Сказка о девочке, которая умела летать
Жила была девочка и звали ее Манюнечка. Потому что Марией ей называться было рано – маленькая еще. Потому что родилась весной – а Маня, что ни на есть весеннее имя – радостное, легкое, летящее. А еще, звали ее так потому, что когда ее о чем-то просили, она хитренько складывала губки бантиком и раздумывая, смешно произносила «Ню-ю-у». Ну и наверное потому, что это было самое волшебное время ее жизни, когда все легко и понемножку, но так здорово складывается! Да так, что Поток исходящей Радости всему на свете придает уменьшительно-ласкательную форму. Так бывает, когда мы к словам прибавляем смешную частичку «-ечка» или «–учка». Это так специально в нашей речи придумано, чтобы не страшно было жизнь свою описывать словами, для легкости прохождения Своего Пути.
Вот поэтому и жила-была Манюнечка.
Однажды Манюнечка обнаружила, что умеет летать. Странно, да? Вроде люди летать не умеют? Никто из взрослых, которые окружали Манюнечку, летать точно не умел. Если что на самолете только. Мама не умела, папа не умел, бабушки тоже. Про дедушек она ничего не знала – про них только рассказывали. Но наверное, и они тоже не умели. А Манюнечка умела.
Сначала она училась летать во сне. Летать во сне вовсе не странно - там все-равно все понарошку оказывается, после того, как проснешься. И даже то, что во сне чувствуется жутко страшным и сложным – потом оказывается ненастоящим. Ну подумаешь –сначала покричишь или поплачешь немножко. И окажется, что страхи не настоящие, если только их не запоминать. Зато потом, с каждым разом все легче и интересней становится. Вот уже и страхи полетов куда-то исчезли, и перестали преследовать всякие «сонные бандиты», от которых можно спастись, если только взлететь. И наступило время, когда все чаще во сне Манюнечка взмывала все выше, улетала все дальше – исследовать неизведанные места.
А как натренировалась – так вдруг обнаружила, что и днем летать может. И спать при этом не надо. Как закроет глаза, да ка-а-а-к представит что-нибудь такое-этакое, разудалое. Сразу смелость да радость крыльями за спиной разворачиваются и легко несут к задуманному. Глядишь – и все в жизни получилось. И делать все несложно, оказывается, когда с радостью к задуманному идешь.
И так Манюнечке интересно было с крыльями за спиной дела всякие делать! Легко ей было маме и бабушке помогать – дела домашние делать. Легко с папой пешком на дальние расстояния ходить и всякими упражнениями тело тренировать. Легко ей было всякие вещички для кукол самой придумывать да мастерить. Уж очень она любила такие занятия.
Вокруг Манюнечки были только взрослые. И все «начальники», как ей говорили. Взрослые были такие серьезные, так много трудились, так много всего важного делали! И очень они хотели, чтобы Манюнечка тоже много важного умела, чтобы людям потом помогать. И все ее научить старались, словно соревновались друг с другом, кто быстрее и лучше научит: то так надо, то эдак. И всегда оказывалась Манюнечка в центре их внимания, словно под перекрестным прицелом. Взрослых много – а она одна. Поэтому Манюнечка всегда серьезная ходила – носик насупит, губки сожмет, в глазках хмурость да пронзительность включит - ну точно бабушка-мама-тетя в одном лице, только в образе девочки. А еще, для пущей схожести, Манюнечка взяла себе манеру ворчать на все и про все – ей казалось, что так она быстрее вырастет и тоже начальником станет. Потому что начальник — это тот, кто больше всех знает, как надо!
А уж КАК надо – это Манюнечка знала! И не только от взрослых. Очень она любила свои крылья и радостно носилась по просторам с разными вопросами: что да как в мире устроено. Крылья-то волшебные! Как только интересно стало что-то узнать – вмиг глаза закрывает и ка-а-а-к взлетит! И понеслась! То к речке далекой слетает – порасспросит: куда течет реченька, какие города ее берега охраняют, какие люди в них живут, чем занимаются. То в воду занырнет и молча наблюдает, как там подводные обитатели свою жизнь у страивают. То в квартиру чью-нибудь заглянет и понаблюдает, как там семья живет-поживает. То высоко-высоко поднимается и на все сверху глядит. А там, сверху, все по-иному расставить можно, там точно видно: КАК надо, чтобы правильней и верней.
Или вот так бывало: станет кто-то из взрослых про разные страны да путешествия рассказывать – а Манюнечке только того и надо! Рассказы других для нее словно мостики волшебные – только взойти на этот мостик надо, а дальше крылья сами вмиг в далекую страну унесут. И уже сама Манюнечка везде слетает, все узнает и домой вернется радостная вся и переполненная рассказами об увиденном-услышанном. Взрослые только диву давались и хвалили ее безудержную фантазию.
