сайлус high school au
Конец весны приносил в твою жизнь не только предвкушение лета, но и привычную, давящую рутину. Как только на календаре маячили последние месяцы учебы, твои родители — люди строгих правил и непоколебимых принципов — начинали действовать по отработанному сценарию. Любимую и единственную дочь непременно изолировали от внешнего мира, превращая твою комнату в красивую, душную клетку для усиленной подготовки к экзаменам. Они видели в тебе будущую блестящую студентку, продолжательницу семейной интеллектуальной традиции, и мысль о том, что у шестнадцатилетней девушки может быть своя, отдельная от учебников жизнь, казалась им нелепой и вредной. Учёба — прежде всего. Всё остальное, особенно такие помехи, как мальчики, — после.
Телефон исчезал в верхнем ящике отцовского письменного стола — чтобы не отвлекалась. Каждый день ровно в три отец забирал тебя от порога школы на своей вымытой до блеска машине — чтобы не тратила драгоценные минуты на дорогу. Твой мир сжался до размеров комнаты: стол, заваленный учебниками, стул, окно, через которое доносились смех и крики свободных сверстников и в которое ты всё чаще смотрела, погружённая в тоскливое оцепенение.
Особенно остро эта тоска проявлялась, когда мысли сами собой обращались к Сайлусу. Прошли уже недели с тех пор, когда вы в последний раз толком разговаривали. Ты ловила себя на тревожной, едкой мысли: а что, если он забыл? Если твоё молчание он принял за равнодушие?
Ты нервно качнула головой, отгоняя эти сомнения. Сайлус знал. Он знал твоих родителей и их фанатичную озабоченность оценками. Парень заставал такие периоды затворничества и раньше за ваши долгие годы дружбы, переросшей во что-то большее. Он должен был понимать. Но понимание — это одно, а ощущение пустоты и грусти, которые разрослись внутри за эти недели, — совсем другое.
Однажды вечером, когда ты, сгорбившись над тригонометрическими уравнениями, уже почти растворилась в цифрах и графиках, тебя вырвал из умственного плена низкий, нарастающий рокот. Рев мотоцикла, разрезающий тишину спального района. Ты нахмурилась, пытаясь сосредоточиться на задаче, но звук приближался, настойчивый и чуждый здесь, у порога. Инстинктивно ты встала и подошла к окну, отодвинув край легкой занавески.
Глаза твои расширились. Под фонарем у калитки, замер мотоцикл, а с него спрыгивала знакомая, чуть сутулая фигура. Сайлус снял шлем, и знакомые черты лица, освещенные матовым светом фонаря, заставили твоё сердце сделать резкий скачок.
Парень поднял голову, точно знал, где тебя искать, и его губы растянулись в озорной, чуть кривой ухмылке, от которой у тебя каждый раз теплело внутри. Сайлус специально устроился на подработку на эти недели, чтобы иметь возможность купить этот подержанный, но блестящий мотоцикл, твердо зная: обычного звонка мало. Тебе нужен был жест — дерзкий, романтичный, немножко безумный. Что-то, что прорвется через все родительские запреты и напомнит, какие чувства бушуют за стенами этого опрятного, душного дома.
Мысль о том, как дико он скучал по тебе эти недели, жгла его изнутри. Казалось, будто от него оторвали кусок, оставив его раздражённым и беспокойным.
Со шлемом под мышкой Сайлус подошёл ближе к дому. Рука сама полезла в карман куртки, где лежал маленький, но мощный фонарик. Луч, колкий и яркий, упёрся в твоё окно, заставив прищуриться. Короткие вспышки, долгие паузы, снова вспышки. Точки и тире складывались в знакомый код, который вы когда-то учили вместе, дурачась и смеясь.
.-.- / ... -.- ..- ---. .- ..-- / .--. --- / - . -...
Пауза. Свет погас, затем снова заиграл.
Глупая, детская улыбка расползлась по твоему лицу сама собой, а в горле встал ком. Он помнил. Он приехал. Руки потянулись к столу, где лежал блокнот. Карандаш вывел ответ, торопливый и неровный:
Скомкав листок, ты метнулась к балконной двери. Летняя ночь, густая и тёплая, встретила тебя запахом скошенной травы и цветущей сирени. Перегнувшись через перила, бросила бумажный шарик вниз, в темноту, где угадывался его силуэт. Сайлус поймал его на лету, развернул, и даже с расстояния ты увидела, как озарилось его лицо.
Он снова поднял на тебя взгляд и сделал короткое вопросительное движение головой, как бы спрашивая, сможешь ли ты спуститься. Окрылённая подростковой любовью и ощущением тайны, смешанной с опасностью, ты автоматически кивнула.
Минута на то, чтобы переодеться в первое попавшееся платье и лёгкие кеды. Ещё минута — чтобы, затаив дыхание, проскользнуть мимо приоткрытой двери гостиной, откуда доносились приглушённые звуки новостей по телевизору. Сердце колотилось в горле, каждый скрип половицы отдавался в висках громким эхом. И вот ты уже открываешь тяжёлую входную дверь, и она с тихим вздохом отпускает тебя на свободу.
