Судебные слушания по вопросу о половой принадлежности шевалье д'Эона, разведчика (Великобритания, 1777 г.)
Приветствие
Раз, два, три... так, всё, мы начинаем, приём, приём, это что такое там у нас? Всё, нормально. Итак, дорогие друзья, у нас сегодня «Не так» такого, гендерно-сенсационного характера.
И гендерно-неопределённого, я бы сказал.
А вот это уже нехорошо, это нескрепно совсем. Но это происходит всё у них.
Будет часть истории происходить у нас.
Предыстории, часть предыстории.
Вот, да, я теперь о важном. У нас 907 354 рубля и сколько-то там копеек… Вот, 93 копейки. Дорогие друзья, у нас есть цель, кроме передачи, ну, всё-таки постараться довести до миллиона.
А я знаете что придумал, Сергей Александрович? Мы сейчас...
А вообще-то ничего делать не будем.
А мы сейчас продадим следующий «Не так». Вот давайте до середины часа, до 15:30, у вас есть возможность сделать донат на ту сумму, которую вам позволит совесть и кошелёк. И самый большой донат с заказом темы, мы эту тему сделаем в следующий четверг. Но только при условии, что у нас этой темы не было раньше, разумеется.
То есть выбирайте какие-нибудь такие судебные процессы, которые мы ещё не делали. Повторяться мы не будем. И вот, Сергей Александрович, вы следите за донатами. Те, кто хотят заказать к донату, прилагают своё предложение, свою просьбу, свой заказ, как угодно это назовите. И по состоянию на 15:30 мы посмотрим самый большой донат с темой. Если темы не были...
Мне бы листочек, чтобы записать.
Андрей, найдёте? Листочек какой-нибудь. Листочек, да. Вот. Ага.
Тем временем, значит, а вы, пожалуйста, присылайте свои пожелания, прикрепив их к донату. Сергей Бунтман у нас внимательно отслеживает. Он у нас сегодня на кассе в нашей передаче. Не только ведущий, но и на кассе.
Да, и поэтому я читаю содержание кассовых чеков. Ага, спасибо. Кассовых чеков... вот Элина 851 рубль нам прислала: «Спасибо за автографы в "Urbi et Orbi"». Да, конечно, это единственное место, где можно, в общем-то, в чужих изданиях расписываться и давать автографы, потому что...
Потому что оно нам не чужое, ещё нет... мы совершенно чужие книги иногда подписываем, когда вы хотите, всевозможные наши эховско-дилетантовские и живо-гвоздёвые получить росписи.
«Смотрю и слушаю». Ольга, 50 лет, из Лондона. 30 евро из Лондона. «Смотрю и слушаю вас каждый день. Спасибо за работу. В августе донатила, кажется, 10 тысяч рублей. Правда, в другой валюте». Вот так. Ну что же. Мы... Присылайте нам сообщения. Заказывайте тему «Не така». Самый дорогой заказ мы реализуем. Да. Нет, товарищ Кузнецов.
Да. Я при свидетелях заключил этот договор в соответствии с нормами британского общего права.
Это важно для нашей сегодняшней передачи. Так что более страшной клятвы я даже выдумать не могу. Вот. Рассказываем мы вам сегодня о деле, связанном с человеком, который не только всю свою жизнь интриговал публику вопросом о том, кто он, или она, или всё-таки он, или всё-таки, ой, нет, она. Передачу нашу мы назвали знакомой, по крайней мере представителям старшего поколения, фразой, конечно же, «Корнет! Вы – женщина?». Неподражаемый Игорь Ильинский в роли фельдмаршала Кутузова. И речь пойдёт, как догадались, я думаю, многие ещё даже не прочитав анонс, речь пойдёт о знаменитом авантюристе шевалье д’Эоне. Авантюристе, иногда добавляют – мошеннике, но вот вопрос о том, какой степени…
Был ли он мошенником – это вопрос, который интересовал и юристов, современных ему, и который, естественно, интересует исследователей по сей день, но вот на этот вопрос определённого ответа мы получить не можем. Итак, полное его имя – Шарль Женевьев Луи Огюст Андре Тимоте д’Эон де Бомон.
Вот так вот немного немало, но это неплохой... Д’Эон де Бомон… Бомон?
Начало карьеры
Да, и, собственно говоря, в определённый период своей жизни он будет предпочитать называться мадмуазель де Бомон. Шевалье д’Эон, но мадмуазель де Бомон. Я буду говорить об этом человеке в мужском роде, хотя по сей день встречаются утверждения, что нет, не факт, не доказано, что, возможно, женщина, но есть документ, который, по крайней мере, пока никто не опроверг, это результат post mortem, это результат посмертного исследования тела, в котором совершенно однозначно вторичные половые признаки были обнаружены как мужские, абсолютно нормально развитые, то есть шевалье д’Эон всё-таки, по крайней мере, по вот этому признаку был мужчиной. А что касается самоидентификации и того, насколько серьёзно он сам к ней относился в определённый период своей жизни… Он однозначно идентифицировал себя как женщину. Собственно, это последняя, заключительная часть его жизни. Ну, тут можно сказать по этому поводу разное. И сегодня, когда гендерный вопрос гораздо глубже изучен, чем это было в XVII веке, наверное, специалисты скажут, что да, бывают случаи, когда человек совершенно искренне считает себя принадлежащим другому полу, а при этом по формальным признакам оставаясь тем-то и тем-то.
Семья действительно старинная, с далеко прослеживаемой родословной. Родился наш герой в Бургундии в 1728 году, но семья к этому времени уже, что называется, знавала лучшие времена, то есть родители его были достаточно небогаты.