И такая Манюнечка умненькая была, что взрослые в ней души не чаяли. И в школе хорошо училась – хвалили ее, замечали. Если вдруг учитель не хотел замечать Манюнечку – она сразу не унывала. Глаза закрывала, крылья радости распускала и неслась в полет – все самое интересное по этому предмету в мире собирать. Соберет вот таким манером – а потом на уроках-то и рассказывает. А учитель удивляется-нахваливает. А что еще задорной Манюнечке нужно? Похвалили - и то хорошо. Радости прибавляется, крыльям питательной энергии добавляется для полетов дальних, для переноса знаний. Знания – они ведь по-своему тяжелые. Каждый ученик знает, как трудно их по-крупинке в школе из учебников добывать, в тетрадки переписывать. А Манюнечка могла за один полет сразу много добыть. А чтобы не задавали неудобных вопросов, научилась она умницу трудолюбивую изображать.
А что ж дети-то? Трудно ладила с детьми Манюнечка. Так привыкла она со взрослыми: очень ей удобно было жить – взрослые уже всего достигли и ей только оставалось жить в их мире, пользоваться всеми благами. Ведь каждая красивая вещица, каждый предмет – это мостик в мир, который рассказывает о том, как правильно. А с детьми не интересно. Они Манюнечку не слушают – сами всего хотят: узнать, попробовать, испытать себя, побывать везде, своими глазами увидеть, своими руками потрогать. А из тех, кто слушает Манюнечкины рассказы – сами скучные оказываются, несмелые и без задоринки. Зато их интересно учить было. Сначала думала Манюнечка, что дети тоже летать умеют и вместе будет веселей, да никто ей в этом так и не признался.
Время шло, Манюнечка подрастала – заботами взрослые нагружали все больше. Все труднее оказывалось распускать крылья радости и улетать в путешествия. А еще вот что совсем странным оказывалось: неуловимая взаимосвязь явлений Манюнечке открывалась. Не секрет, что мир вокруг каждого взрослого человека наполнен всякими очень нужными вещами и все хочется, чтоб было. И чтобы как у всех – не отставать от других, и чтобы лучше других – надо же чем-то выделяться. Ведь взрослые-то сами летать не умеют! Поэтому через обладание вещами свою особенность друг-другу доказывают. Те, которые еще недавно любопытными детьми были да все сами хотели – те свои мечты упорно осуществляли и дальше планы достижений строили. А те, которые побаивались, которые много слушали – тоже в жизни устроиться пытались. И ее брать с собой не хотели. Она ведь только и умела, что летать да знания добывать о том, как надо и как правильно. А во взрослой жизни работать да трудиться надо – так ее папа всегда говорил.
А Манюнечка что же? Так ее крылья вмиг к любой мечте могли принести. Только поняла она однажды, что папа прав – ценят работу – только она результат приносит. А полеты за знаниями работой не считаются. Да и путешествия на своих собственных крыльях какие-то не такие, не как у всех...
Вот и взгрустнулось Манюнечке: взрослые ее за свою принимать перестали – ведь она уже не маленькая девочка-умница, а как все. А кто детьми был - уже вырастают и тоже ее не замечают. Манюнечка ведь с ними не дружила раньше – они летать не умели!
И оказалась растерянная и грустная Манюнечка на краю Бездны, разделившей ее со всеми. И тогда, чтобы хоть как-то догнать других, быть похожей на всех, решила она отдать Бездне свои крылья. Что они ей давали? Радость, смелость, задор, скорость, легкость, решительность, безстрашие, признание и пользу. Но они забирали у нее возможность быть, как все. И самой долго, трудно и упорно добираться и даже добиваться исполнения своих желаний. Как все. А уж что говорить про мечты...
И подписала Манюнечка с этой бездной Контракт.
И было там написано о том, что Бездна милостиво оставляет Манюнечке ее способность летать. Только без легкости и без пользы. А себе оставляет Бездна Крылья Радости.
Манюнечка ушла в мир взрослых , чтобы упорно трудиться и приносить пользу – все, как папа говорит. А Крылья оставила на веревочке, где сушилось мокрое от пота белье тех, кто с трудом добивается...
Никому не нужны была Манюнечкины знания о том, КАК. Кому интересно, что кто-то знает о том, КАК надо и как ПРАВИЛЬНО? Зато, теперь она могла быть «как все» – сама ошибки делала, сама топталась и путалась в надежде. Сама время тратила и ждала, как маленькая – вдруг "само" исправится? Ведь смелость и легкость теперь были отданы в услужении Разделяющей Бездны.