Сбегаешь по лестнице крыльца, Сайлус ловит тебя на середине пути, обвивая руками талию. Ты улыбаешься, дышишь обрывисто и смотришь прямо ему в глаза не в силах сказать слова приветствия. Ты не видела его по ощущениям целую вечность, поэтому жадно всматриваешься в его лицо, заново влюбляясь в цвет его глаз, в растрёпанные шлемом белые волосы, в мягкость его прикосновений к тебе.
Одна из его ладоней плавно поднимается, и большой палец уже оглаживает твою скулу, следом ведёт по губам, а потом и к линии челюсти.
Ты плавишься от долгожданной ласки, нежности и любви, которой, казалось, пропитан весь Сайлус, стоит ему оказаться рядом с тобой.
Родители запрут тебя дома до самого сентября, если сейчас посмотрят в окно, но это не останавливает тебя встать на носочки и поцеловать мальчика, который каждый раз помогал тебе ощущать свободу. Поцелуй имел сладость долгожданной встречи и горечь долгой для вас разлуки. Ты вцепилась пальцами в кожаную куртку на его спине, чувствуя, как под тканью играют мышцы, как бьётся в такт твоему его сердце.
— Теперь верю, что соскучилась, — в губы произнёс Сайлус, заставляя вас обоих расплыться в глупых улыбках. — Готова прокатиться?
Он разжал объятия лишь для того, чтобы взять шлем, висевший на руле. Ты уставилась на чёрного цвета защитную амуницию, которая визуально выглядела более компактно и легко в сравнении со шлемом Сайлуса. Но это были не единственные различия, поскольку на самой его макушке красовались два небольших, заострённых пластиковых кошачьих ушка, блестящих в тусклом свете. Они выглядели одновременно дерзко и бесконечно мило.
— Ты… купил мне шлем? — голос звучал глупо от удивления.
— Увидел и не смог пройти мимо, — Сайлус усмехнулся, беспечно пожимая плечами. — Моему котёнку нужны собственные атрибуты.
Он приподнял шлем, и ты автоматически опустила голову. Внутренняя подкладка коснулась лба и висков, и мир на мгновение сузился до темноты и запаха новой пластмассы. Парень аккуратно опустил шлем, и свет вернулся, обрамленный черной линией визора.
Защёлкнув ремешок под твоим подбородком, Сайлус поправил шлем так, чтобы прорезь для глаз пришлась точно напротив твоих. Теперь его лицо, рассматривающее тебя сквозь узкую щель, было ближе.
— Идеально, — прошептал он, и его палец легко стукнул по кончику одного из пластиковых ушек, заставив его дрогнуть.
Затем Сайлус развернулся к мотоциклу, надел собственный шлем, одним плавным движением закинул ногу и уселся в седло. Двигатель, заглушенный на время вашей встречи, снова ожил под его прикосновением. Парень наклонился чуть вперёд, освобождая пространство за своей спиной, и протянул тебе ладонь.
Ты опираешься на его плечо, специально игнорируя руку помощи, дабы показать, что ты самостоятельная, но стоит тебе поставить ногу на подножку — мотоцикл покачнулся, и ты замерла в нелепой позе, застигнутая врасплох шатким равновесием.
Прежде чем ты успела смутиться, его рука — твердая, надежная — легла тебе на талию, стабилизируя.
— Я так и планировала, — бормочешь себе под нос.
— Устойчивость — иллюзия, — его приглушённый голос донёсся сквозь пластик шлема, — Её создают.
С этой опорой ты наконец оттолкнулась от земли и перекинула вторую ногу через седло. Мотоцикл снова покачнулся, но теперь уже под полным весом двух тел, и Сайлус легко парировал движение едва заметным смещением бёдер, удерживая тяжёлую машину в идеальном балансе.
Села на подол платья, чтобы оно не задиралось во время поездки. Твои руки, всё ещё дрожащие от адреналина и неловкости, инстинктивно искали точку опоры. Ты подняла их, чтобы обхватить его за талию, но столкнулась с неожиданным препятствием. Шлем. Твой подбородок с глухим тук стукнулся о его жёсткий затылок. Ты сморщилась и услышала его сдавленный смешок.
— Привыкай к габаритам, котёнок, — сказал он, и его рука нашла твоё колено, поправляя его положение вдоль корпуса мотоцикла.
Ты прижалась к нему грудью, чувствуя, как под тобой работают мышцы его спины и плеч, как он дышит глубоко и ровно. Обняла его, и твои предплечья сомкнулись на его животе. Сайлус положил свою руку поверх твоих скрещённых на нём, сжал на мгновение, а затем вернул ладони на руль.
Он плавно отпустил сцепление, и мотоцикл с едва ощутимым толчком тронулся с места. Вы медленно поползли вдоль тротуара, мимо спящих домов с темными окнами, и только фонарь на калитке ведущей в твой двор еще секунду держал вас в своем жёлтом круге, словно прощаясь. Сайлус оглянулся через плечо, и ты увидела через визор шлема его прищуренный, полный азарта взгляд. А потом он резко прибавил газу.
Ты от неожиданности вскрикнула, крепче обняла его за талию и прижалась к широкой спине. Весь мир вокруг превратился в размытую акварель из темных крон деревьев, мелькающих фонарей и звезд, сорвавшихся с неба и растянувшихся в сверкающие полосы.
Сайлус увёз тебя прочь от клетки, в ночь, и каждое нервное окончание в твоём теле пело от восторга и любви.