По его собственной версии, которую он изложит потом в своих мемуарах, прижизненных, разумеется, всё дело заключалось в том, что, хотя, как он утверждал, он родился девочкой – это был тот период его жизни, когда он настаивал на том, что он женска полу, как говорили в то время в России – но вот якобы из соображений наследства… семья рассчитывала получить некое наследство от родственников, но условием было то, что в семье родится на свет мальчик. И вот якобы, когда стало про это условие известно, его стали наряжать мальчиком, и это привело к тому, что возникла определённая путаница, в том числе и в его собственном сознании.
Я прошу прощения, можно по процедуре? Конечно. Какие всё-таки признаки? Вторичные или первичные? Вторичные – это борода, усы.
Ну, возможно, я недостаточно сведущ. Одним словом, врач, который производил посмертное вскрытие тела...
А первичные – это то, что вы подумали.
То, что вы подумали. Тогда я приношу извинения, я, так сказать, подзабыл школьный курс биологии. Вот, врач описывал его первичные половые признаки как хорошо развитые.
Всё понятно. Вопрос снимается, Алексей Потапов. Всё. Прекрасно. Да, кстати, не забывайте ещё...
Да, 926 – это неплохо. Но не забывайте, что вы нам предлагаете ещё и темы на следующий...
Будучи юношей в этот период своей жизни, он отправился в Париж, получил очень неплохое образование. Он закончил коллеж Мазарини. Получил юридическую квалификацию – это ему будет пригождаться в его дальнейшей жизни, хотя и не регулярно. Был взят на королевскую службу. Занимался разными вещами, в том числе некоторое время был цензором, например. А затем получил приглашение… Неофициальное, но от этого не бывшее менее серьёзным, присоединиться к такой организации, как Королевский секрет.
Андрей, покажите нам, пожалуйста, первую картину. Мы привяжемся, как это мы уже привыкли делать, мы привяжемся к карте. Это вот местечко Тоннер, которое, так сказать, место его рождения. Вот. А вторая картинка, на которой мы сейчас увидим предмет мебели, который, ну я не знаю, как его сейчас нам Андрей покажет, – бюро, секретер, да?
Да, это бюро – вот ключ от этого бюро, которое принадлежало непосредственно королю Людовику XV, имелся только в единственном экземпляре и только у самого короля, никто больше, так сказать, не мог отпереть это, это самое бюро, и тут хранились бумаги вот этого самого Королевского секрета, что это такое? Это спецслужба с достаточно неограниченным кругом, скажем так, деятельности, представлявшая собой, по сути, альтернативную дипломатическую службу, ну, иными словами – разведку, альтернативную официальной посольской службе французского королевства.
Ну то есть одновременно существовали, там, министры, вот, со всеми, там, секретарями, министры как послы, я имею в виду.
Да, министры как послы, именно в этом значении.
Да, существовали – и существовали ещё…
И существовали резиденты – то, что сейчас является для государств, ну, по крайней мере претендующих на то, чтобы, так сказать, как-то влиять на мировую политику в целом – является абсолютной нормой, что в любом посольстве есть официальный посол, но всё посольство, конечно, знает, что есть вопросы, с которыми лучше ходить к другому послу, скажем так, а иногда таких послов может быть и два, потому что разведка сейчас, как правило, делится на политическую – это одна организация, военную – это другая организация.
И разведка тоже бюрократизировалась, ужас просто.
На жаргоне нашего, нашего МИДа, насколько я знаю, это называется ближние соседи и дальние соседи.
Да, ближние соседи – это служба внешней разведки, а дальние – это Главное разведуправление министерства обороны. Так вот, всем, наверное, известно, кто интересовался историей наполеоновской Франции, что у Наполеона было три полиции – так вот не он изобрёл эту систему: у Людовика XV в какой-то момент число вот этих секретов доходило до четырёх, и сам король признавался иногда, так сказать, своим посвящённым приближенным, или приближённым, правильнее, наверно, поставить ударение, в том, что он сам уже немножечко запутался вот в этой шахматной сложной.
А это прямо он устраивал или министры устраивали?
Да, нет, король, это король сам.
Российская миссия
Устраивал – скажем так: основополагая новую спецслужбу, он тут же начинал ей не доверять и подозревать её в, так сказать, в какой-то там своей игре, для чего учреждал для контроля над ней ещё одну альтернативную спецслужбу, вот агентом такого Королевского секрета и стал шевалье д’Эон, и первое поручение, которое принесёт ему в последующем довольно большую известность, и, собственно говоря, и станет началом вот этой вот запутанной истории – всё-таки в каком, так сказать, обличье ему приличнее представать, в мужском или в женском – была связана с его миссией в Россию в пятидесятые годы, в правление кроткия…
Елизавет, Елисавет Петровны, да.
Кроткия Елисавет Петровны, когда он, выдавая себя за племянницу путешествующего по Европе шотландца – это был настоящий шотландец, его фамилия Дуглас, и он был вполне кадровым агентом Королевского секрета, направленного в Россию с миссией, контуры которой мы представляем себе достаточно приблизительно, но по меньшей мере можно более или менее уверенно утверждать, что главное задание этой миссии было – поиск путей восстановления добрых отношений между Россией и Францией. Дело в том, что…
А что, у нас злые, что ли, казалось бы?
Когда, в пятидесятых годах, да?
Да, по ряду причин, в том числе и субъективного характера.
Отношения между Россией и Францией на тот момент испортились, а в Европе созревали семена новой войны, грядущей войны – Семилетней войны.
И позиция Фридриха Великого чрезвычайно беспокоила Версаль, потому что остаться один на один с союзом Пруссии и Великобритании Франции ну очень не хотелось. Австрия естественный союзник Франции в этой ситуации – ну вот Россию тоже очень хотелось…
Подтянуть к этому союзу, что, собственно, в конечном, что, что и получится в конечном итоге, разумеется.
То, что и получилось вообще-то, да.
