Суд над Тайлером Кентом и Анной Волкофф по обвинению в шпионаже в пользу Германии (Великобритания, 1940 г.)
Приветствие
Четверг, 12 марта, у микрофона Никита Василенко, сегодня я местоблюститель Сергея Александровича Бунтмана, ну а на своём месте Алексей Кузнецов, поэтому не беспокойтесь, программа «Не так» выходит сегодня на своём месте. Всех приветствую!
Добрый день, да, добрый день, Никита, добрый день, все – вы местоблюститель не самого Сергея Александровича, а престола Сергея Александровича Бунтмана, так сказать, трона, так это всё называется. Ну хорошо, давайте работать, вот.
Да, и сегодня, мне кажется, у нас настоящая бондиана будет, вот, сюжет, который мог бы стать современной бондианой и ни в коем случае не потерять в своём накале страстей.
Именно. Ну по крайней мере – ну, действия там не очень много, хотя девушки Бонда представлены достаточно обильно: не совсем Бонда, скажем так, но девушки, вот. Но интересно, что вы практически угадали – дело в том, что один из персонажей, о которых сегодня, ну, поверхностно достаточно, будет сказано, но будет предъявлен его портрет – это человек, который – из половинки, точнее, из которого с добавлением ещё одного человека, как принято считать, Ян Флеминг слепил М, руководителя этого разведывательного подразделения: вполне возможно, что это действительно так, потому что, судя по всему, они были в какой-то степени знакомы, ну или по крайней мере Флеминг его знал. Ну, давайте по порядку: покажите нам, Андрей, пожалуйста, импозантного…
Импозантного джентльмена в военной форме с наградами – да, вот это, значит, человек, которого звали Арчибальд Генри Мол Рэмзи: представитель весьма, так сказать, знатного шотландского дворянского рода, достаточно богатый землевладелец, он действительно в Первую мировую войну служил офицером, получил тяжёлое ранение в голову, был переведён в генеральный штаб, и – ну то есть, так сказать, вот те медали, которые вы видите, они не на параде, что называется, заслужены. Этот человек был совершенно зоологическим антисемитом, настолько, что это вытесняло практически все его остальные, значит, политические качества, и хотя он довольно долгое время будет депутатом Британского парламента от шотландских юнионистов, но запомнится он в основном выступлениями именно по этому животрепещущему вопросу, при этом его будут периодически обвинять после прихода Гитлера к власти, что он высказывает пронацистские взгляды – он на это, надо сказать, говорил: вы путаете, вы путаете, господа, не надо путать благородный антисемитизм с нацизмом. Ну, насколько он был искренен и насколько ему были несимпатичны нацистские взгляды – это вопрос очень открытый, я думаю, что это отговорка, но, так или иначе, в тридцать девятом году он создаёт общественную организацию, которую назвал «Правым клубом», Right club: надо сказать, что хотя никакого заметного фашистского движения в Британии так и не появилось, но вот такого рода кружки, часто под видом каких-то таких вот аристократических салонов, как, например, у знаменитой леди Астер, невероятно интересной дамы, сочетавшей в себе много всего любопытного, которая, с одной стороны, была видным защитником, видной защитницей прав женщин, с другой стороны – чрезвычайно консервативным политиком, категорически выступала против войны с Германией, считала, что с Гитлером надо мириться любой ценой, когда Риббентроп был послом Германии в Великобритании, всячески его привечала, принимала и вводила в всякие аристократические круги – вот таких людей, которые вокруг себя собирали такую вот публику: Освальда Мосли, главу фашистской партии, можно вспомнить, ну, он попроще, он не с аристократами имел дело, а в основном пытался на такую, люмпенизированную среду работать. Вот, соответственно, возникает этот «Правый клуб» – потом, когда будут при обыске у одного из фигурантов сегодняшнего дела, будут найдены списки этого клуба, выяснится, что, ну, масштабы не очень велики, меньше 300 человек, около ста дам, порядка 160 джентльменов: ну, лучше, чем сформулировал цели и задачи этого клуба сам его основатель, господин Рэмзи, пожалуй, что и не сформулируешь, цитирую: «Главная цель – противостоять и разоблачать деятельность организованного еврейства». Ну, а надо сказать, что от этой цели и задачи прямые, конечно, прямая дорога до контакта с Германией, потому что в демократических-то странах известно: как раз вот это организованное еврейство, всяческая плутократия, прочие, так сказать, ротшильды, да, поэтому – ну, ясно, с кем по пути Великой Британии. И вот в этот самый клуб вступает среди прочей сотни весьма экстравагантная, я бы сказал, дама, одна из двух главных действующих лиц нашей сегодняшней передачи, покажите нам, Андрей, пожалуйста, даму. А, да, прежде чем мы покажем даму – извините, Андрей, давайте по порядку, покажите джентльмена со шрамом: это вот одна из правых рук, значит, Рэмзи по «Правому клубу», извините за каламбур – мы про этого человека в своё время с Сергеем Александровичем делали отдельную передачу, дело в том, что это знаменитый Уильям Брук Джойс по прозвищу Лорд Гав-гав, этот человек…
За что он получил такое прозвище?
