only love can hurt like this

Патрик

Патрик не хотел этого делать. Не собирался даже смотреть и открывать приложение до того, как приземлится в новой стране. Проще удерживать себя от чего-то, выставив определенные рамки и условия. Но это будто бы было неподконтрольно. В какой-то момент палец сам потянулся и нажал привычную иконку, и как назло приложение открыло сразу чат с Ним. Будто судьба сама распорядилась, чтобы юноша это увидел.

От увиденного в груди всё сдавило. Две галочки — отправки и доставки — изменили свой цвет. В голове Патрика в миг появляется рой мыслей о том, когда это могло произойти? Он очнулся? Как давно? По дороге в аэропорт? Может, всё бросить и рвануть обратно? Ему так отчаянно захотелось оказаться сейчас там, в больнице. Чтобы он увидел его самого, а не это жалкое сообщение, которое он даже сам боялся переслушивать. Увидев его самого, Иван бы всё понял. Бланко и сам бы простил ему всё. Всё бы наладилось! Именно так происходит в сюжетах всех фильмов с хэпиэндом. Так культура воспитывает наше подсознание. И сейчас, находясь здесь, он будто бы сам лишал себя счастливого конца их с Иваном love story. Нужно просто вернуться.

Патрик даже кинул мимолетный встревоженный взгляд в сторону коридора по направлению к зоне досмотра. Большой палец правой руки стал цеплять и крутить кольцо на мизинце. Минутное помешательство, резкий прилив адреналина, вся концентрация на том, чтобы держать лицо, чтобы родные не заметили его стремлений и готовности, но когда беглый взгляд в очередной раз опускается на экран телефона, глаза случайно цепляются за другое. И до парня только сейчас доходит, что… голосовое до сих пор не прослушано. Это будто бы в миг обрывает все его порывы, окатив холодной волной. Взгляд серо-зеленых глаз тускнеет и снова становится обиженным. А в голове вновь звучит голос сестры «Он просил тебя оставить его в покое. И это именно то, что ты должен сделать». Напряжение в теле сменяется слабостью. Нужно просто дать ему время.

Полет проходит мучительно долго. Если Патрик и решил дать время Ивану, то себе он этого не давал. Ему нужно проверить, прослушал Карвальо сообщение или нет. Ведь для самого испанца всё зависит именно от этого. Там он объясняет свое отсутствие. Там он говорит, что надеется на их встречу в будущем. В конце концов, там он говорит, как любит его. Это всё меняет. Должно поменять. Ведь он действительно его любит. Жить без него не может. Именно поэтому как только появляется возможность проверить телефон, Патрик это делает. И надежды рушатся. Опять.

Проходит какое-то время, прежде чем Патрик ловит себя на том, что считает дни. Это снова будто не контролируется им самим. Он отрицает это, убеждает себя, что заглядывает в чат с Иваном, просто чтобы узнать, не прослушал ли он его голосовое, но мозг… мозг считает дни. Он знает это где-то подсознательно. Но очень сложно признаваться самому себе в таких слабостях. Ведь он итак себе позволил уже слишком многое… Патрик практически не встает с постели с самого заезда в новый дом. Погода в UK после солнечной Испании будто бы сама располагает к тому, чтобы поддаться желанию никуда не выходить.

Он уже перестал реагировать на родных и их попытки ему помочь. Ведь это так сильно напоминает ему о том, как сам Иван отказывался от его помощи, когда потерял отца. Всё ему напоминает о Нем. И нет сил даже злиться. Говорить. Вставать. Всё уходит на заглушение боли, которая с каждым днем только сильнее разрастается внутри него. Он не отвечает. Это молчание убивает Патрика. Даже знание о том, что голосовое в итоге оказывается прослушанным, не приносит облегчения. Казалось, что от этого стало только хуже. Ведь он… не отвечает.