Ну, вот отношения были на точке замерзания, послов не было, послы были отозваны из Петербурга и из Парижа, и поэтому отношения были настолько плохие, что в любом человеке, который открыто приезжал в Россию с французским паспортом, видели потенциального шпиона, и были даже инциденты, когда люди, официально пересекавшие российскую границу, подданные французского короля, просто оказывались в кутузке по малейшему подозрению, потому что отношение к французам было изначально враждебным – почему, собственно, и был для этой миссии выбран шотландец Дуглас, а что касается его якобы племянницы, роль которой исполнял шевалье д’Эон, то насколько мы можем судить, во-первых, было сочтено, что вот это вот прикрытие, дядя и племянница – оно естественно выглядит, а кроме того, как утверждал сам д’Эон, и тут уж, как говорится, за что мы купили, за то и продаём, с его слов: якобы с самого начала существовал план, что ему, благодаря, так сказать, ей, точнее, да, мадмуазель Бомон, за счёт того что она девушка, ей будет легче вызвать доверие императрицы, которая тоже, как известно, была девушка, и таким образом, вот, так сказать, содействовать установлению контактов первоначально на неформальной основе. Действительно, шевалье д’Эону, усердно изображавшему из себя девушку, причём девушку очень скромную, потому что, как он сам утверждал в мемуарах, гвардейские офицеры тут же начали подбивать клинья в Петербурге, и ему приходилось изображать крайнюю степень недотроги, скажем так.
Да, для того чтобы не быть разоблачённым, да ещё и скандально разоблачённым раньше времени; вот ему удалось устроиться чтицей, можно сказать – компаньонкой к княгине Воронцовой, и вроде бы та даже периодически брала, вот, молодую француженку с собой к императрице, и, значит, девушка читала что-то – девушка в кавычках, конечно, значит, читала что-то самой императрице. С вот этой миссией в Петербург, у неё есть такое боковое ответвление, очень ветвистое, прямо скажем: дело в том, что позже, уже в начале XIX века, начнёт гулять по Европе во французском переводе – на самом деле неизвестно, был ли русский оригинал, скорее всего, никакого русского оригинала вообще никогда не было, это как с планом Даллеса, да.
Который, как известно, в английском варианте никогда никому не встречался – так вот, похоже, что у этой фальшивки тоже не было, так сказать, русского варианта: это подложное завещание Петра I, которое…
А, ну да, это знаменитое, это да, да. Да.
Это знаменитое – это абсолютно однозначная фальшивка, давным-давно, ещё до революции…
У него было одно – у него было одно завещание, устное.
Ну, это тоже легенда, правда, очень устойчивая, а во время наполеоновского нашествия, в 1812 году, в Россию было завезено довольно большое количество, мы потом обложку покажем, впрочем, Андрей, если можно, найдите, пожалуйста – там обложка книги у нас среди картинок одна, давайте прямо сейчас её покажем: значит, книжка, в которой излагалось в сокращённом варианте вот это вот, значит, завещание.
…доминирования», да, Европы, да.
Доминирования над Европой, значит, якобы Пётр I оставил завещание, в котором подробно расписал, вот…
Как овладеть Европой, и что нужно держаться союза с англичанами – сами понимаете, что для французов хуже вообще, так сказать, красной тряпки, краснее тряпки, что называется, не было, что нужно, там, вот, поддерживать Польшу в разделённом состоянии: короче, все комплексы конца XVIII – начала XIX века были приписаны Петру I ещё в 1725 году: помнишь, с планом Даллеса, я не помню, кто, правда, рассказывал, что когда какому-то крупному чиновнику, который апеллировал к плану Даллеса, сказали – послушайте, ну это же, в общем-то, фальшивка.
И всем, в общем, более или менее, что это фальшивка, он сказал – ну как же фальшивка (а дело было уже в ельцинские времена), ведь сбылось же!
Сказал простодушный этот человек, вот и здесь – сбылось же, да, как это может быть фальшивкой? Так вот якобы, по крайней мере по утверждению публикаторов вот этой фальшивки – якобы настоящий, подлинный текст был выкраден шевалье д’Эоном из секретных петербургских архивов… Слушайте, ну я так скажу: чтоб иностранец что-нибудь нашёл в наших архивах? Тут собственные работники архивов ни черта найти не могут, хотя работают в этих архивах по двадцать лет, а вы хотите, чтоб иностранец так…
Зашёл: на видном месте валяется секретное завещание Петра I, он его положил в карман и ушёл.
Ну да, или – или сказать: Елизавета Петровна, папино где завещание?
Да, Елизавета Петровна, вы, вы же наверняка были папой объявлены императрицей, да, ну так где, где же?
Елизавета Петровна, папа-то, да, да, а там ещё что-нибудь написано, да, ну?
Миссия была выполнена, ну, миссия Дугласа на самом деле. Конечно д’Эон будет потом себе приписывать все основные заслуги, но так или иначе миссия Дугласа была выполнена, и д’Эон через некоторое время вернётся в Россию уже в мужском платье. Поражённые его сходством с ещё не успетой забыть прелестной девушкой, офицеры его спрашивают: шевалье? Да, это моя сестра.
Да, сестра моя, мы похожи как две капли воды, а так сестра моя, да. Она мне о вас, мсье, много рассказывала.
Английская миссия
Естественно. А дальше он переориентируется – его, точнее, переориентируют, он человек казённый – с российского направления на английское направление. И заниматься он будет в Англии ни много ни мало как разведывательным обеспечением планирующейся высадки французских войск на Британских островах. Было выбрано предположительное место высадки в Уэльсе. И шевалье д’Эон поехал, как человек имевший к этому времени уже реальный военный опыт – он успел поучаствовать на заключительном этапе в Семилетней войне в качестве обычного кавалерийского офицера. Дослужился до капитана.
Во французской армии, у маршала… под началом маршала де Брольи.