А он получил за душевную склонность: значит, он перебрался в Германию и вёл оттуда на английском языке передачи на Великобританию, радиопередачи, в которых всячески говорил о пагубности войны между Германией и Великобританией, о том, как замечательно здесь в Германии, как вообще, так сказать, Германия борется за правое дело, и поэтому негоже англичанам в этом свинстве участвовать. Обратите внимание на шрам, шрам у него не военный, шрам у него университетский – это, так сказать, традиция таких вот дуэлей, в Германии она была гораздо более развита, целая субкультура буршей возникла, которые считали отметины от дуэлей на лице признаком настоящего мужчины, ну и в Англии, и в России, кстати говоря, тоже такие люди бывали. Ну а теперь давайте…
Гучков этим любил побаловаться.
Вот этими дуэлями. Гучков, Гучков!
А, Гучков! Ну, Гучков всё-таки – у него дуэли попринципиальнее были, чем просто пьяная студенческая удаль, Александр Иванович человек был серьёзный, да, что доказал ещё в бытность свою военным корреспондентом на англо-бурской войне.
Ну говорят, из немецких университетов привёз, как раз вот именно из братства фехтовальщиков.
Анна Волкофф и «Правый клуб»
Ну конечно, а что ж, что ещё оттуда везти-то? Конечно, мне тут вчера сказали, я поминал, к слову, буршей по другому поводу в другом месте – мне сказала женщина, которая замужем за немцем и Германию хорошо знает, что до сих пор вот есть эти общества в германских университетах, но они уже по пивным не фехтуют, но по-прежнему у них там какие-то фехтовальные секции – всё это есть, ну ладно, традиция есть традиция. Ну, давайте к даме – зовут эту даму, она 1902 года рождения, то есть ей будет под сорок в момент описываемых событий, зовут её Анна Волкофф, с двумя ф, как это принято, значит, родословная её включает в себя перечисление многих знаменитых аристократических русских родов: папенька – покажите, Андрей, пожалуйста, папеньку в контрадмиральской форме – папенька выпускник Морского корпуса, Николай Александрович Волков, сын известного достаточно художника, полотна которого, насколько я понимаю, до сих пор висят в Третьяковской галерее, завтра можно спросить во время «Утреннего разворота», я так понимаю, что у вас будет кого спросить о коллекции этого замечательного музея. Так вот, закончив Морской корпус и отходив, сколько положено моряку, так сказать, под разными, что называется, парусами, но неизменно под Андреевским флагом, он женился на фрейлине её императорского величества, был введён в круг высшей аристократии и, возможно, под влиянием этого – но, безусловно, моряк он был толковый, то есть собственные способности тоже были, он перед Первой мировой войной, в тринадцатом, если я не ошибаюсь, году стал российским военно-морским агентом в Великобритании, сегодня это называлось бы военно-морской атташе. В этом качестве немало сделал для, так сказать, продолжения развития контактов по линии двух адмиралтейств, перед Первой мировой войной, во время Первой мировой войны, потому что в течение всей Первой мировой войны – ну не менять же в такое время, так сказать, человека на таком важном посту – он будет оставаться в Англии российским дипломатическим представителем.
Когда большевики придут к власти, у него ни малейших сомнений не было, он не собирался с ними никак заигрывать: он оказывал всяческие услуги белому делу, ну а после того, как стало понятно, что белое дело достаточно далеко от какого бы то ни было триумфа, он остался в Великобритании вместе с семьей. И, соответственно, дочь его в юности, в молодые свои годы, уже была, по сути, британкой, по-английски она говорила, насколько я понимаю, без всякого акцента. В отличие от большинства русских офицеров, оказавшихся в эмиграции, которые влачили достаточно незавидное существование, у Волковых всё было нормально: у них был собственный ресторан, который назывался «Русская чайная», «Russian tea room». И ресторан этот очень неплохо их, извините за каламбур, кормил. То, что ресторан был такое заведение непростое, свидетельствует хотя бы тот факт, что располагался он в весьма престижном районе большого Лондона, он располагался в Южном Кенсингтоне. Сами Волковы тоже там жили, а это могли себе позволить, в общем, зажиточные люди исключительно. В этом ресторане собирались всякие белые эмигрантские собрания, то есть он был по-прежнему, был достаточно активно включён в общественную жизнь. И она тоже. Она давно симпатизировала германским нацистам. Как только Гитлер пришел к власти, она туда в Германию поехала, установила там нужные контакты, поварилась, постажировалась, то есть она была убеждённой сторонницей того, что Великобритания должна с Германией дружить и сообща делать общее дело – возрождение северной расы, уничтожение большевизма, уничтожение вот этой вот ублюдочной демократии, как она считала, которая во Франции, в США, и так далее.
Но ей двигала именно больше ненависть к большевизму?
Да чёрт её поймёт. Потому что если ей двигала ненависть к большевизму, то боролась она с ним, на мой взгляд, весьма кривым путём. Я думаю почему-то – но это мои домыслы, не основанные ни на чём, кроме как определённого впечатления, которое я вынес об этой даме, за два дня я прочитал целую книжку, посвящённую этому делу, английскую – вот у меня такое ощущение, что её в нацизме вообще завораживало многое: нацистская эстетика, вся эта Лени Рифеншталь, весь этот «Триумф воли», вот это вот всё. Она так, мне кажется, питала душевную склонность к этому режиму. Ну а что она большевиков ненавидела – так это естественно, вся семья Волковых их ненавидела лютой ненавистью. Одним словом, как только образовался вот этот самый «Правый клуб», она тут же туда с радостью вступила и была одной из главных активистов. У неё, надо сказать, тоже всё было неплохо, как говорится, в бизнесе – она была владелицей модного ателье, сама была дизайнером одежды. И среди её клиенток – на это потом обратят внимание, когда дело закрутится и следствие начнётся – среди её клиенток, причëм клиенток не на один раз, что называется, а таких вот, доверенных, с которыми обо всём разговаривают, а не только о нарядах, была некая Уоллис Симпсон. Возлюбленная короля Эдуарда VIII.
