следующего мазка на ключице.
художник заканчивает с плечевыми косточками и на мгновение замирает, разглядывая свою работу. взглядом скользит ниже, туда, где ткань белья всё ещё скрывает половину того, что он явно намерен превратить в свой холст.
— так не пойдёт, милашка, — заявляет он тоном, не терпящим возражений, и одним ловким движением избавляет тебя от лифа, отбросив ткань в сторону.
ты прикрываешь глаза, чувствуя, как жар разливается по телу — совсем не от художественных изысков. прохладный воздух студии касается кожи, и ты сжимаешься, но рафаэль тут же проводит ладонью по бедру, успокаивая дрожь и ловя подушечками пальцев мурашки.
— это моё имя, — кивает он, обмакивая кисть в пиалу с густым красным. — мисс телохранительнице не стоит волноваться, пока она со мной.
рафаэль медленно ведёт первую линию от твоего запястья вверх по внутренней стороне руки. синтетическое волокно щекочет сгиб локтя, поднимается к плечу, огибает его и спускается к груди. кисточка задерживается там, выписывая замысловатую спираль по ареоле, и ты не сдерживаешь тихого вздоха.
— нравится? — в голосе рафаэля появляются мурлыкающие нотки.
красный завиток вокруг соска превращается в целый узор. он выводит лепестки, один за другим, оплетая грудь цветочным венком. кисть то касается самой вершины, обводя её по кругу, то уходит в сторону, чтобы добавить ещё один изгиб. ты всхлипываешь, когда синтетический ворс проходит по чувствительной коже.
— почти готово. — шепчет рафаэль, не отрываясь от работы.
вторая грудь получает порцию синего. мужчина смешивает оттенки прямо на тебе, проводя кистью от центра к краю, растушёвывая границы пальцами. синий и красный встречаются, превращаясь в фиолетовые разводы.
художник заканчивает последний лепесток, откладывает кисть в сторону и отстраняется, любуясь результатом. затем склоняется ниже, и ты чувствуешь его дыхание на своей коже. его язык проводит первую линию медленно, от ключицы вверх, по шее, останавливаясь под ухом. ты выдыхаешь его имя, но он только усмехается, не отрываясь от своего занятия. слизывает алую полосу там, где только что прорисовал прожилку, пробует на вкус оставленный собственной ладонью синий на твоём запястье, касается губами жёлтого на внутренней стороне локтя.
— краски на самом деле съедобные, — шепчет он, слизывая пигмент с самого края узора, от соска в сторону. тёплый влажный след проходит по тому же пути, где до этого прошлась кисть. — я планирую слизать с тебя всё.
рафаэль проводит языком по лепесткам, собирая краску, задерживается на ареоле, обводит её снова и снова. ты выгибаешься, хватаясь за диван, и мужчина придерживает тебя за талию свободной рукой, не давая ускользнуть. его язык движется размеренно, возвращая твоей коже чистоту, но оставляя после себя совсем другой след — влажный, горячий, заставляющий тебя сжимать бёдра. он вылизывает грудь дочиста, не пропуская ни миллиметра. каждый лепесток, каждый завиток исчезает под его языком, и когда он заканчивает, твоя кожа блестит от влаги, а соски затвердевают так, что касаться их должно быть больно.
твой возлюбленный отстраняется, подцепляет с журнального столика новую пиалу — на этот раз с краской густого тёплого зелёного цвета. кисть снова идёт в ход. теперь он усаживается удобнее, устраиваясь у твоего бедра, и принимается за живот. зелёные стебли тянутся от рёбер вниз, обвивают талию, ныряют в ложбинку пупка и выползают с другой стороны. щекотно. ты вздрагиваешь, мышцы напрягаются под его прикосновениями.
— терпи, — командует он, но голос мягкий, довольный. ему нравится, как ты реагируешь.
художник прорисовывает каждый лист, каждую прожилку. рафаэль макает кисть в другую пиалу не глядя, на ощупь зная, где что стоит, и пыльную матчу у твоих бёдер вновь сменяет сочный гранат. багряные волны ложатся поверх зелени, перетекают на бока, заставляя тебя ёрзать от желания большего.
— лежи смирно, — он шутливо шлёпает ладонью по бедру, оставляя на коже мокрый красный отпечаток. — испортишь мне композицию.
ты замираешь, сжимая зубы. алый добирается до лобка, и кисть натыкается на хлопковое препятствие. рафаэль цокает языком, избавляет тебя от последней детали одежды и продолжает вести линию ниже. туда, где кожа особенно тонкая и чувствительная.