Потому что там самая интересное было там, в Америке.
Да, Семилетняя война. Семилетняя война – это Нулевая мировая, на самом деле, потому что она шла на трёх континентах. Ну не только в Америке. В Индии, я хочу сказать тоже очень интересные события.
В Индии интересно было. Но в Америке как-то поэпичнее?
Потому что мы Фенимора Купера все в детстве читали, и поэтому для нас, конечно, именно этот…
Ну не только, не только, Форт Тикондерога, и так далее…
В конечном итоге так получилось, что, находясь в качестве агента разведки на территории Великобритании… При этом он вёл достаточно открытый образ жизни, но в это время в Лондоне было довольно много французских эмигрантов, по различным, так сказать, политическим соображениям там оказавшихся. Он не скрывал, что он француз, он не скрывал, что он мужчина, в этом качестве он заводил знакомства и так далее, и так далее. За дамами вроде бы ухаживал, по крайней мере его недруги потом будут говорить – какая женщина? Он, так сказать, дамам полусвета лондонским хорошо известен своим мужским, скажем так, обличием. Дальше он поцапался с официальным послом, причём там возникла какая-то совершенно такая вот, видимо, уже иррациональная ненависть между этими двумя людьми. И похоже, что именно официальное французское посольство и начало распускать слухи, что на самом деле-то шевалье – женщина. По крайней мере…
Очень обиделись и хотели его дискредитировать, а он господина посла на дуэль вызвал. И вот якобы, поскольку господину послу было, как говорится, несподручно с ним драться на дуэли…
Вот, совершенно верно. А дело в том, что господин посол не только не хотел для своей репутации какого-то умаления, но дело в том, что шевалье д’Эон, капитан д’Эон, капитан драгун, к этому времени составил себе репутацию великолепного фехтовальщика. Господин посол просто элементарно опасался за своё – если не жизнь, то за здоровье по крайней мере. Кстати говоря, мастерски владеть шпагой наш шевалье будет до последних лет жизни.
И вот возникает такая вот ситуация, когда вроде как мужчина, но всё более и более серьёзно распространяются слухи, что на самом деле это не мужчина, а женщина. А тут к этому делу ещё подключается живущий в Лондоне уже много лет француз по фамилии Моранд. Вот по поводу этого джентльмена никаких разногласий и разночтений в литературе, насколько я могу судить, не существует. Любая характеристика господина де Моранда включает такие определения, как законченный мерзавец, человек без чести и совести.
Это положительные характеристики.
Ну конечно, с места работы, непосредственно с места работы, подписанные треугольником, то, что называется. Господин Моранд…
И всё это будет подходить ему просто совершенно идеально. Он профессиональный шантажист. Причём с размахом. Более того, именно для того, чтобы урезонить господина де Моранда, в Лондон был направлен специально обученный человек, который прибыл туда под псевдонимом шевалье де Ронак. Псевдоним был говорящий, потому что фамилия де Ронак представляет собой анаграмму фамилии Карон.
Бомарше, что ли?
Конечно. Пьер Огюстен Карон, который любил добавить к своему настоящему имени ещё аристократическое де Бомарше.
Один из самых блестящих тайных дипломатов, вот, второй половины века.
Это правда. «А Бомарше ведь был тебе приятель?... Ах, правда ли, Сальери…»
«...Для ремесла такого». Ничего смешон не был. Это был человек, который выполнял достаточно сложные, требующие в том числе личной отваги. Один раз во время исполнения одного из заданий он довольно серьёзно пострадал, получил тяжёлые ранения, правда, это никак не было связано с конкурирующей какой-нибудь разведкой. Просто-напросто во время одного из его путешествий на него напали разбойники и довольно серьёзно его помяли. Бомарше был профессионалом своего дела, и направлен он был для того, чтобы урезонить Моранда, который вздумал ни много ни мало – и, собственно, уже готовился это сделать – опубликовать фальшивые мемуары мадам Дюбарри. Очередной метрессы Людовика…
Извините, последней метрессы Людовика XV.
Она трагически… как подписали в реабилитациях у нас: «Она трагически погибла во время террора».
Ну да. Трагически погибла. А перед этим долгое время была несчастна, потому что Людовик XVI её, прямо скажем, не очень жаловал, а она привыкла к тому, чтобы её жаловали.
Так вот, де Моранд дал знать в Париж, что у него уже заключён договор с типографией, что он печатает эти самые… Называлось это «Тайные мемуары публичной женщины». Представляете, это про официальную королевскую фаворитку! И Бомарше была выделена определённая сумма для того, чтобы с Морандом заключить соглашение. Бомарше удалось не только заключить это соглашение, но и у них с Морандом в конечном итоге возникнет некое подобие дружбы даже, личной. Сохранилась достаточно обильная переписка, в которой будущий великий драматург сетовал на то, что он истратил 500 золотых на путешествия, а канцелярия ему их не возвращает, и так далее, и так далее.
В скобках скажу, если вы хотите посмотреть лучшую интерпретацию роли Бомарше в американо-французских переговорах, которые привели к заключению мира с Англией и вот всего – посмотрите изумительный абсолютно небольшой сериал, мини-сериал «Франклин». Где Майкл Дуглас играет Франклина. Там Бомарше просто чудесен, очень и как на ладони. И все, кстати, тайные полиции взаимные, параллельные посольства там очень активно действуют.
Ну а если вы хотите почитать что-нибудь научно-популярное по этому поводу, то я рекомендую вам очень широко известную книгу. Она в своё время выходила очень большим тиражом, мы не раз на неё в своих передачах ссылались. Это «Пять столетий Тайной войны» Ефима Борисовича Черняка, где как раз именно о миссии Бомарше рассказано довольно подробно. О шевалье д’Эоне там упоминается, конечно, но не сказать, чтобы очень…
В основном там в связи с этим подложным завещанием Петра I.
