СОВЕСТЬ(CONSCIENCE)
Совестью называется один из аспектов сознания человеческого существа. Это часть нашей природной способности рассуждать и, вопреки расхожему мнению, отнюдь не комнатка для аудиенций, где звучит голос Бога или дьявола. Совесть — это критическое внутреннее осознание, свидетельствующее о нормах и ценностях, которые мы признали и приняли. Система ценностей, с которой имеет дело совесть, включает в себя не только наши ценности, но и все то множество ценностей, с которыми мы сталкивались на жизненном пути. Соответственно, в процессе нашего размышления всегда возникает ощущение борьбы. Угрызения совести дают знать о ее существовании, вызывая душевную боль и чувство вины, когда мы отходим от ценностей, которые признаем и принимаем. Совесть также доставляет нам чувство удовлетворения, когда мы поступаем в гармонии со своей системой ценностей.
В Ветхом Завете не существует еврейских слов, которые были бы языковым эквивалентом классического греческого термина suneidesis. Однако еврейское слово, означающее «сердце», является распространенным в Ветхом Завете термином для самоосознания. Отсутствие в Ветхом Завете разработанной концепции совести, какую мы позднее увидим у Павла, может быть следствием мировоззрения Израиля. Совестливость жизни была вопросом отношений между Богом и народом завета, а не автономного личностного самоосознания в своем мире. Единственное употребление слова suneidesis в канонической части Септуагинты встречается в Ек. 10:20: «Даже и в мыслях твоих не злословь царя, и в спальной комнате твоей не злословь богатого», где оно с очевидностью использовано для обозначения тайного размышления наедине с самим собою (ср. единственные языковые параллели тому в Иова 27:6 и Лев. 5:1). Раввинистический иудаизм и свитки Мертвого моря схожи с Ветхим Заветом по части отсутствия лексики, относящейся к понятию совести.
В Новом Завете насчитывается тридцать случаев использования слова suneidesis (и, возможно, еще один в варианте стиха Ин. 8:9). Глагольная форма (suneidon, sunoida) встречается только четыре раза. Эти тридцать случаев словоупотребления почти полностью относятся к Павлу (двадцать два плюс пять в Евреям и три в 1 Петра), причем одиннадцать из них встречаются в 1 и 2 Коринфянам. Классическое использование этих слов для обозначения простых сведений мы обнаруживаем в Деян. 5:2; 12:12; 14:6. Развитие Павлом понятия совести как отражения поступков и помыслов особенно заметно в пастырских посланиях, где такие прилагательные, как добрая (1 Тим. 1:5, 19; ср. Деян. 23:1) и чистая (1 Тим. 3:9; 2 Тим. 1:3; ср. Деян. 24:16 {синод, непорочная}) используются для описания совести, одобряющей праведные дела. Эти дела, однако, предопределяются не совестью, но иными критериями, а совесть потом выносит свое суждение. Упоминание Павлом «сожженных в совести» и «оскверненной совести» (1 Тим. 4:2; Тит. 1:15) подразумевает, что назначение совести как средства здравой внутренней критики не было достигнуто из-за сопротивления тем ценностям, которые были явлены Богом. Автор Послания к евреям рассматривает совесть как свидетельство о «чистоте» или «вине» человека (ср. Евр. 9:9, 14; 10:2, 22; 13:18). В 1 Петра встречается как классическое значение помышлений (1 Пет. 2:19), так и значение по Павлу — добрая совесть (1 Пет. 3:16, 21). Почему это слово так часто используется Павлом, в то время как оно, по-видимому, практически неизвестно в Ветхом Завете? Высказывалось мнение, что употребление Павлом слова suneidesis было подсказано его спором с коринфской церковью. Употребление его в Послании к коринфянам — хронологически первое в Новом Завете. Там мы находим также уникальный анализ роли совести в ее соотношении со знанием.