У нас уже в чате вспоминали, что должна быть связь.
И правильно вспоминали. Связь была. Другое дело, что следствие то ли не искало, то ли не нашло никакой связи, согласно которой миссис Симпсон как-то бы участвовала в секретной деятельности мисс Волкофф, но между ними были какие-то такие, видимо, достаточно приятельские отношения, то есть круги, в которых она вращалась, ого-го. Для разведки самый что ни на есть соус блю-чиз. И в этом самом клубе она занималась в том числе привлечением в него, рекрутингом, людей, которые могли быть полезными делу. А тут через одну свою знакомую, можно сказать подружайку, тоже из русских эмигрантов, некую Ирэн Данишевскую – тоже большую симпатизанту Гитлера и всё прочее, она знакомится с молодым человеком, который был недавним, он недавно появился в Великобритании, недавним любовником этой самой Ирэн Данишевской, с молодым человеком, который станет вторым главным фигурантом нашего сегодняшнего дела. Сейчас мы до него дойдём, но, прежде чем мы с ним познакомимся, я хотел бы представить вам трёх людей, сыгравших ключевую роль в этом деле.
Итак, у нас будут две дамы и джентльмен, ещё один джентльмен в военной форме. Покажите, пожалуйста, Андрей, первую даму. Позвольте вам представить Марджори Мэкки. Она агент MI5. Дело в том, что «Правый клуб» с самого начала, с момента возникновения, вызывал у британских властей очень серьёзные подозрения. В нём видели, и, как мы сейчас убедимся, справедливо видели, потенциальное немецкое шпионское гнездо, поэтому разными путями, независимо, разумеется, друг от друга, они друг о друге не знали (это азбука конспирации, собственно, по-другому-то нельзя), туда были внедрены три агентессы, три дамы. Вот, первая из них – это Марджори Мэкки, вторая Джоан Миллер: покажите Андрей, пожалуйста, фотографию очень красивой молодой женщины.
Вот она, да. Она потом напишет свои мемуары, уже сильно после Второй мировой войны. Такая, очень интересная дама. И фотографию третьей, к сожалению, мне найти не удалось – экстравагантная дама, бельгийка, медиум, увлекавшаяся всяким столоверчением. Говорят, имевшая проблемы с наркотиками. Казалось бы, да? Ну не очень подходит для агента британской секретной службы. Но, видимо, за счёт того, что она занималась всякими оккультными практиками, а надо сказать, что между фашизмом и оккультизмом связь самая что ни на есть прямая и, как мы знаем, некоторые вожди Третьего рейха серьёзно увлекались этим делом. Видимо, её в качестве агента тоже туда внедрили, потому что это была её среда, её клиентура. Ну а, вот, человек, который всем этим беспокойным хозяйством заведовал – это и есть тот человек, чьё появление я анонсировал в самом начале. Покажите, Андрей, нам офицера, которого зовут Максвелл Найт.
Вот он, один из руководителей MI5, и как раз ответственный за операцию по внедрению агентуры в идейно близкую к нацистам среду, вот он, как принято считать, и является половинкой прототипа М в флеминговской бондиане. В общем, три агента на сравнительно небольшой кружок – это, согласитесь, достаточно неплохой результат, и я считаю, что британская контрразведка могла бы им гордиться и, наверное, им гордится. Ну а теперь вернёмся к предыдущему отвороту сюжета. Через свою знакомую мисс Волкофф знакомится с привлекательным, молодым ещё совсем человеком, он почти на 10 лет её моложе, то есть в сороковом году ему будет всего 29 лет, но при этом он уже успел прожить достаточно любопытную жизнь. Покажите нам, пожалуйста, Андрей, тюремную фотографию молодого брюнета. Это он уже в английской тюрьме. Значит, и – господи, что же у меня тут с моими записями?
Тайлер Кент, дипломат
Вы знаете, я вот задумался, как одежда определяет человека: ты на него смотришь и понимаешь, что это американец перед тобой, а не британец.
Вот до этого все – смотришь на их одежду, видишь, что это британцы, да, а здесь видно – американец.