Там великолепно совершенно про всё, про всё, действительно, пять столетий тайной войны и люди, о которых мы знаем совсем по-другому, иногда забываем их разведывательно-, скажем так, дипломатическую деятельность. Я бы хотел вернуться к нашим донатам.
Вернуться – да, кстати, тоже нормально рифмуется и по-французски, которые revenons à nos moutons, да?
Вернёмся к баранам, revenons à nos donations.
Вот, так вот – здесь я должен прочитать: 10000 рублей анонимно нам передали, «с любовью и уважением всем, кто причастен к работе "Живого Гвоздя"».
«Если донат выиграет – хотело бы "Не так" о…» братьях Гозманах? Не знаю, что здесь, Ирина за 10000, но это не выигрывает пока у нас.
Мне не терпится узнать тему следующей передачи.
Нет, тебе придётся её самому выбирать, потому что вы – здесь только обрисованы жанровые характеристики.
Пожелания по теме – Алина, 15 051 рубль: «даёшь жуткую маньячную жуть об убийстве, совершённом парой, на выбор Алексея Валерьевича. Алексей Валерьевич, спасибо вам за любимую передачу и лекции на "Умных курсах", слушать вас всегда наслаждение». Итак…
Приятно, что упомянуто – во-первых, мне приятно, что мне дана возможность выбирать самому, да, рамки…
Рамки очерчены, конечно, мы их соблюдём.
Пути намечены, за работу, товарищи, всё.
Да-да-да, жуткое убийство, совершённое парой, вот – конечно, я сразу пожалел о том, что Бонни и Клайд до суда не дожили, потому что тогда и выбирать было бы, собственно, не из чего особенно, но там…
Но у них как-то не очень маньячно, у них как-то всё так, деловое-то такое.
Ну в общем есть, да, конечно, некоторое, некоторое такое…
Есть такой мясницкий, я бы сказал, подход к работе.
Без вдохновения, без огонька. Это правда. Хорошо, Алин, спасибо вам большое за ваше пожертвование, мне очень приятно, что упомянуты «Умные курсы», на которых я с большим удовольствием работаю, потому что там действительно собирается публика, с которой очень приятно иметь дело, люди и интересующиеся, и интеллигентные – такое, такая большая для меня отдушина, точно так же как и наша передача, и обязательно в следующий четверг, не пропустите, ваш заказ будет выполнен, чего бы нам это ни стоило, тем более что ничего нам особенно это стоить и не будет, сделаем с удовольствием.
Авантюрист Бомарше, Галина пишет – разведчик, часовщик, придворный, ещё немножко писатель.
И предыдущую фаворитку он как раз, мадам де Монтеспан – он дарил ей миниатюрные часики, которые она…
Как Монтеспан, она уже давно скончалась?
Подожди, а Помпадур?
Помпадур, а мадам де Монтеспан – это у прадедушки была.
Да-да-да. Она вставляла миниатюрные часики, изготовленные Бомарше, в перстни, носила их на руках, вот такое вот, так сказать.
Он очень смешно – в кино вот, например, «Когда б Версаль поведал мне», есть такой замечательный Саши Гитри фильм: там он, Бомарше, появляется с каким-то делом дипломатическим в основном, а не про Фигаро, и он всё время смотрит, подводит часы, открывает, вот когда, пока ожидает аудиенции.
Ну так если ты помнишь, в «Женитьбе Фигаро» же тоже есть рассуждения на политические темы, которые выдают, в общем, прямо скажем…
Непосредственное знакомство автора с предметом.
Половой вопрос
Ну а давайте теперь полюбуемся, собственно, на шевалье д’Эона: покажите, Андрей, пожалуйста, картинку.
Она у нас третья, она перед вот этой вот обложкой, значит…
Это английская – ну, можно сказать, наверно, карикатура.
Которая изображает не только шевалье д’Эона и не столько шевалье д’Эона, сколько состояние умов лондонского общества по этому вопросу, потому что на каком-то этапе лондонцы окончательно запутались.
И часть приняла, так сказать, версию о том, что шевалье женщина, часть не приняла, и что же стали делать англичане? Они стали заключать пари по этому поводу, причём пари как бы с отложенным – ну как это сказать-то правильно? С отложенным результатом, да?
Потому что пока это не ясно, а настоящее пари – оно должно быть заключено так, чтобы только через некоторое время был дан ответ на вопрос, кто же вы.
Интересно, что это действительно абсолютное, там – я когда к передаче готовился, я вспомнил анекдот, я думаю, что его многие наши слушатели знают: помнишь, был совершенно бесконечный анекдот про то, что из себя представляют представители разных наций и национальностей, и народов в одиночном количестве, вдвоём и втроём, да? Там, русский – бутылка водки, двое русских – драка, трое русских – первичная партийная организация.
Неполиткорректный анекдот, который заканчивался фразой «три еврея – ансамбль русских народных инструментов», да?
Так вот, там был период про англичан: один англичанин – джентльмен, два англичанина – пари, три англичанина – парламент. Так вот, значит, два англичанина – пари. Это было не всегда, это именно мода второй половины XVIII века, ну, дальше, естественно, уже продолжавшаяся, а возникшая именно в это время.
Прекрасно у Теккерея в «Виргинцах» совершенно, это прекрасно всегда сделано, да.
Это – над этим, на самом деле, очень много кто иронизировал, что тут сам бог, как говорится, велел, и дело в том, что многие пари давали все основания для того, чтобы по этому поводу иронизировать, и в одном из романов известного английского писателя XVIII века Тобиаса Смоллетта…
Например, описана такая ситуация, как в некоем клубе, в ресторане при некоем клубе официанта хватил апоплексический удар, и один из присутствовавших при этом членов клуба тут же закричал: ставлю тысячу фунтов на то, что помрёт! Тут же кто-то, значит, к этому пари присоединился, а владелец клуба вызвал врача, чтобы помочь несчастному – так врача не допустили участники пари, сказали: не-не-не-не-не.