первый мазок по половым губам заставляет тебя дёрнуться и задохнуться, широко раскрыв глаза. кисточка скользит по ним, разделяя, пробирается внутрь, оставляя влажный прохладный след. рафаэль задерживается там, выписывая мелкие завитки, обводит клитор, и ты сжимаешь бёдра, ловя его запястье.
— раф! — вскрикиваешь ты, выгнувшись в пояснице, откинув голову назад и царапнув ногтями диванный текстиль.
— ты умница, — он высвобождает руку, но кисть не убирает. — осталось немного.
краска затекает в складки, щекочет, холодит. ты чувствуешь каждый миллиметр, каждое прикосновение ворса к самым чувствительным местам, часто дышишь, срываясь на высокие стоны. рафаэль работает сосредоточенно, не отвлекаясь, пока не покрывает узорами всё, до чего может дотянуться. внутренняя сторона бёдер получает порцию красных мазков, колени — оранжевых брызг.
ты послушно прогибаешься в пояснице. рафаэль подхватывает тебя под ягодицы, приподнимает и подкладывает под тебя одну из подушек, чтобы было удобнее. заодно открывает себе полный обзор на то, что только что нарисовал.
глаза его тёмные, пурпура не видно, но, глядя на тебя, он как никогда готов сжечь всё вокруг и себя заодно — ради того, что ему дорого.
мужчина наклоняется и ведёт губами по колену вниз, собирая оранжевые подтёки на внутренней стороне бедра.
вторая нога получает ту же порцию внимания. язык рафаэля тёплый, шершавый; он проходит по узору, размазывая краску, а потом втягивает кожу губами. ты мычишь сквозь зубы, когда он добирается до самого верха.
— шире, — хрипит рафаэль, кладя ладони тебе на колени и разводя ноги.
ты открываешься полностью, воздух касается влажной раскрашенной плоти, и ты ёжишься, пока немигающий взгляд рафаэля прикован к твоему лобку. он тянется к пиале, макает средний палец прямо в оставшуюся на дне синюю краску и проводит линию от клитора вниз.
— хочу, чтобы ты вся была в этом.
язык касается граната на лобке. рафаэль слизывает краску широкими ленивыми движениями, прижимаясь губами к коже. спускается ниже, туда, где цвета больше всего, и там задерживается. он водит языком по одной половой губе, втягивает её в рот, посасывает, выпускает и переходит ко второй, собирая пигмент. кислинка граната смешалась со вкусом твоего возбуждения, и рафаэль искренне сходит с ума от этой смеси.
— вкусно, — выдыхает он тебе прямо в клитор, и ты выгибаешься на диване. — сладкая.
язык проникает внутрь, вылизывая краску, которая успела затечь туда с кисти. ты выгибаешься дугой, пальцы вцепляются ему в волосы, но он не останавливается. рафаэль работает языком так же искусно, как до этого кистью, — выводит внутри узоры, только теперь они горячие и влажные. он то углубляется, то выходит наружу, чтобы обвести клитор, собрать остатки краски с внешних губ, и снова нырнуть внутрь.
ты уже не сдерживаешь стоны: они срываются каждый раз, когда язык проходит по самому чувствительному месту. рафаэль довольно мычит, вибрация отдаётся в теле, заставляя дрожать не только колени.
когда внутри не остаётся ни следа краски, он переключается обратно на клитор. вылизывает его долго, тщательно, пока тот не начинает пульсировать под языком. ты уже на грани, сжимаешь его голову бёдрами, дышишь рвано, скулишь.
— давай, сладкая, прямо на мой язык, — шепчет он, не отрываясь.
волна накрывает так резко, что ты не успеваешь даже вдохнуть — выгибаешься дугой, и крик вырывается сам, рваный, хриплый, чужой. рафаэль не останавливается, держит тебя за бёдра, вдавливает в себя, и его язык продолжает быстро и точно двигаться, собирая каждый спазм, каждую пульсацию.
он вылизывает тебя до последнего вздоха, до последнего всхлипа. ты чувствуешь, как его язык замедляется, становится мягче, ласковее — он просто водит им по лону, успокаивая, собирая остатки сладости, пока твои бёдра не обмякают в его руках, пока ты не расслабляешься на диване, тяжело дыша, невидящим взглядом уставившись в потолок.
рафаэль поднимается, вытирает рот тыльной стороной ладони, взъерошенный смотрит на тебя сверху вниз. глаза горят, его подбородок и губы блестят от слюны и твоей влаги, а щёки испачканы остатками краски.