Дни сливаются в один. И Патрик не понимает, что меняется, но в очередной раз, когда он прокручивает у себя в голове воспоминания о Нем, грудь сдавливает так сильно, что у него внезапно перехватывает дыхание. Он пытается, но не может вдохнуть полной грудью. Ему приходится даже сесть на кровати, чтобы сделать вдох. И только так у него получается хоть как-то дышать. Глубокий вдох-глубокий выдох-глубокий вдох-глубокий выдох. Каждый глоток воздуха всё ещё дается тяжело, но так он хотя бы не задыхается. И в этот момент глаза обжигает слезами. Кажется, он впервые себе это позволил с тех пор как перешагнул порог палаты Ивана.

И, кажется, зря. Ведь он не может это остановить. Слезы накатывают так неожиданно, что льются сплошным потоком. За ними приходит удушливая волна жалости к себе. И вот она… та боль, что копилась все эти дни. Она пугает. Чтобы избавиться от неё, Патрик пытается встать с кровати, чтобы обрести хоть какую-то твердую опору. Но стоит ему сделать шаг, как ноги слабеют. Он падает на колени и его скручивает в позу эмбриона. Слёзы всё ещё льются рекой. Где-то на подсознании мелькает мысль о том, как же жалко он сейчас выглядит со стороны, но за этой мыслью приходит и следующая: дома сейчас никого нет. И вдруг… понимание этого позволяет юноше разразиться криком. Надрывным и громким. Ему некого стесняться. Пусть эта боль лучше выходит через глотку, чем разрывает его сердце на куски. Слишком больно.

Симон

Решение подать заявку в школу в другой стране пришло само по себе. Он так благодарен был той поездке с сестрой и Фелис. Это позволило ему не думать о своем прошлом, а переключило сознание на свое будущее. На движение вперед. Заставило задуматься, чего именно он хочет сам для себя. Чем хочет заниматься. Не оглядываясь на тех, кто рядом. Был, есть или будет.

Какое-то время он задумывался, а не бежит ли тем самым от Него? Корил себя. И даже начинал сомневаться в правильности своих решений. Но когда постепенно всё начало осуществляться, эта мысль где-то затерялась сама. Столько всего нужно было сделать. Успеть. А затем и появилось приятное волнение от грядущих перемен. Ему захотелось этого.

Конечно же, Симон не справился бы со всем этим, если бы не поддержка его семьи и друзей. Ты всегда будешь сомневаться в том, правильно ли что-то делаешь, если не чувствуешь опору в себе. А он ее потерял, потеряв Его. И эту опору ему дали близкие. Он ведь даже не рассказывал о том, что подал заявки на стипендии в несколько школ. Не был уверен, что что-то из этого получится, так что посчитал не нужным сообщать даже родным. Всё выяснилось, когда начали приходить ответные письма.

К его удивлению все восприняли это гораздо лучше, чем Симон рассчитывал. Не было осуждений, чужих страхов, как ему будет трудно вдали от своих близких. Ему хватало и своих. Но, получив положительный ответ, Симон был так вдохновлен, что впервые за все лето расцвел.

Но, по правде говоря, он просто наполнял себя задачами. Симон стал это понимать, когда начал ощущать пустоту. Переезд, новые знакомства, начало учебного года. Он созванивался с друзьями по видеосвязи, они даже как и раньше после школы играли в видеоигры, только по сети. Иллюзия прежней жизни сохранялась. Но проблема в том, что это и была иллюзия.

Не было ощущений, что что-то было не так ровно до того момента, как он ложился спать. Это произошло не сразу. Нет. Но в какой-то момент он начал её ощущать. Пустоту. Ту же, на которую он натыкался, когда вспоминал, что давно уже не писал песен. Внутри было так тихо. Ни одной строчки. Ни одной мелодии. Будто бы с Ним ушла и его музыка.

Тогда-то он и начал понимать, что убегал не от Него. А от своих чувств. От чувства. Чувства потери. Слишком по-взрослому они расстались. Слишком по-взрослому они решили, что каждый пойдет своей дорогой. Это было правильно и неправильно одновременно. Так поступают взрослые. Не подростки. А был ли он когда-то этим самым подростком? Конечно же был. В самом начале их отношений. Пока они не столкнулись со взрослыми проблемами. И взрослыми решениями. И ему так не хватало того, прежнего себя. Счастливого и беззаботного. И его так пугало то, что он никогда уже не сможет почувствовать себя таким.