Да, мы ж пари заключили, какой врач!
А врач, а врач – это неспортивно!
Какой врач, да, вы ж нам пари испортите, и насколько – я не знаю, чем дело закончилось для несчастного официанта, я не нашёл ответа на то, умер он в конечном итоге или нет, но врача до него не допустили. Так вот, лондонцы начинают ставить на то, кто же этот человек, мужчина или женщина. Утверждается – это вот будут утверждать газеты того времени, могли, конечно, приврать – утверждается, что общая сумма пари (а все эти пари, как мы сейчас увидим, официально оформлялись), так вот общая сумма официально оформленных пари составила сто двадцать тысяч фунтов. Это феноменально большая сумма по тем временам, вспомним, что, читая Конан Дойля о гораздо более поздних временах…
Через сто лет, да, мы узнаём, что, там, девушка считала, что на шестьдесят фунтов в год она может вполне, так сказать, достойную…
Скромную, но достойную жизнь вести.
А сведущий в финансовых делах Долговязый Джон Сильвер говорил, что я потерял ногу в том же деле, где старый Пью потерял свои иллюминаторы, а теперь – внимание! – он проживает триста фунтов в год, как лорд из парламента.
А тут сто двадцать тысяч фунтов.
Поставлено на то, кто же, собственно говоря, и в течение нескольких – да, как эти пари оформляются? Они оформляются как страховой договор, при этом один из спорящих делает взносы частями, как и положено, да, вот эти вот транши по страховому договору, то есть возобновляет страховку каждый следующий год, а другой участник – он как бы страховой агент, и в случае если выяснится, что шевалье – мужчина или женщина, в зависимости от того, на что они поспорили, соответственно, должен будет выплатить страховую сумму, а страховым случаем в конечном итоге будет признаваться некое очевидное, очевидно обнаружившаяся половая принадлежность шевалье д’Эона. Всё это тянется некоторое количество времени, это всё семидесятые годы XVIII века, пока наконец в семьдесят седьмом году один из участников такого пари не идёт в суд – сколько можно ждать? Он у вас то женщина, то мужчина, то женщина – пусть суд разберётся! А в Англии же прецедентное право, нельзя сказать, что такого закона нет – ну нет и нет, разберите дело и создайте прецедент, потом остальные суды будут им руководствоваться. Вот, в суд королевской скамьи, в один из трёх судов королевской скамьи, в суд общих тяжб поступает иск от страхового агента по фамилии Хейс, ответчиком по иску является француз, хирург, по фамилии Жак, значит, и в исковом требовании требуется, чтобы суд наконец признал, что, значит, шевалье д’Эон является женщиной, и это будет наступлением страхового случая, в этом случае Хейс выиграл. Покажите нам, пожалуйста, Андрей, первого джентльмена в судейском парике – там у нас три таких джентльмена, но вот первого из них покажите, пожалуйста: это лорд Мэнсфилд, знаменитый судья своего времени, человек, отличавшийся – в Англии, заметьте, да? – отличавшийся саркастическим чувством юмора, он и во время, да, то есть это…
Выше среднеанглийского, он это будет несколько раз демонстрировать во время процесса, и вот к лорду Мэнсфилду попадает этот иск. Дело слушается с присяжными, поскольку в Англии присяжные рассматривают не только уголовные дела, но и в некотором случае могут рассматривать гражданские иски, а здесь гражданский иск на крупную сумму, сумма иска семьсот фунтов – это в два с лишним раза больше, чем проживает старый Пью.
Дорогие наши слушатели, нам очень приятно, что вы нас внимательно слушаете, но цифра совершенно перестала расти, а Алексей Алексеевич не выпустит нас из студии, не то что мы будем до вечера работать…
Подожди! Подожди. Есть, может быть – ты играешь с огнём.
Потому что есть вообще твои совершенно безумные фанаты, которые – ты говорил, что нехорошо, доктора что не пустили, а которые скажут – вот мы специально будем отзывать донаты, чтоб Кузнецов ещё поговорил.
Ой, что ж я, что ж я делаю-то?
Вот так что вот это вот не надо, да, вот сколько там – девятьсот восемьдесят два?
Ну, так, давайте-ка лучше восемнадцать тысяч нам сердечно, мы…
Пожалуйста, пришлите нам, пожалуйста, восемнадцать тысяч.
Как Елена Иванова – двадцать евро здесь у нас, «Спасибо за…» – за что?!! А! Я как Брежнев, знаешь – «спасибо за трезвость!», а! – «за трезвость в суждениях и сбалансированность в оценках», Татьяна, шестьдесят девять лет.
Ой, у меня аж, аж дыхание перехватило – вроде мы не давали оснований.
Это, да, вот, спасибо за трезвость – ну что такое. Вот, хорошо, давайте вернёмся тогда. Да.
Итак, в начале семьдесят седьмого года подаётся три иска, в течение года будет рассмотрено три иска, первый из, вот, который, собственно, станет вот этим прецедентом, Хейс против Жака, цена вопроса семьсот фунтов, и, собственно говоря, суд должен, во-первых, признать этот иск обоснованным, а во-вторых, решить всё-таки, так сказать, женщина шевалье или нет. Шевалье, надо сказать, никто не спрашивает, его не вызвала ни, так сказать, сторона истца, ни сторона ответчика в качестве свидетеля, хотя свидетели были вызваны с обеих сторон. То, что произойдёт потом, один из журналов, который The Gentleman’s Magazine, который опубликует довольно подробный отчёт, этот отчёт можно найти в интернете – ну, мелко напечатанный он занимает полторы страницы убористого текста, это действительно довольно подробный отчёт об этом судебном заседании – назвал… Сейчас, одну секундочку: «самый экстраординарный случай, который когда-либо происходил в этой стране», это вот это судебное разбирательство в конечном итоге по вопросу о том, кто же это такой, шевалье д’Эон. Со стороны истца, который требовал, наконец, признать, что д‘Эон женщина и, соответственно, он должен получить страховую выплату в семьсот фунтов, выступали два человека, которые – два врача, один из них француз, он выступал через переводчика, значит, два врача, которые утверждали, что они в разное время в своём профессиональном качестве д’Эона осматривали, и у них нет сомнений по поводу того, что он женщина. Очень интересная фигура переводчика, который переводил французского доктора – это Моранд.