Ну, Никит, вы – я аплодирую искренне, так сказать, вашему умению, потому что я, честно говоря, этого не, не понял по фотографиям, и когда я начал в деле разбираться, я некоторое время – ну, я начал с её конца, я некоторое время думал, что он британец, но потом, когда я дошёл до его биографии, я понял, что нет, вы совершенно правы, он чистокровный американец, зовут его Тайлер Кент, и он не просто американец: вы знаете, ну, формально в Америке аристократии нет, но на самом деле, конечно, есть – это потомки приплывших на «Мэйфлауэре», вот это вот, WASP, White Anglo-Saxon Protestant, ну и, естественно, те, кто в политическую или, там, финансовую, бизнес-элиту входили. Вот его далёкий предок прибыл в Вирджинию в 1640-е годы, где-то в разгар английской революции, я думаю, что от неё, вполне возможно, и бежал. Кенты с незапамятных времён в Соединённых Штатах, среди его, правда, боковых, по боковой линии, предков есть десятый президент Соединённых Штатов, который в сороковые годы XIX века один срок отбыл в Белом Доме. Отец его был кадровым дипломатом, и, собственно говоря, герой наш родился в Манчжурии в 1911 году, как раз когда в Китае очередные бурные события происходили, его отец служил там американским консулом. Потом они вернулись в Соединённые Штаты, молодой человек получил совершенно блестящее образование: он закончил два американских университета – Гарвардский и Университет имени Джорджа Вашингтона, и он учился в двух европейских университетах, в Сорбонне и в Мадридском университете, основная его специализация – иностранные языки и международные отношения, то есть он не просто карьерный дипломат, а он ещё и в высшей степени подготовленный академически к этому человек. Судя по всему, у него были очень серьёзные языковые способности: он выучил несколько языков, в том числе довольно свободно – в Сорбонне он изучал русский язык – в том числе он довольно свободно говорил по-русски, и это, когда он поступил на работу в государственный департамент, это определило, значит, его карьеру, потому что когда в тридцать третьем году между Советским Союзом и Соединёнными Штатами были установлены дипломатические связи, то первый посол, который поехал в Соединённые Штаты, он повёз с собой в том числе в качестве одного из сотрудников посольства вот этого способного совсем ещё юношу, свежевыпущенного из университета – покажите нам, пожалуйста, Андрей, коллективную фотографию, на которой, я думаю, что, ну, большинство нашей аудитории узнают одного человека, вот там, справа, это Михаил Иванович Калинин, другие, может быть, узнают ещё одного человека, это тогдашний народный комиссар по иностранным делам Максим Литвинов, а беседует с ними первый американский посол в Советском Союзе Уильям Буллит. В течение пяти лет…
Да, фотка – фотка легендарная. В течение пяти лет наш герой работал в американском посольстве в Москве, и должность у него была самая что ни на есть ответственная: я уж не знаю, наверно, сказалась вот его склонность к лингвистике, к иностранным языкам, но он в том числе (ну, тогда посольство – надо понимать, что это сейчас посольство – колоссальные совершенно штаты, целый квартал занимает, а тогда у посольства людей было раз-два, и обчёлся), и вот он совмещал другие дипломатические обязанности с обязанностями шифровальщика – сами понимаете, особая секретность, и человек должен был быть особо доверенный, а он таким не был. Давайте прервёмся, и вы прорекламируете, Никит, а я на секунду отойду.
У меня на кухне происходят какие-то безобразия.
Здесь пора напомнить… Беспорядки! Беспорядки начались у Алексея Кузнецова, локального характера, но я напомню, чтобы точно навести порядок в наших эфирах: вы можете поддержать нас лайком, лайк – это топливо эфира, которое позволяет нам достигать самые разные пространства этого бесконечного YouTub’а и находить новых соратников, попутчиков и к ним примкнувших, как гласит известная фраза, ну и, помимо прочего, не забывайте, что «Живой Гвоздь» и «Дилетант», они существуют исключительно с помощью вашей поддержки, и одна из главных форм этой поддержки – это посещать наш независимый виртуальный книжный магазин diletant.shop, и сегодня я прошу обратить ваше особое внимание на серию книг «Зачарованный мир», и здесь собраны самые разные подарочные издания, посвящённые гномам, эльфам, драконам и прочим, что называется, фантастическим тварям, и это, знаете, очень такое интересное смешение и легенд, и, можно сказать, больших исследований о том, как эти вымышленные твари – а может, и не вымышленные, тут вы уже сами сделаете вывод, прочтя книгу, они существуют в нашей реальности, ещё раз напоминаю, серия книг «Зачарованный мир» на сайте diletant.shop, и каждая книга – это ваша поддержка для нашей дальнейшей работы, за что вам большое спасибо, ну а мы двигаемся дальше, и вот, мы подобрались, наверное, к одному из главных действующих лиц этого большого дела Тайлеру Гейтвуду Кенту, вот так полностью его зовут, и – да, мы уже выяснили, что он работал не просто дипломатом, а ещё и шифровальщиком и имел опыт работы в Москве, но так или иначе судьба занесла его в Лондон.
Судьба занесла его в Лондон не случайно – дело в том, что в отношении него у, ну скажем так – у тех, кому положено в американском посольстве заниматься вопросами безопасности – возникли подозрения: какой-то у него был роман с русской барышней, и были основания полагать, что русская барышня в НКВД, так сказать, не совсем случайный человек и не мимо ходит – ну, естественно, более того, я не удивлюсь, зная, так сказать, методы работы разведки вообще и советской в частности, что вполне возможно, ему её всячески подставляли, да, то, что называется honey trap, медовая ловушка, ну, в любом случае, нет никаких оснований полагать, что он успел что-то передать, что он там подписывал какие-то договоры с дьяволом, прошёл какую-то вербовку, в общем, его решили от греха подальше (ну, шифровальщик должен быть вне всяких подозрений), его решили от греха подальше убрать, и убрали из враждебной Москвы в союзную Британию. Кто же знал, что Москва тоже станет союзником? Представить такой разворот событий в тридцать девятом было ещё достаточно сложно, в тридцать девятом, хочу напомнить, Москва выглядела союзником совсем другой стороны, я имею в виду – осень тридцать девятого года, освободительный поход, пакт и всё остальное. Вот, его передвинули на аналогичную должность в Лондон, и не успел он там освоиться, как он завёл любовницу, вот эту самую Ирэн: ну, в общем, активный, видимо, был такой молодой человек. Потом на следствии и на суде он будет свой мотив объяснять так: его очень беспокоило то, что Рузвельт, президент Рузвельт, с англичанами общается очень сердечно, явно совершенно их поддерживает, и общается помимо Конгресса – вот этот сюжет надо пояснить, потому что он ключевой в его защите.