Тематический обзор случаев использования слова suneidesis в Новом Завете порождает, по меньшей мере, три основные идеи. Во-первых, совесть — это Богом данная человеческая способность заниматься самокритикой. Эту способность иллюстрируют 1 Кор. 4:4 и Рим. 2:14-15. В 1 Кор. 4:4 Павел размышляет о своем служении и побуждениях и, хотя «ничего не знает за собой» (sunoida; в NIV переводится как моя совесть чиста), утверждает, что он все равно может быть для Бога объектом критики. Здесь Павел показывает, что совесть не замыкается сама на себе, а открыта для критики. Рим. 2:14-15, с учетом его контекста, иллюстрирует мысль о том, что обращенные язычники в некотором смысле превосходят евреев. У них самокритика (то есть совесть) более последовательно проявляется по отношению к их собственному закону (то есть моральным ценностям), чем у евреев (по отношению к их истинному закону). Евреи пренебрегают обвинительной ролью закона, в то время как у язычников их обвинитель (совесть) действует. Эта иллюстрация должна устыдить евреев, занимающих более привилегированное положение. Смысл Рим. 2:14-15 — просто проиллюстрировать, как ведут себя две эти стороны. Язычники демонстрируют «нравственное» сознание, «дела закона» (имеются в виду действия, а не содержание закона) более последовательно по отношению к их ценностям, нежели евреи по отношению к ценностям закона Божьего.
Во-вторых, совесть постоянно характеризуется как свидетель чему-либо (ср. Рим. 2:15; 9:1; 2 Кор. 1:12; 4:2; 5:11 с учетом применения таких прилагательных, как добрая и чистая совесть). Совесть не является независимым авторитетом, который служит источником суждений. Представление о совести в роли судьи или законодателя в смысле порождения мнений — это современное нововведение. Очевидец не создает свидетельства, но обязан отражать существующую очевидность. Совесть не диктует содержание добра или зла; она просто свидетельствует о том, что во внутренней системе ценностей человека определено как добро или зло. В этом отношении совесть не есть руководитель, она сама нуждается в руководстве со стороны тщательно и критически разработанной системы ценностей.
В-третьих, совесть является слугой системы ценностей. Анализ 1 Кор. 8 и 10 проясняет этот принцип. В контексте 1 Коринфянам немощная совесть обусловлена отсутствием надлежащих основ знания об идолопоклонстве и жертвах (то есть неверной системой ценностей) и потому вызывает чувство вины. Сильная же совесть обусловлена надлежащим знанием и поэтому свободна от вины (ср. понятие знание практически замещает понятие совесть в Рим. 14). Вопрос решается не на основании совести, а на основании мировоззрения. Совесть просто инспектирует мировоззрение, присутствующее в нашем внутреннем диалоге. Слова Павла «без всякого исследования, для спокойствия совести» в 1 Кор. 10:25, 27 часто трактовались как «то, о чем вы не знаете, не может повредить вам». Вряд ли Павел стал бы выдвигать подобную идею! Скорее, использование Павлом данного устойчивого оборота «для совести» на самом деле означает: «без расспросов, поскольку в действительности это не вопрос совести — а потому обсуждать здесь нечего».
Павел действительно признает важность голоса совести у немощных верующих в 1 Коринфянам, но не потому, что те правы, и не потому, что их взгляды предстоит терпеть вечно. Если бы сильные верующие должны были принуждать немощных отказаться от своих ценностей (пусть и ложных), тем самым нарушался бы процесс осознания греховности, устроенный Богом так, чтобы общество имело способность к самоуправлению. Решение в том, чтобы обратиться к фундаментальным ценностям. Как только набор этих ценностей изменен и сформирован, за этими изменениями последует и совесть. Отсюда христианское сообщество может вывести полезный для себя принцип. Если суждения человека оказываются неверными в свете Библии, то следует предоставить ему правильную информацию и возможность прийти к духовной зрелости, не испытывая давления извне. Это путь любви (ср. 1 Кор. 8:1-3). С другой стороны, на классический вопрос, сколько можно возиться со слабыми, легко ответить, исходя из контекста. С их слабостями нужно работать до тех пор, пока они не получат возможность узнать правильный путь и он сделается их новым убеждением. А если они отказываются учиться и духовно созревать, они переходят из категории слабых в категорию противоборствующих и тем самым подпадают под новые правила обращения с ними.
Заключение. Совесть — аспект самоосознания, порождающий боль и/или удовольствие, которые мы «чувствуем», когда размышляем о признанных и принятых нами нормах и ценностях. Совесть — это не голос извне. Это внутренняя способность человека критиковать себя, потому что Творец сделал этот процесс средством нравственного сдерживания для Своих творений. Угрызения совести связаны с развивающейся у человека системой ценностей. В Рим. 12:1-2 говорится: Богу угодно, чтобы Его творения пришли к Божьим ценностям в процессе обновления ума. А о том, в чем именно должно заключаться это обновление, рассказывают Писания.
Литература: P. W.Gooch, NTS 33 (1987); R.Jewett, Pauls Anthropological Terms; C.S.Lewis, Studies in Words, C.A.Pierce, Conscience in the New Testament, M.E. Thrall.NTS 14 (1964).