Тот самый – ну а что, он француз, английский он знает свободно, поскольку шантажисту хорошо бы свободно владеть языком шантажа, да? Моранд тоже дал показания, что он знает и что славная женщина мадмуазель де Бомон, и он ручается, что она женщина, причём давал показания с такими подробностями, что публика была несколько фраппирована этими подробностями: он расписывал, что вот он видел грудь и какая это грудь.
Отлично ребята сработали, очень хорошо.
Д’Эон, на самом деле, был заинтересован в том, чтобы английский суд признал его женщиной, потому что у него начинается новый виток отношений с французским правительством, и французское правительство готово его пустить обратно на родину – король-то поменялся за это время, да, и…
Который – семьдесят какой год?
Уже два, по-моему, года как отошёл в мир иной Людовик XV.
Или даже три, но в любом случае с новым правительством, так сказать, возникли определённые трения, и в конце концов через всё того же Бомарше договорились – да, возвращайтесь, четыре тысячи ливров пожизненной пенсии, неплохие деньги, но французский двор выставил условие: возвращайтесь женщиной, вот хорош, вот это туда-сюда нам не надо, возвращайтесь женщиной, мы вас в этом обличье примем и, так сказать, получите государственную пенсию.
Всякие положенные респект и уважуха – я так понимаю, что вот подобного рода дискредитация его как тайного агента входила в планы французского двора: вы хотите сказать, что мы даму послали с враждебной миссией в Англию, что ли?
Но – то есть д’Эон был заинтересован как бы: если бы английский суд признал его женщиной, это работало бы на его соглашение с французами.
Миллион! Миллион, спасибо большое.
Спасибо! Спасибо, друзья! Отлично, да, да.
Спасибо всем, кто участвовал, с самого начала, с самого утра.
Мы не так – миллион, и мы пошли! Нет, нет.
Да, вот собрали ноутбуки и ушли отсюда – нет, конечно.
Судебные слушания
Мы закончим эту историю: так вот, он очень переживал, переживал вот, что – не по поводу того, что решит суд, а по поводу того, как это всё происходило, как это всё доказывалось, и так далее, а он Моранда тоже вызывал в своё время на дуэль, и поэтому у Моранда были – который от этой дуэли уклонился, естественно, ну кто же с одним из лучших фехтовальщиков Европы на дуэль-то согласится, и вот Моранд, так сказать, всем направо и налево говорит: ну что вы хотите, чтоб я с бабой дрался, что ли, да? Я же знал! Покажите нам, пожалуйста, второго джентльмена в судейском обличье, познакомимся с адвокатами: перед нами адвокат Буллер, последние свои дни дохаживающий в статусе простого адвоката, значит, королевского суда – буквально через несколько дней после этого процесса он будет назначен судьёй, и вся его дальнейшая карьера будет связана с этим, поэтому здесь он изображён уже в судейском качестве, вот на этом портрете, и следующий портрет – тут возникает некоторая путаница, потому что фамилия этого человека тоже Мэнсфилд.
Сэр Джеймс Мэнсфилд, он даже не родственник лорду Мэнсфилду, который председательствует на этом процессе, они просто…
Я как Сигизмунд Кац скажу – нет, я похож[1], и все, да.
Они просто – да, они просто однофамильцы, но тем не менее они достаточно давно знакомы, уже не раз находятся в одном процессе, в общем, лорд Мэнсфилд был фактически крёстным отцом адвоката Джеймса Мэнсфилда, потому что тот в качестве адвоката королевского суда впервые выступал в процессе, где председательствовал лорд Мэнсфилд в своё время, так что отношения у них такие, профессиональные достаточно старые. Так вот Мэнсфилд занял довольно странную, как выяснилось позже – ошибочную, наверно, с точки зрения защиты, значит, позицию: он не стал пытаться доказать, что д’Эон мужчина, он не оспаривал заявление адвоката истца о том, что д’Эон женщина – он оспаривал две вещи, во-первых, он оспаривал то, что этот вопрос может решаться в принципе в суде, это не дело суда, утверждал он, а вторая его, ну…
А потому он и не, не вдавался в подробности.
Да – зачем же я буду по существу этот вопрос рассматривать?
А второе, так сказать, его, то, что называется – отойти на заранее подготовленные позиции, вот его заранее подготовленная позиция для отступления заключалась в том, что пари было изначально заключено недобросовестно, что истец…
Адвокат утверждал и пытался доказать, что истец имел заранее информацию о том, что д’Эон – женщина.
То есть что он с самого начала знал правильный ответ. И поэтому это пари, как говорят юристы – пари с пороками воли, то есть ответчик был обманут истцом.
Нет, ну это я по аналогии. Есть понятие – договор с пороком воли.
Договор с пороками воли, когда, ну например: заключая договор, как бы это лицо было введено в заблуждение. Не само заблуждалось, а было именно введено в заблуждение по поводу там каких-то существенных для этого договора. Или, скажем, договор заключался недееспособным лицом. То же самое, из той же оперы.