Такой институционалист, получается – за такие важные институты демократии выступает, как Конгресс!
Он немножко с другой стороны это всё объяснял: он изоляционист. Надо сказать, что в Соединённых Штатах перед Второй мировой войной это было очень мощное движение, в том числе и среди политической элиты – это те деятели, которые полагали, что Америка должна сосредоточиться на своих интересах в Западном полушарии, в Новом свете, а вот Европа пусть между собой разбирается сама, и не надо туда лезть, и ошибка Вильсона была влезть в своё время в Первую мировую войну, ничего путного из этого не получилось, поэтому не надо нам эту ошибку повторять. Кроме того, у Рузвельта, не будем забывать, было много людей, которые ему не симпатизировали, кто считал его если не красным, то по крайней мере розовым – его новый курс, его социальная политика, всё это – ну, действительно, людям, далёким от деталей, чем-то напоминало какие-то социалистические тенденции, да возможно, они и были социалистическими, только не в революционном, а в таком, так сказать, более умеренном смысле этого слова. Но он будет говорить: вот, меня это беспокоило, а через мои руки проходили телеграммы, и вот я видел, что Рузвельт с Советами, вроде как к ним относится лучше, чем следовало бы, а потом в Великобритании – что он общается там со всякими людьми, общается с Черчиллем. А давайте не будем забывать, что до мая 1940 года Уинстон Черчилль был не премьер-министром, а первым лордом Адмиралтейства. Но вот тем не менее, телеграммы между ним и Рузвельтом, когда Черчилль предупреждает Рузвельта: извините, мы будем перехватывать американскую почту в Атлантическом океане, потому что вот мы подозреваем, что это может… Рузвельт ему пишет: ну перехватывайте, там, шуму только не поднимайте, ну я же понимаю, конечно, вашу ситуацию: война и всё прочее, да. По поводу того, что британские корабли будут охотиться на немецкие суда и военные корабли в непосредственной близости от территориальных вод Соединённых Штатов, Рузвельт опять пишет: я понимаю, конечно, ну что же делать, опять же, шума не поднимайте… Вот как утверждал наш герой, у него возникло ощущение, что Рузвельт готов предать страну и конституцию, что он готов врюхаться в войну, и фактически уже в неё врюхался и оказывает англичанам поддержку на уровне так называемого доброжелательного нейтралитета, а на самом деле президент США без согласия Конгресса такие вещи делать не может, вот я хотел ему помешать.
Он в Москве скопировал несколько сот документов. Какие-то скопировал слово в слово, из каких-то сделал выжимку, резюме, всё это с ним переехало в Великобританию – ну а чего, он же дипломатический сотрудник, его багаж досмотру не подлежит, естественно, да, дипломатический иммунитет, – и в Великобритании продолжил эту полезную деятельность, копируя всё, что, как ему казалось, касается отношений между Рузвельтом и Черчиллем, между Великобританией и Соединёнными Штатами. Эти документы он показал Анне Волкофф. Он, наверное, не знал, что она – горячая сторонница Германии, ну, по крайней мере доказательств того, что он знал это заранее, нет. То есть я к чему веду? Я не собираюсь выступать его адвокатом, но я допускаю, что он не знал, что он объективно работает на немцев. Что он действительно, ну, у него была маниакальная идея остановить Рузвельта. Хотя, конечно, сомнения в этом есть, и они и у меня есть, потому что, ну, выбрал он, опять-таки, какой-то очень-очень кривой путь. Анна Волкофф…
Да, на тоненького, кажется, все объяснения, очень на тоненького.
Провал
На тоненького, на тоненького, прямо скажем, на тоненького. Анна Волкофф искала связь с высокопоставленным итальянским дипломатом, который должен был передать документы в Германию. Она через него уже переправляла кое-что, но вот я не знаю почему, почему-то она для того, чтобы с ним связаться в очередной раз – хотя они, насколько я понимаю, уже были знакомы, – но она обратилась к другой активистке клуба, ну и, что называется, попала в яблочко. Она обратилась к одной из трёх сотрудниц, ну точнее, агентесс MI5, она обратилась к Джоан Миллер, об этом узнала британская секретная служба, ну, и решили… Обычно как в таких случаях – в спокойной ситуации, – конечно, контрразведка резких движений не предпринимает, вот, посмотреть, что будет, на какие связи выйдем, и так далее. Но дело в том, что уже случилась катастрофа во Франции в мае 1940 года, Британия уже осталась один на один, уже начинается битва за Англию – вот эти вот воздушные сражения, по всем каналам связи приходят сообщения, что Германия готовит армию вторжения, готовит высадку на Британских островах, – в общем, это, наверное, один из самых драматических периодов в британской истории. Поэтому решили хватать, хватать всё, что шевелится.
«Правый клуб» был интернирован – ну, практически все, во главе с его председателем, интернирован: то есть без предъявления судебного обвинения, без какой бы то ни было судебной процедуры, в соответствии с документом, свежепринятым документом, который назывался «Оборонный регламент 18 Би». Я процитирую вам начало этого документа.
По сути, режим ЧП. Режим ЧП развязал руки для действия.
Ну а чего уж ЧП, режим военного времени – тут никакие эвфемизмы не нужны, да. Уже идёт война, причём если начиналась война с достаточно пассивной фазы – так называемая Странная война, – то сейчас эта фаза закончилась, уже в полный рост идёт война, и понятно, что в этой ситуации демократия страдает первой и всякие принципы правовые.
«Если у министра внутренних дел есть разумные основания полагать, что какое-либо лицо имеет враждебное происхождение или связи, либо недавно участвовало в действиях, наносящих ущерб общественной безопасности или защите государства, либо в подготовке или подстрекательстве к таким действиям, и в связи с этим необходимо осуществлять контроль над ним, он может издать приказ о задержании этого лица.
Если у министра внутренних дел есть разумные основания полагать, что какое-либо лицо было или являлось членом, или участвовало или активно участвовало в продвижении целей любой другой организации, указанной ниже, и что необходимо осуществлять контроль над ним, он может издать приказ о его задержании. Упомянутые выше организации – это любые организации, в отношении которых министр внутренних дел убеждён, что либo организация подвергается иностранному влиянию или контролю, или лица, контролирующие организацию, имеют или имели связи с лицами, связанными с управлением, или симпатизируют системе управления любой державой, с которой его величество находится в состоянии войны». Ай, какой подарок я делаю департаменту информации Министерства иностранных дел Российской Федерации!
Ой-ёй-ёй! Но я думаю, что они сейчас заняты чем-то другим.
Ведь как можно ссылаться и говорить: да, конечно, ну вот видите, закон об иноагентах – это нормальный признак любого демократического государства, ну как без него?
Ну, а если всерьёз – война идёт, и войну эту не Великобритания начала, хотя некоторые товарищи в энторнетах полагают, что это не так. Но вот… Что было, то было, да. Одним словом, весь актив интернировали, отправили на один из островов – на остров Мэн. Там был такой дружелюбный, можно сказать, в цветочек, концлагерь: столовая была, за доплату можно было вкусняшки покупать, кино крутили два раза в неделю. Когда стало понятно, что Англия отбилась и вот эта вот битва за Англию закончилась, да, и теперь уже англичане с американцами начали готовить высадку на оккупированной немцами территории, то разрешили и близким родственникам, жёнам-мужьям поселиться там же. Ну, в общем, понятно, что это не пионерский лагерь и не турбаза, но это всё-таки, когда мы говорим «концлагерь» – это не Печорлаг, да, и не колымские лагеря, это гораздо более мягкий режим. Но тем не менее значительную часть войны они там находились. Вот Рэмзи, например, его освободили только в 1944 году, уже после «Дня Д», после военной высадки в Нормандии. Ну, а вот этих двух красавцев, нашу разлюбезную пару, их не стали интернировать, их просто-напросто арестовали. Знаете, сколько документов у него нашли при обыске? Тысячу девятьсот с чем-то. До двух тысяч не дотянуло там буквально тридцать-сорок экземпляров.
Судя по всему, он не особо беспокоился о том, чтобы их скрывать, они всё время лежали на виду. Потому что такой объём не скрыть, не спрятать.
Нет, такой объём не скрыть. Он хранил их у себя дома, то есть это обнаружили при обыске его квартиры. Разумеется, для него явно совершенно его задержание было совершенным шоком. Но он же дипломат!
Соответственно, нужно было получить разрешение, чтобы его задержать, у кого-то с американской стороны.
Конечно, конечно. И британские власти обратились к кому-то с американской стороны, к тому самому – покажите нам, пожалуйста, Андрей, джентльмена в очках. Никого вам не напоминает, Никит? Никакое хорошо вам известное лицо? Ну, правда, сходство не сказать, что прямо вот… Это посол Соединённых Штатов в Великобритании Джозеф Кеннеди. Это папа Джона, Роберта и Эдварда.
Да, это глава клана Кеннеди, верный и твёрдый рузвельтовец, надо сказать. Он не был счастлив, прямо скажем. Ну а будешь тут счастлив, когда твой сотрудник, по сути, обоснованно подозревается – причём его уже подозревали в шпионаже в пользу Советского Союза, а теперь он подозревается в шпионаже в пользу нацистской Германии. Замечательный совершенно букет. Ну, и он, именно понимая, в какое некрасивое положение попадает посольство, он не стал вставать в позу, говорить: дипломатический иммунитет. Тем более что Венская конвенция о диппредставителях ещё не была подписана – это уже 1960-е будут годы, ну, традиции, конечно, имелись в отношении дипломатического иммунитета. Он со своего сотрудника иммунитет снял, а его самого государственный департамент – самого сотрудника – уволил с дипломатической службы. То есть он в один прекрасный момент, вскоре после ареста, оказался без дипломатического иммунитета и без прикрытия посольства, правда, посол присутствовал…
Какая же была судьба? То есть был ли суд?
Да, суд будет, да-да-да. Посол присутствовал на первых допросах. Но когда посол убедился, что это всё не выдумка, ну, по крайней мере – в главном, что действительно шифровальщик копировал документы и действительно передавал их женщине, которая явно совершенно прилагала все усилия к тому, чтобы эти документы оказались у адмирала Канариса, главы Абвера, значит, он перестал ходить на допросы, поняв, что британские коллеги делают то, что надо.
Значит, будет суд. Им очень повезло. Им повезло в том, что не принята была очередная (она будет принята вот буквально через несколько недель после их ареста), не была принята очередная редакция Акта о государственной измене, по которому предусматривалась смертная казнь, они успели проскочить. Закон не имеет обратной силы, британцы этот принцип нарушать не стали, поэтому им предъявили обвинение по более ранним редакциям Акта о государственной измене 1911 и 1920 года.
Суд и приговор
То есть по законам мирного времени прошло это всё.
По законам мирного времени. Там смертной казни не было, там было тюремное заключение. Кроме того, ему предъявили ещё обычное уголовное обвинение в воровстве, потому что некоторые документы, которые у него были обнаружены, а также ключ от шифровальной комнаты в посольстве, который ни в коем случае не должен покидать пределы посольства, он должен на охраняемом посту находиться – вот это всё обнаружилось у него на частной квартире. Это основание для предъявления обвинения в краже.
В ноябре 1940 года в центральном уголовном суде Лондона Олд-Бейли состоится закрытый судебный процесс, закрытый настолько, что окна в зале судебного заседания были заклеены плотной коричневой бумагой. На заседание пустили всего несколько человек, помимо свидетелей и тех, кто имел отношение к процессу. Некоторых представителей прессы пустят на оглашение приговора, то есть на заседании они не были и только выслушали приговор суда. Давайте посмотрим на двух джентльменов, которые будут представлять государство в этом судебном процессе. Джентльмен в парике – это судья Суда королевской скамьи Джеймс Такер. А следующая, последняя наша сегодняшняя картинка – это только-только ставший генеральным прокурором, генеральным адвокатом, как он называется в Великобритании, Уильям Джоуит. Он поддерживал на процессе обвинение. У обвиняемых, разумеется, были адвокаты, и вообще процессуальные их права соблюдены были, как можно убедиться – сегодня некоторые материалы этого процесса рассекречены. Значит, он, защищаясь, отстаивал две позиции. Первая позиция: его не могли так быстро лишить дипломатического иммунитета, поэтому его арест незаконен. И он ссылался на доктрину международного права, утверждая, что после того, как с дипломатического представителя сняты, он перестал в данной должности находиться, иммунитет ещё некоторое время продолжает действовать. Ссылался там на прецедентное дело, британское прецедентное дело, когда турецкого посланника, которого правительство Турции, значит, отозвало, но вот его британские власти не лишали иммунитета, давая ему достаточное разумное время для того, чтобы выехать из страны с сохранением достоинства его теперь уже бывшей должности. Ну а второе – вот он говорил, что он ни в коем случае не шпионил на Германию, что ни в коем случае его действия не следует рассматривать как сколько-нибудь враждебные по отношению к Великобритании, что это всё вот, он таким образом хотел воздействовать на консервативные политические круги в США, чтобы они одёрнули Рузвельта, поставили его на место и так далее.
Надо сказать, что, действительно, видимо, американцы очень волновались. По поводу этого процесса по закрытым каналам запросы делал заместитель государственного секретаря США – видимо, действительно боялись, что какие-то могут всплыть документы, которые могут быть использованы для импичмента Рузвельту. У Рузвельта всё очень непросто, очень непросто. Как раз процесс будет происходить на фоне выборов в США. Ноябрь 1940 года – Рузвельт очень рискует, впервые в американской истории, и теперь уже очевидно, что в последний раз (хотя, конечно, нынешний президент – от него всего можно ожидать), но впервые в американской истории президент выдвинулся на третий срок. Мы знаем, что Рузвельт выиграет эти выборы, мы знаем, что он четвёртые выиграет и вскоре после этого умрёт. Вот. Но 22-я поправка, принятая уже после Трумена, запретит впредь, закроет эту возможность, и на сегодняшний момент американский президент может избираться только два раза. И поэтому, конечно, американцы очень волновались, не вылезет ли здесь наружу что-нибудь лишнее, и, видимо, дополнительно давили на британцев. Но британцы сами не хотели их раздражать, потому что в той ситуации, в которой во второй половине 1940 года находилась Великобритания, верный союзник был совершенно неоценим и незаменим.
Для того чтобы подтвердить документом часть того, что, о чём я говорю – вот отрывок из доклада судьи-докладчика. Да, значит, уголовный суд Олд-Бейли выдал им тюремное заключение – ей 7 лет, она подданная его величества, ему – 5 лет, он не подданный его величества – это смягчающее в данном составе обстоятельство. Он подал апелляцию, и апелляцию подал вот по этому самому формальному соображению о том, что с него неправомерно сняли дипломатический иммунитет. Вот как изложил эту ситуацию судья-докладчик на апелляционном процессе лорд Калдекот.
«Обвиняемый на суде заявил о дипломатической неприкосновенности, имея в виду, как он утверждал, что, будучи сотрудником упомянутого посла, он не может быть привлечен к ответственности за преступление, совершенное в период, когда он был дипломатическим агентом или сотрудником дипломатической службы, и не подлежит аресту». То есть он утверждает, что иммунитет распространяется назад, и если он совершал какие-то преступления в статусе дипломата, то его нельзя потом за это арестовывать. Ну, это более чем сомнительное утверждение, потому что известно, что когда иммунитет снимается, не только дипломатический – это касается и иммунитета должностных лиц, парламентариев и так далее, – когда иммунитет снимается, к их телу открывается доступ за всё, что они совершили в период нахождения в должности. Но он попытался, точнее, его адвокаты попытались вот на этом сыграть.
«Основное утверждение апеллянта заключается в том, что он имел право на дипломатическую неприкосновенность на протяжении всего срока своих полномочий и в течение разумного периода времени после его окончания. По его словам, разумный период – это время, достаточное для того, чтобы он мог беспрепятственно покинуть страну, как и въехал в неё. Кроме того, он утверждает, что отказ его правительства и посла от дипломатической неприкосновенности не лишает его права на неё». Ну и дальше судья разбирает эти аргументы и, ну, самый сильный, или, по крайней мере, самый, на мой взгляд, очевидный, самый простой из этих аргументов, для примера: «прежде всего следует отметить», – говорит судья, – «что привилегия, на которую претендует истец, является привилегией посла и, в конечном счёте, государства, которое его отправляет, и по закону принадлежит только им. Изначально эта привилегия основывалась на межгосударственных отношениях, а в 1708 году была закреплена в Законе о полномочиях послов», – действительно, был такой закон, закон Анны, королева Анна в это время правила, вот, который установил полномочия иностранных послов на территории только что возникшего союзного государства Англии и Шотландии и Уэльса. Значит, апелляционный суд его аргументы признал ничтожными, и, так сказать, он отсидел все пять лет, которые ему полагались, она отсидела свои семь. Он вернулся в Соединённые Штаты, продолжал активно заниматься общественной деятельностью, но на карьере, как вы понимаете, его стоял жирный крест: его довольно быстро сдрейфило в сторону людей, ну, скажем так – с совершенно понятными и внятными взглядами, он будет издателем куклуксклановской газетки, то есть, в общем, как писал Ленин в письме к съезду по совершенно другому поводу: октябрьский эпизод Каменева и Зиновьева, конечно же, не был случайностью, то есть он может сколько угодно, этот человек, говорить, что вот он хотел предупредить Рузвельта от нарушения американской конституции, но душа его рвалась вот туда, в объятия расистов, антисемитов и прочих человеконенавистников. Она тоже осталась тверда и привержена своим убеждениям: в начале семидесятых годов она за границей, вместе с подругой катаясь на машине, погибла в автомобильной катастрофе, подруга тоже была из бывших, из членов «Правого клуба», а катались они в это время по единственной стране в Европе, где в начале семидесятых человек с их взглядами мог чувствовать себя как дома, как среди родных осин – это франкистская Испания, каудильо оставалось ещё несколько лет жизни, и вот на испанских просторах взгляд таких людей, как Анна Волкофф, что называется, отдыхал. Я нашёл один панегирик в адрес, значит, нашего американского шифровальщика, где говорится: «За эти годы о Тайлере Кенте», – он, конечно, Тайлер Кент, я там что-то напутал, Кент, вот.
Да, Тайлер имя, Кент фамилия, да, всё.
Да-да, «было придумано», – а Тайлером он назван в честь президента Тайлера, то есть фамилия того стала именем этого, но они действительно дальние родственники, значит, – «было придумано и распространено множество лжи. Самое клеветническое – что он был предателем Соединённых Штатов», «на самом деле Кент был настоящим патриотом», я икнул и думаю – это кто же это у нас такой однозначный-то, пригляделся: ба, да это же Institute for Historical Review, это замечательные ребята, основная, основной вид их деятельности – это отрицание Холокоста, ну а факультативно они вот ещё иногда и имя честного патриота восстанавливают.
Так что иногда надо смотреть на, смотреть на сноски, а я сразу читать текст начал, да, а вот всё-таки вот не, не торопиться бы мне.
Такое ощущение – даже после смерти всех персонажей эта история, она будет продолжаться ещё как исторический, исторический спор определённый.
Ох, время пролетело незаметно, а между тем пора уже прощаться…
Ну что, Никит, пригласим завтра к вам на «Утренний разворот» нашего...
К нам кто или к Алексею, к нам?
Ну, ко мне-то всего на полчасика, и я там буду под маской, я буду под прикрытием, я буду выступать в качества автора – автора «Новой Газеты».
Ну давайте сейчас пригласим к Алексею Венедиктову! Алексей Венедиктов у нас на три часа заступает, целый философский у него клуб будет.
Баумейстер, кто у нас ещё – Пастухов, конечно, и «Без понятий», новый формат, так что давайте туда переходите, а вот в утреннем эфире – да, мы действительно увидимся, поэтому уходя с этого эфира, переходите на «Живой Гвоздь», ставьте лайки и возвращайтесь к нам, когда вам это удобно. Всего доброго, Алексей Кузнецов, Никита Василенко, до новых встреч!