Изначально его следует признать ничтожным, это пари. Лорд Мэнсфилд высказался в том плане, что дело это, конечно, абсолютно премерзейшее и скандальное. Рассказал анекдот, выдав его за случай из его судебной практики. Судились, говорит, у меня два джентльмена по поводу пари. По поводу размеров Венеры Медичи. Вот они поспорили, кто более точно укажет размеры Венеры Медичи.
Да, медицейской. Или медицинской. Так вот, значит, один из них, давая показания, сказал: что же вы меня считаете дураком, вы думаете, что я, заключая пари, её не измерил? На что второй мне сказал: а что вы и меня считаете дураком, я тоже её измерил перед тем, как заключил пари. Ну то есть оба жулики…
…иными словами, иносказательно хотел сказать судья. Но, в конечном итоге, он отказался считать, что это не дело суда. Он сказал, что он принимает этот иск. И он сказал, что хотя это дело скандальное, мерзкое, неприличное, но оно лежит в русле английского обычного права («common law»). Что пари заключено так, как должны заключаться пари. Что пари заключено, как обычный договор. Договор страхования, в данном случае. И поэтому он не видит причин, почему бы жюри присяжных не ответить на вопрос, прав истец или нет. То есть, иными словами, на вопрос, женщина шевалье д’Эон или нет. И, как это бывает в английских судах, те, кто любит смотреть исторические английские фильмы о судах XVIII – начала XIX века, то они знают, что тогда жюри не обязано было уходить в совещательную комнату. Сейчас это обязательно.
А тогда прямо, окружённые публикой, вот тут вот они сидят. Никакой специальной выгородки у них могло не быть, у этих 12 присяжных. Они могут просто посовещаться, и если быстро, они говорят: да-да-да-да-да, – то тут же старшина присяжных встаёт и оглашает вердикт. Две минуты потребовалось присяжным для того, чтобы вынести вердикт. Иск был удовлетворён. Тем самым английский суд постановил, что шевалье является женщиной. Через 6 недель д’Эон покинул гостеприимные британские берега и уехал во Францию. Правда, он вернётся, он последние годы своей жизни будет жить в Великобритании. Там и скончается.
Дальнейшая жизнь
Это уже в империю, да. А иски не закончились. В том же семьдесят седьмом году тот же самый лорд Мэнсфилд рассмотрел ещё два аналогичных иска. Но теперь уже ссылаясь на прецедент, жюри присяжных в обоих случаях удовлетворило требование истца, поскольку в обоих случаях истец тоже опирался на то, что шевалье д’Эон женщина, и он должен получить причитающуюся ему по его пари призовую сумму. Ну а дальнейшая жизнь шевалье д’Эона была полна приключений. Он действительно продолжал до конца жизни теперь выдавать себя за женщину. Но при этом не прекращал попыток повоевать. Начнутся же революционные войны, он будет в армию проситься.
Не знаю, честно сказать. По-моему, он остался роялистом. Собственно, поэтому он в Англию и удерёт в конечном итоге.
А до этого он просился в Северную Америку в военную экспедицию. Ему, естественно, отказывали.
А кто же ему мог отказать? В Америку мог кто угодно поехать. Потому что Лафайет поехал так…
Ну он хотел в составе экспедиции отправиться туда.
С Лафайетом, конечно. Ну, и покажите нам, пожалуйста, Андрей, картинку, на которой изображён поединок на дуэли. Поскольку одним из источников его заработка были уроки фехтовального мастерства, а для этого периодически нужно было показывать собственную квалификацию, он будет принимать участие в различного рода состязаниях, поединках. И вот здесь в женском платье мадмуазель де Бомон фехтует.
Ага. Здесь очень хорошие были у нас замечания. Несколько замечаний как раз по фехтованию. Произведён был анализ фехтования – абсолютно мужское.
Ну, понимаете, для меня тоже странно, что сейчас мы продолжаем спорить о том, мужчина это или женщина.
Если есть единственный медицинский факт.
Это мужчина, да. И нет, в общем, никаких оснований полагать, что врач там был как-то заинтересован.
Причём нет особых... Как он себя воспринимал – это другое дело. Потому что он мог себя воспринимать по-разному. И как мужчину, и как женщину. Это, скажу я вам вопреки скрепам, нормально. Так бывает. А ещё он мог это делать совершенно в политических соображениях, в соображениях авантюристических.
Он, в общем-то, был безусловно трикстером. Самым настоящим.
Вот он, конечно, авантюрист до мозга костей. И с этой точки зрения… Но бывает так, что человек заигрывается. И я вполне допускаю, что он сам заигрался до такой степени, что уже не знал, как из этой ситуации выбраться.
Ну это не поддаётся никакому анализу, ни осознанию.
И ещё второе, нет ли здесь связи с историей, с великолепным романом Вирджинии Вульф «Орландо»?
Вполне возможно, что история шевалье д’Эона могла каким-то образом натолкнуть Вирджинию Вульф.
Может быть. Но вот кого точно совершенно натолкнуло, собственно, он этого не скрывает и рассказывает историю шевалье д’Эона – это, может быть, один из самых читаемых романов Пикуля «Пером и шпагой».
Это да, это напрямую. Всё. Мы уходим. Спасибо вам за 1 017 556, или сколько там ещё. Спасибо, вы очень нам помогли. И советом, и материально. Спасибо большое, друзья.
[1] Отсылка к истории из сборника Виктора Шендеровича «Изюм из булки»: «На открытие памятника Долгорукому, в год восьмисотлетия Москвы, согнали, разумеется, всякой твари по паре: рабочие, служащие, военные, народная интеллигенция… Оркестр, начальство. Все стоят, ждут; произведение искусства, слава богу, еще под покрывалом.
Покрывало сняли, и типовое чудило на лошади предстало, наконец, глазам общественности. После недоуменной паузы в тишине раздался негромкий голос композитора Сигизмунда Каца: