Банальность меньшего зла

0. Предпосылки создания и суть этой статьи

Как славен двадцать первый век. Да, может в политической борьбе удача улыбается нам не всегда, но разве ежедневное движение по тернистой дороге и груз ответственности имеют значение, когда можно гордо скрестить руки на груди, сказать «с меня взятки гладки» и поддержать партию миллионеров, бюрократов да социал-реформистов. Они посадят в правительство своих друзей и смогут замаскировать кризис подачками косметического характера, но главное, наше настроение повысится – ещё одна страна спасена от военно-фашистской антимигрантской неолиберальной капиталистической диктатуры, которую после победы на выборах планировала установить партия миллионеров, бюрократов да консервативных реформистов. То есть не та, которую мы поддержали, а та, что в бюллетени напротив неё располагалась. Не перепутайте, прошу, здесь важно подойти к вопросу крайне вдумчиво.

Извиняюсь, вы хотите знать «что за многословный бред я несу»? Неужто требуется объяснять всё с нуля, с азбучных основ? Вы разве никогда не слышали про тактику «поддержки меньшего зла»? Какой вульгарный у вас, однако, антикапитализм, какая тонконогая стратегия. Меньшезольство – это восстание против машины, против истеблишмента, против несправедливости. Точнее, против одной половины машины, одной половины истеблишмента и несправедливости конкретного правительства – с примыканием ко второй половине и к её пути меньшего зла.

– А если я не согласен с таким интерпретацией? – Завались, марксоид авторитарный. Твою сектантскую морду спросить забыли.

…

Насколько сильно не хотелось бы плакать от такой глубокой аргументации, придётся-таки вытереть слёзы, глубоко вдохнуть и принять роль угрюмого сеятеля раздора, по вине которого народы мира до сих пор не сломали систему, дружно проголосовав за местных левоцентристов во имя победы. Я с трепетом чувствую боль каждого, кто мог бы оскорбиться моими отвратительными марксизмом, сталинизмом, авторитарной левизной, догматизмом, сектантством, диванизмом и троцкизмом. Какие из этих терминов правильные и как их сопоставить друг с другом – не знаю, но не в моей компетенции спорить с сетевыми мудрецами. Дабы не портить им удовольствие, я, так и быть, нацеплю круглые очки, изображая Троцкого – гнусного левого экстремиста, свысока и с язвой глядящего на близких к народу левых активистов.

В сущности, что есть такое меньшезольство, помимо уже упомянутых черт? Меньшезольство – имитация достижений, симулякр самоудовлетворения, позволяющий достичь глубокой эйфории, внезапно испаряющейся и оставляющей человека всё в той же пустой комнате. Оно выступает символом надежды для озабоченных политаналитиков, радеющих за судьбы мира. Ведь создавать и развивать деятельную организацию – сложно, вести общение с людьми – сложно, невозможность увидеть улыбки на лицах – больно. Однако снятие этого противоречия проще чем кажется. Сердобольное некритическое выражение поддержки партии меньшего зла на предстоящих выборах решает сразу несколько проблем. Её приход к власти однозначно приведёт к триумфу и позволит ещё одной стране избежать страшной геноцидальной правой чумы; её эмиссары сделают всё ради народа, ради детей и стариков. Да, кому-то может показаться, будто партия меньшего зла в реальности не способствует прогрессивным преобразованиям, ведёт непоследовательную экономическую политику, разоряет граждан, приводит в жизнь исключительно косметические изменения и перед лицом мирового кризиса выполняет функцию поддержания статуса-кво на срок в 5-10 лет. Это, безусловно, неправда. В реальности, данные партии – со слов меньшезольцев – несут невероятно прогрессивную функцию, способствуют реальному долгосрочному улучшению жизни (оттого странно, почему же сам народ отказывается за них голосовать) и нейтрализуют угрозу фашистской диктатуры. Но, что немаловажно, победа партии – личный триумф меньшезольца. Он уже не просто отчуждённый радикал, он член группы поддержки, и завистникам будет сложнее пенять на его бездействие. Это хорошая имитация побед, причастности, общественных изменений.

Стоить заметить: проблема меньшезольства как симптома касается именно той части левого лагеря, что смотрит в сторону коренных изменений, разрушения статуса-кво, преодоления капиталистических общественных отношений. Именно этой группе направлен мой воздушный поцелуй, критикующий мягкотелое отношение к действительности. Мы не потревожим жителей леволиберальных, социал-националистических и прочих смежных болотах, поскольку эти людей, шагают с меньшезольством и метафизикой под руку по жизни. Впрочем, их существование показывает: меньшезольство и словесное порицание правых – часть мейнстрима актуальной мировой политики. А когда твой взгляд сочетается с мейнстримом – появляется славный повод найти себе добреньких друзей, отрекламироваться за их счёт и сформировать коалицию против иных радикалов, смеющих открывать рот на уважаемых депутатов от прогрессистских партий. Аккуратненько кивая в такт мейнстрима, этих же радикалов можно заклеймить ввиду ничегонеделанья. Действительно: ритуальный симулякр причастности и активности уже вступил в действие, следовательно, достаточно простого выражения солидарности с партиями статуса-кво, дабы самоутвердиться. Нет, я не сторонник миллионеров и либеральных бюрократов, я обличаю фашистов по ту сторону баррикад (прогрессивисты ведь с нами на баррикадах, а не в кабинетах), я, таким образом, неравнодушен. Однако… что сделали ВЫ?? Где же ваш КПД в мировом революционном движении, где хоть одна созданная партия и успешно организованная забастовка? Раз нету, раз не сидит в парламенте страны N авангардная партия – позвоните, когда её создадут и когда про ваши достижения страницу на Википедии напишут, диванный лоботряс.

Таким образом, предпосылками создания этой статьи стало поведение людей, называющих себя революционерами и коммунистами, но регулярно пытающихся представить реформистские силы новым авангардом прогресса, лидерами общественных мнений и учителями для левых сил.

Грубо говоря, хотя меньшезольцы – это и социал-демократы, и леволибералы, и другие реформисты, ниже по тексту этим термином будут обозначаться представители радикально-левых взглядов, считающие, будто приход "менее реакционных" партий в разных странах мира сделает лучше для трудящихся, студентов, меньшинств в долгосрочной перспективе. Впрочем, здешняя критика всё равно будет касаться каждого из этих сообществ и показывать их непоследовательность. По сути, это новое прочтение старых вопросов, которым стукнуло уже более ста лет. Его необходимость подкрепляется лишь необходимостью ответа тем, кто решил обнулить плоды многолетней дискуссии приписыванием центризму титула "радикалов", приписыванием популистам титула "народных героев", словами об «изменившихся обстоятельствах» и «новых подходах к народу, новых спецификах». Автор прекрасно понимает, что из-за рассматриваемой темы и риторики эта статья не найдёт интереса у широких кругов, однако такая важная задача перед ней не стоит – для этого существуют иные материалы. Минимального эффекта, которого ей удастся достичь, будет вполне достаточно.

1. Соединённые Штаты Америки

Американская новостная повестка прямо или косвенно попадает в информационную среду любого человека, много листающего соцсети. Несмотря на внутренние и внешние кризисы, США продолжают оставаться главным лицом мировой политики. От решений и действий американских депутатов зависит положение союзных им стран, мирового рынка, текущей общественной системы. Каждый новый американский президент подтверждает это, а действия радикалов, по типу Рейгана, Буша-младшего или Трампа, показывают, насколько по-настоящему американское правительство имеет превосходство над национальным и международным правом.

Американская политическая система полна дыр, и сами американские авторы не пренебрегают критикой Конституции, коллегии выборщиков, избирательных округов. Одна из основных проблем данной системы – Демократически-Республиканская двухпартийность, сформировавшаяся в нынешнем виде в эпоху Гражданской войны 1861-1865 гг. Двухпартийность в США существует с ранних лет американской государственности, но тандем текущих акторов, делящих Палату Представителей, Сенат и Верховный Суд, полноценно закрепился именно с тех времён.

За более чем 150 лет в политике мелькали и другие силы, создававшиеся из-за расколов двух гигантов или низовой инициативы: Популистская партия, Прогрессивная партия, Независимая партия Америки, Социалистическая партия Америки, Коммунистическая партия Америки. Им доводилось набирать большинство на президентских выборах в конкретных штатах или избирать представителей в парламент, однако они никогда не добирались до власти или до создания долгосрочного паритета с Демократами и Республиканцами. Долгими десятилетиями двум партиям удавалось удачно реформироваться и включать в свою повестку новые идеи, подстраиваясь под общественные тенденции. Успешных обновлений позволяли добиваться ресурсы в наличии: множественные штабы, аффилиации с миллиардерами, крупные тиражи газет и союзные телевизионные каналы, дружба профсоюзной бюрократии с партийными боссами, доминация разных партий среди электората конкретных штатов, долгосрочно закрепляющая государственные должности и целые регионы за одной из двух сил и кланами (Кеннеди, Буши, Клинтоны, калифорнийский клан Браунов, нью-йоркский клан Куомо). В кризисные периоды эти условия позволяют партиям максимизировать свою пропаганду для устранения популярных третьих партий в долгосрочной перспективе, интеграции низовых организаций в партийные структуры, перекрытия населению доступа к СМИ оппозиции.

В то же время, поскольку левым реформистским силам блокируют доступ в государственные органы через независимые третьи партии, они оседают в системной Демократической партии. Идеи реформистского прогрессивизма и классового сотрудничества в США развиваются уже более 100 лет, и изначально они могли возобладать в Республиканской партии, но история сложилась иным образом. Тенденция начала расти в рядах Демократов со времён 4 сроков Франклина Рузвельта и «Нового курса» 1930-ых. Благодаря нему партийный истеблишмент, частично размежевавшийся с демократическими консерваторами, смог поставить под свой контроль народные политические организации и движения. Позднее, в 1960-ых, на волне студенческих протестов, роста «новых левых», движения за гражданские права партия-хамелеон снова открыла двери для молодых радикалов и полуанархистов, перековав их в спасителей статуса-кво и рыцарей Конгресса. Самым известным примером таких перемен стал демократ Берни Сандерс.

Демократы пытались показывать свою прогрессивистскую сторону и в XXI веке. Её представителем стал президент Барак Обама, выглядевший после 2 сроков Буша-младшего как великий реформатор. На практике, большого эффекта его курс не принёс, и противодействия углублению кризиса 2008 года на протяжении 2010-ых создать не смог.

Однако, сейчас ситуация должна измениться. Так заявляют меньшезольцы, вновь проникающиеся симпатиями к кандидатам от Демократической партии, как к силе, способной дать отпор Трампу и помочь американскому народу. Откуда такая вера у людей, вроде бы радикального спектра, в партию миллиардеров и её бюрократию? Сейчас уравнение выглядит совершенно иначе, в него добавилась новая переменная: Демократические Социалисты Америки (ДСА).

Тем не менее, добивалась она не вчера. ДСА существует с 1982 года, и её изначальной идеей была консолидация левых вокруг Демократической партии для создания единой организации и прекращения расколов в социалистическом движении. В то время эта политика обосновывалась через противостояние Рональду Рейгану и его неолиберализму. Рейгана давно нет ни в Белом Доме, ни в материальном мире; на посту президента побывало ещё 3 демократа, но за 40 с лишним лет стратегия и целеполагание ДСА не поменялись. Сейчас они описывают свою задачу следующим образом:

Грубо говоря, цель “политической революции” – разобраться с крылом корпоратов внутри Демократической партии и сместить её ещё левее, энтризмом (фракционным внедрением) превратив «Ослов» в социалистический проект. Учитывая показатель в 24000 членов организации на 2017 год (прирост 16000 за 35 лет), называемое самими ДСА на их сайте, эффективность такой стратегии была крайне сомнительной.

Но ведь сегодня, спустя 9 лет, количество членов выросло до 120000. Неужели теперь всё изменится?

Ситуация в наши дни действительно изменилась ввиду радикализации населения западных стран, углубления экономического кризиса, войн в разных частях света (Украина, Ближний Восток) и разрушительной политики Трампа. Имея больше 100 тысяч людей в таких условиях, можно медленно рвать с традицией и организовывать собственную партию, для функционирования которой давно развиваются соответствующие органы: молодёжное крыло, Национальная рабочая комиссия, Международный комитет и т.д. Это накладывается на настроения внутри американского общества, где по данным 2025 года уже 45% избирателей позиционируют себя как «независимые» (колеблющиеся, полноценно не связанные с какой-либо партией, но способные голосовать за одну из двух). Среди молодёжи (1997-2007 г.р.) мы имеем 56%. Причина тому – не только резкая отторгающая людей радикализация Республиканцев вправо, но и низкие рейтинги Демократов, разочарование в них.

Члены ДСА сегодня избираются чаще и получают больше голосов, но в бюллетенях их кандидатура всё ещё идёт от Демократической партии. Им не очень-то хочется покидать насиженное место, где крутятся деньги и поддержка в СМИ. Хотя на местном уровне у ДСА и демократического истеблишмента могут возникать конфликты и разногласия в списках кандидатов, они не перерастают в разрывы и попытки отстраниться на партийном уровне. Одни всё ещё дружат с другими.

Для рабочей партии истощать своего врага изнутри как можно дольше и впоследствии вырваться из оков, используя опыт и новых сторонников, было бы потрясающих ходом. Другой вопрос в том, может ли ДСА называться рабочей партией вместо социал-демократической организации? Истощает ли она врага?

Сомнительность утверждения доказывают как реформистская направленность ДСА, так и поступки её членов. Для примера возьмём Зорана Мамдани – нынешнего мэра Нью-Йорка, аккумулировавшего вокруг своей персоны нужный для демократических социалистов ажиотаж. Часть радикально-левых хвалит Мамдани за походы в детские сады и повышают его популярность восхвалением красивой индийской мордашки, однако о реальных успехах мэра спустя столько времени работы мы слышим мало. Может показаться, будто среди достижений Зорана лишь походы на Чемпионат мира по футболу, во время которых мэр прохлаждается в вип-ложе, пока рабочие стран-хозяек чемпионата (в частности, мексиканские) не способны позволить себе билеты из-за высоких цен. Но, объективности ради, Мамдани смог частично реализовать свою налоговую программу для будущего перераспределения средств из городского бюджета. Ему удалось и заморозить арендную плату для большого процента нью-йоркских квартир, приняв историческое для города решение.

Здесь положительное сменяется отрицательным. Одним из основных лозунгов Мамдани на выборах было предоставление детям бесплатного дошкольного образования. Реальность оказалась более жестокой: в 2026 году в городской программе бесплатного дошкольного образования было зарегистрировано лишь 55042 ребёнка, хотя администрация стремилась к показателю в 59250. Хуже того, показатель стал меньше 2025 года (56950 детей). Аналогичное произошло и с жилищным строительством: город профинансировал строительство финансово доступных (affordable) домов почти на 7% ниже, чем в прошлом году.

Да и когда одним из основных лозунгом Мамдани являются бесплатные детские сады – это многое говорит о радикальности его программы. На своих ресурсах ДСА кичатся радикальностью: отказываются от сравнения себя и социал-демократов, призывают к общественному владению собственностью. Но по прошлогодним данным ООН, сегодня в 98 странах предоставляется как минимум год бесплатного дошкольного образования для детей. Лозунг прорывной только для США, но не для мира. Не является ли это указанием на кейнсианский курс, который в руках истеблишмента стран Европы всегда сохранял статус-кво и вместо выхода за границы капитализма удовлетворял базовые нужды рабочих, которые в более краткие сроки обеспечивались в социалистических странах, сопровождаясь качественными изменениями во всех сферах общественной жизни – от культуры до юридической надстройки? То же утверждение применимо к иному требованию ДСА. Они бравируют: «Мы хотим добиться “радикальных” реформ по типу единой системы медицинского страхования». Для США это большой шаг, но что касается остального мира? Если базовый минимум стран Европы и постсоветского пространства – радикализм, это многое говорит о целеполагании.

И всё же, разве одна только эта идея из плана-минимум не улучшит жизнь американских рабочих в разы? Что ж, она способна, но до её выполнения изначально требуется дожить. Вернёмся к Мамдани. Другой предложенной «“радикальной” реформой» ДСА является сокращение финансирования полиции. Произошло ли это в Нью-Йорке? Нет. Мамдани сохраняет ненавидимую американцами полицию в целости и сохранности, не забирая из их кармана. Мамдани вправду отказался от идей предшественника по расширению штаба, но его план по финансированию на 2026 год (6.4 миллиарда долларов) превысил план ноября 2025 (5.98 миллиарда). А ведь бюджет одной только полиции Нью-Йорка превышает военный бюджет целых государств.

Нарушает свои обещания Мамдани и по внешнеполитическим вопросам. Одним из его громких заявлений была угроза арестовать премьер-министра Израиля Беньямина Нетаньяху как военного преступника, если тот прилетит в Нью-Йорк. Вскоре мэр открестился от своих же слов, а ещё позднее решил сменить сторону. В сентябре перед зданием ООН в Нью-Йорке прошли протесты против выступления Нетаньяху в Генассамблее. Мы не просто не увидели ареста премьер-министра Израиля, но напротив, стали свидетелями арестов уже протестующих. Более 100 человек были задержаны, задержаны той самой полицией, что ДСА на словах хотят лишить громадного финансирования. Сам Мамдани не присоединился на улице к горожанам, а его администрация стыдливо стала тянуть с запросом об оглашении количества арестованных. Однако, сходить на футбол или сняться в очередной социальной рекламе мэр всегда способен, задержек с этим нет. Интересно, по какой причине?

Принимая как должное связи истеблишмента с Израилем и подтверждённую совместную работу американской полиции с израильскими органами правопорядка, Мамдани и его команда способствуют не только внешним атакам израильской армии, но и внутренним репрессиям. Так, в начале августа в Тель-Авиве был задержан российско-израильский левый исследователь и историк Артём Кирпичёнок. Официально ему вменяют шпионаж, но реальная причина ареста – открытая пропалестинская позиция Кирпичёнка, в книгах и в медиа регулярно критиковавших Израиль, его политику и идеи сионизма. За этот политический арест израильской полицейщины члены ДСА на государственных должностях ответственны в той же мере, что и члены Демократической партии. Нью-Йоркская полиция будет и дальше бить трудящихся, сотрудничая с израильскими организаторами репрессий, пока демократические социалисты у власти проглатывают это. Как показывает реальность, нельзя быть солидарным с Кирпичёнком и Мамдани одновременно.

Впрочем, Мамдани не одинок в своих противоречивых действиях. Франклин Рузвельт в своё время относился к трудящимся аналогичным образом:

Относительно поддержки Израиля позиция ДСА довольно понятная: нельзя, но, если сильно захочется – можно. Мамдани не единственный человек, ставший водить избирателей за нос. До него политической акробатикой занималась Александра Окасио-Кортес (АОК) – ещё одна демократическая социалистка. АОК, будучи членом ДСА, попала в палату представителей в 2019 году, и её предвыборный популизм на протяжении многих лет часто сопровождался поддержкой Палестины, в том числе до злополучного 2024 года, который сторонники Израиля пытаются представить как начало многолетнего конфликта и повод для обороны от вражеских террористов. По счастливому совпадению, после избрания АОК всегда забывала публично высказываться об этой теме и разоблачать произраильскую политику США. Лишь весной текущего года, спустя 7 лет, она торжественно заявила о намерении голосовать против любой военной помощи Израилю. Но в 2021 году схожая позиция не мешала ей поддерживать формулу «у Израиля есть право на самооборону» и воздерживаться при голосовании за финансирование системы «Железного купола». Спустя столько лет дошло? А дошло ли или вновь просто слова?

При этом, недавно начали ходить слухи о потенциальном выдвижении АОК на пост президента на выборах 2028 года – естественно от Демократической партии, а не от ДСА, членство в которой конгрессвумен официально переоформила.[3] Эта история показывает, насколько мало ценности несёт слово системного политика в странах либеральных демократий после окончания дня голосования. Она же намекает, как много из обещаний левого крыла демократов будет реализовано в жизнь после их избрания.

Отдельное внимание заслуживает случай Дариализы Авилы Шевалье. Шевалье сенсационно одержала победу на демократических праймериз в 13 избирательном округе штата Нью-Йорк, на ноябрьских выборах она получит полноценный шанс пройти в Палату представителей. Её популярность и поддержка в рядах ДСА привели к попыткам оппонентов найти на девушку максимум компромата. Как часто бывает в США, Шевалье попытались притянуть за старые посты в социальных сетях пяти-семилетней давности, где демократка высказывала радикальные тезисы. Она регулярно упоминала Маркса и Ленина, иронизировала над тем, как в списках запрещённых книг вставляют попсовую литературу, никогда не упоминая труды Сталина, защищала коммунизм от либеральных аргументов. В своих постах она критиковала Джо Байдена и писала «нахуй Камалу Харрис» после антимигрантских заявлений вице-президентки. За этот радикализм Шевалье начали личностно атаковать, поэтому девушке быстро пришлось пойти на попятную. Во-первых, она удалила старые записи, на большинстве из которых в момент обвинений было лишь несколько реакций. Во-вторых, девушка публично извинилась перед Камалой Харрис, сказав, дескать была молодой и глупой (в 27-28 лет), не думая о последствиях. В-третьих, наконец, представительница ДСА публично открестилась от коммунизма, обтекаемо заявив, что она сторонница «общества, где у нас не будет убийств». Таким образом, поднявшись до уровня рукопожатий с истеблишментом, молодой прогрессивистке пришлось извиняться за свои слова, своё мнение, своё личное отношение к конкретным людям, защиту конкретной политической идеологии. Вряд ли последние пару лет она имела что-то общее с коммунизмом, скорее всего её текущая публичная самоидентификация была искренней. Неприятно видеть в первую очередь то, как радикальные деятели, интересующиеся трудами классиков марксизма и Анджелы Дэвис, вступая в организацию начинают больше подстраиваться под границы либерального дискурса и признавать преступления (перед капиталистической системой), которых не было. Радикально-левое сообщество потеряло потенциального союзника в лице деятельного, образованного и молодого человека, поскольку Шевалье оказался поглощена реалиями Демократической партии. Это не помешает реформистам утверждать, что ДСА подчиняют Демпартию своим принципам, не наоборот.

Не все самопровозглашённые демократические социалисты – члены ДСА. Таковым не является известный участник студенческих протестов 1960-ых Берни Сандерс, ныне продолжающий оставаться на политической арене. Сандерс полностью врос в бюрократию Демпартии и даже пытался участвовать в президентских праймериз от её лица. Куда не посмотри, везде демократические социалисты и прогрессивисты являются придатком конкретной силы, а не самостоятельным движением. Так и строится социализм в наше время. Что до самого старика Берни, за несколько десятилетий политической жизни он успел влезть в много сомнительных ситуаций: начиная от его пассивной поддержки Израиля и предложения экономических программ, основанных на солидаризме и регуляции капитализма, заканчивая его недавним законопроектом, призывающим полностью запретить разработку «Искусственного сверхинтеллекта». На практике, левоцентристы и экономически не выходят за пределы капиталистической системы, и в сфере науки хотят затормозить естественный прогресс.

Интересны и интернационалистические позиции ДСА. Будучи организацией в составе Демпартии, она активно выступала против операций Буша-младшего в Афганистане и Ираке, чем всецело гордится. В то же время, по удивительному совпадению, в рассказе о партийной истории нет ни слова про сопротивление международной политике президентов-демократов: Клинтону из-за Белграда, Обаме из-за Ливии, Байдену из-за Израиля и Украины. Не хочется им вспоминать, как, несмотря на формальное осуждение Обамы в 2011 году, организация не организовала уличного централизованного протеста наравне с коллегами. По совпадению, упадок и плохое настроение у ДСА всегда пересекаются со сроками Демократической администрации.

Начав с двухпартийных США и их демократических социалистов, мы обозначили несколько характерных черт «меньшего зла». Меньшезольцы, идентифицирующие себя как радикально-левые, пытаются убедить нас, будто движение демократического социализма в США и ДСА невероятно прогрессивны. Они освещают новости в США с позиции Демократической партии, приводя в пример новости, показывающие в красивом популистском свете действия демократов, демсоцев, Мамдани. Если же кто-то пытается критиковать ДСА – он сектант и ищет неведанную третью силу, которой нет.

В системе двух партий меньшее зло приживается замечательно. У нас есть две партии войны, две партии миллиардеров, две партии империализма, две партии капитализма. Справедливым выводом будет поддержать одну из них. Почему? Что ж, потому что это – партия прогрессивизма и заботы о рабочих, а по другую сторону – партия Трампа, христианского фундаментализма, зигования, депортаций мигрантов. Более того, у прогрессивизма есть более радикальное крыло, которое, правда, хочет уничтожить капитализм через членство в партии капиталистов, но любого злодея можно приручить при правильной дозе наставлений, не так ли? Хотя уже несколько раз громоздкая партийная машина перемалывала низовые левые движения и сохраняла верность капитализму, внося немножко декларативного разнообразия в риторику, конкретно сегодня всё должно быть иначе, не так ли?

Нас призывают учиться у Мамдани, но неясно, чему. Предательству электората, раздутым обещаниям, походам на футбол? Мы разве что можем учиться не поступать как Мамдани и создавать более последовательные программы или учиться искусству вранья с харизматичной улыбкой на лице и костюмчиком на теле. Если представители одной крупной державы говорит о героической защите союзнических Венесуэлы и Кубы до последнего, а в день начала американской военной операции могут лишь выразить озабоченность – это повод критиковать бюрократов и показывать их беспомощность. Если так непоследовательно и нерешительно поступают реформисты – стоит помолчать, не оглашать ситуацию, любить их с тех же энтузиазмом.

Радикально-левые должны не поощрять каждый чих членов ДСА, тем самым поддакивая леволиберальным и социал-демократическим авторам, а справедливо считать их частью американского государственного аппарата, где избиратель не может добиться учёта его интересов через простой выбор салфетки слева или справа от него раз в несколько лет. Как показывала история европейской социал-демократии, салфетки отличаются лишь цветом и абстрактным половинчатым дискурсом. Для тех, кто меньшезольство не воспринимает всерьёз, должно иметь мало значения, чьи депутаты заседают в Конгрессе, пока они не используют свой пост для ежедневной борьбы за трудящихся, студентов и дружбу народов мира. Момент свержения статуса-кво и качественных преобразований не выбирает, во время правления какой партии наступить, а для коммуниста не имеет особого значения, какая из двух сил будет бить его полицейской дубинкой по голове, будут это Рузвельт с Кеннеди или Рейган с Бушем.

Культ Мамдани, его улыбки и его сотоварищей – самое яркое проявление мирового меньшезольства в данный момент. Он раздувается буквально из ничего, лишь из красивой риторики политика, владеть которой горазды в нашем мире многие. Повествование совершенно не исчерпывается на нём, поскольку левоцентристы других стран также попадают во внимание меньшезольцев и становятся выразителями их чаяний. И чем дальше, тем унизительнее становится картина.

2. Великобритания

2.1. Лейбористы

Великобритания – образцовый пример типической западной либеральной демократии, где в настоящее время по причине поляризации взглядов двухпартийная система разлагается под влиянием ударов слева и справа. Уровень участия и автономной низовой активности в стране и ранее превышал американский, где ключом к победе была причудливая грызня за спорные штаты при условии консервации электората во владениях, взятых под контроль одной из двух партий и депутатами из конкретных кланов. В актуальный момент, британская политика напоминает кинутый резиновый мяч, хаотично скачущий по углам. Даже не интересующийся политикой человек краем уха слышал про кабинетный кризис в стране: в то время как за период с 1997 по 2016 в Британии сменилось всего 3 премьер-министра, за последние 10 лет – уже 6, считая вступившего в должность в июле лейбориста Бёрнема. Нехорошо приходится и правительству: мало того, что в Британии оно уходит в отставку при смене премьера, нередко оно подвергается перестановкам, как, например, происходило в сентябре прошлого года. На улицах, в то же время, ввиду экономических проблем, осложняющихся миграционной политикой верхов, своё слово желают сказать консолидирующиеся правые: как в рамках локальных акций, так и c участием десятков тысяч манифестантов. На правом фланге удар держат как популисты вроде Найджела Фараджа, так и радикалы Томми Робинсон и Руперт Лоу. Правая угроза настолько беспокоит дорогих левоцентристов и их карманных меньшезольцев, что те готовы обрушиться и на справедливые инициативы вроде Brexit. Референдум, позволивший Британии 10 лет назад выйти из неолиберального внутренне-противоречивого Евросоюза, был заклеймён за участие правых в организации движения его поддержки. Истеблишмент прикрывает глаза на факт того, что за выход из Евросоюза голосовали в большинстве представители регионов с малым достатком, высокой безработицей, низкой квалификацией рабочих. Проблема прикрывается тезисами о неграмотном населении, регионализме, об окучивании электората ультраправыми и евроскептиками.

Что ж, окучивание действительно имело и имеет место, однако придётся задать риторический вопрос: почему же работа правых с населением вновь оказываются на шаг впереди? Уж не уникальной британской идентичностью, несовершенной человеческой природой и неблагодарностью кривозубого фермерства вызвана эта тенденция? Истеблишмент, в том числе “левый”, ответит: «Так и есть». В реальности же, мы видим недоверие к классическим парламентским партиям и метания простых рабочих. Рабочий, несмотря на его историческую роль, не застрахован от падкости на сладкие речи и популистские картинки, пока не выстроена система взаимодействия с ним у революционно-левых организаций, пока сказки о народности Найджела Фараджа и его партии Reform UK не разбиваются искренностью и понятной программой революционно-левой оппозиции, пока “сознательные” сидят в кружках, глядя в окно на разложение парламентской системы.

Но какой выход из сложившейся ситуации предлагают меньшезольцы для Британии? Их рецепт здесь – поддержка партии лейбористов и сложение легенд о ней.

Взглянем, какую силу в реальности представляет из себя партия лейбористов исторически, при учёте её уже неоднократных побед на парламентских выборах и динамичных изменений.

Справедливости ради, лейбористы или их отдельные представители в определённое время были радикально-левой силой, противостоящей актуальному положению дел. XIX век родил внутри Британской Империи первую полноценную рабочую партию планеты – партию чартизма, борьба которой изменила британское политическое пространство, позволила добиться ценных реформ и оставила рабочим опыт коллективной борьбы, двинувший левую мысль вперёд. В таких обстоятельствах формировались реформистские идеи фабианства, но формировались и революционные тенденции. Первые подпитывались обогащением Британии за счёт колоний и ростом благосостояния среднего класса, вторые – трущобами Манчестера и Бирмингема, где противоречия оставались налицо.

В этой среде родился лейборизм, с первых лет существования начавший клониться не туда. Ещё в 1903 году он заключил пакт Гладстона-Макдональда – секретное соглашение, обеспечивавшее лейбористской партии (на тот момент называвшейся Комитетом рабочего представительства) места в парламенте за счёт снятия либеральных кандидатов в протестных регионах и победы лейбористов над Тори (консерваторами). Хотя данный ход может показаться гениальной политической стратегией восходящей третьей силы, в реальности он банально помог либералам предотвратить дробление голосов и обеспечить проход лояльных депутатов в парламент. Хотя к середине Первой мировой войны Labour имела в своих рядах уже 2 миллиона членов, она продолжала оставаться «младшим братом» либералов в парламенте, регулируя протестные настроения и молчаливо созерцая военные действия имперского отечества[4]. Её революционная риторика взлетела в 1918 году ввиду событий на материке и усиления уличной протестной активности. Именно тогда партией принимается новая радикальная программа, тезисы из которой пошли в ход уже на всеобщих выборах того же года. В своём предвыборном манифесте лейбористы выдвинули тезисы о борьбе с интервенцией Антанты в Советскую Россию, независимости для Индии и Ирландии, земельной реформе и женском вопросе[5]. В одно время лейбористы даже могли стать частью Коминтерна, и, хотя сценарий не стал реальностью, внутри партии оставалась тенденция к полевению, способная в будущем объединить энергию лейбористов с силами Коммунистической партией Великобритании.

Первое правительство лейбористов сформировалось уже в 1924 г. Даже на тот момент о мягкотелости и двуличии партии нельзя было говорить однозначно: фракция пыталась провести в жизнь инициативы вроде национализации шахт, что не позволяло сделать парламентское меньшинство. Деятельность правительства была насильно прервана скандалом вокруг «письма Зиновьева» – фальшивки британских спецслужб о спонсировании готовящейся революции в Британии силами СССР, благодаря эффекту которой Тори смогли свалить на оппонентов гору обвинений.

Эти факты приводятся для создания более чёткого представления: внутри лейборизма вровень шли 2 тенденции. Однако, попустительство партийных вождей, солидаризм с Тори и их министрами, упование на «особой британский путь» мирных демонстраций и традиций парламентаризма (в стране, свершившей в XVII веке кровавую революцию, опередившую Великую Французскую; в стране Манчестерской бойни и Толпаддлских мучеников; в стране, где в 1848 году чартизм потерпел поражение именно из-за оппортунизма лидеров и тактики мирного митинга[6]) привели партию к крену вправо. Джеймс Рамзей Макдональд, бывший её лидером, полноценно отрицал классовую борьбу, поддерживал дружеские отношения с консерваторами. Часто в депутаты от лейбористов шли представители обеспеченных кругов (среди них был и будущий лидер Британского союза фашистов Освальд Мосли), выделяющиеся своей набожностью и уважением к национальной аристократии.

К середине двадцатых верхи начали активно давить на коммунистов в своих рядах, включая занимавших депутатские посты. Их исключали или ставили перед требованием отказаться от марксистских воззрений. Власть в партии фактически сконцентрировалась в руках правой фракции Independent Labour Party (ILP), руководимой Макдональдом. Жирную точку в эрозии лейборизма поставила шахтёрская забастовка 1926 года – момент, когда Британия оказалась ближе всего к революции в XX веке. Несмотря на влияние партии в профсоюзах, несмотря на её общее количество членов, она не посодействовала углублению стачки и реализации её политических целей, предпочтя в конфликте труда и капитала выбрать сторону второго, оставшись верной своим друзьям в парламенте. Изнанку лейборизма второй половины двадцатых можно увидеть и в культуре: в британском сериале «Острые козырьки» присутствует эпизод, когда Томас Шелби – по сюжету лидер организованной преступной группировки, рэкетир, убийца, человек, неоднократно сотрудничавший с правительством, владелец бирмингемских промышленных предприятий – в момент шахтёрской забастовки заключает сделку с британской короной о передаче ей списка членов городской коммунистической ячейки в обмен на предоставление Шелби места в парламенте. По иронии, после успешной сделки руководитель «Козырьков» становится депутатом именно от лейбористской партии.

В тридцатых партия продолжила деградировать. Ей довелось сформировать новое правительство (1929-1931 гг.), которое пало так же бесславно. Несмотря на исключение Макдональда из ILP и резкое полевение фракции, она не повлияла на истеблишмент и не перевернула правила игры. Вскоре она откололась самостоятельно, став отдельной организацией с малым, относительно лейборизма, влиянием на массы. Звёздный час лейбористов выпал на 1939 г., когда после начала Второй Мировой войны ими и консерваторами было создано коалиционное правительство. Безусловно, сам этот факт не является причиной для критики. Причина в поведении лейбористов, чувствовавших себя вполне комфортно в одном правительстве с министрами-«мюхенцами», сдавшими годом ранее Чехословакию ради мира. Несмотря на неприязнь к «мюнхенцам» в низах, лейбористы не стремились оказывать на них давление и инициировать их уход (который всё равно случился позднее). Партия не приложила усилий для радикализации масс и решения актуальных проблем, волнующих британцев: падение экономических показателей, безработица, отсутствие бомбоубежищ и иных средств защиты от налётов в рабочих кварталах. В конечном итоге, данные противоречия привели к созданию низового движения Народного Конвента, выражавшего интересы рабочего класса более ёмко[7].

Таким образом, несмотря на все годы у власти и влияние в массах, лейбористы, даром что имели радикальный огонёк, растворились в парламентаризме и полностью провалили задачу по использованию трибуны для разоблачения правых, использованию стачек для коренных политических перемен. Попустительство властью, солидарность с Тори и лордами со стороны революционной партии не подлежат оправданию.

Эпопея половинчатости продолжилась после Второй Мировой. Лейборизм вновь перешёл к более левой политике, и 6 лет правительства Клемента Эттли, на первый взгляд, дали Британии свежий глоток: за первый срок правительство национализировало 20% экономики, была разработана всеобщая система социального обеспечения, по закону New Towns Act 1946 года правительство получило условия для проектирования и развития новых городов с обеспечением граждан жильём и социальной инфраструктурой. Однако, эта политика, ставшая возможной благодаря подъёму народных движений и обогащению капитализма за счёт разрушенной Европы, не существовала в вакууме и соответствовала интересам конкретных людей, как и политика любого правительства. В реальности, социальные программы лейборизма опирались на кейнсианство, не требовавшее коренных изменений в системе. Как и Демократическая партия времён Рузвельта, лейборизм успешно инкорпорировал внутрь себя низовые организации и пошёл на промежуточные уступки для граждан ради сохранения конкретных порядков. Реальное отношение премьер-министра Эттли к британскому населению всплыло на поверхность во время очередного кризиса – войны в Корее 1950 г. После начала войны лидер лейбористов с радостью поддержал авантюру по отправке западных армий в Корею, заявив в палате представителей:

Так называемый социалист предложил своему народу довериться капиталистическому государству в утверждении силы закона. И уже в октябре, спустя 3 месяца после речи, его сила действительно восторжествовала: правительством было принято решение об официальном продлении срока обязательного призыва с 18 месяцев до 2 лет, после чего британское командование получило карт-бланш на использование срочников в Корее. Иронично, что обязательный призыв в мирное время, введённый теми же лейбористами в рамках National Service Act 1948, был отменён в 1960 году правительством Тори. Так вот же оно – меньшее зло.

Дальнейшие оппозиционные скитания благородных кейнсианцев с их надклассовой моралью представляют для главы малый интерес, потому переместимся сразу в девяностые годы, когда во главу партии встаёт Тони Блэр. Поскольку партия требовала реконструкции, Блэр и сторонники, будучи представителями правого крыла, дали жизнь феномену «новых лейбористов» – направлению, порвавшему с традицией 1918 года, с опорой на классовый подход и с целью обобществления средств производства. Безусловно, приведённая ретроспектива показывает, что и раньше эти декларативные тезисы не спешили приводиться в жизнь. Но Блэр стал квинтэссенцией той среднеклассовой тенденции в рядах партии, что восторжествовала в пику рабочей и не дала партии встать на революционные рельсы в одних рядах с коммунистами. «Новые лейбористы» в рамках последовательной перестройки взяли на щит апологию глобализации и британской евроинтеграции[9], которую сегодня продолжают цитировать противники Brexit из рядом меньшезольцев, словесно презирающих Блэра за его политику. Партии удалось отойти от близкого сотрудничества с профсоюзами в пользу дружбы с крупным бизнесом, а тезисы о национализации пропали из дискурса[10]. Добившись победы и ухода со скамейки оппозиции в 1997 году, Блэр продолжил политику укрепления зависимости Британии от США, с восторгом приветствуя бомбёжки Югославии и Ирака. Вместе с фракцией «новых лейбористов», в партии укрепились и «синие лейбористы» – правые, названные так ввиду их близости к позиции Тори, традиционно закрепивших за своей партией синий цвет.

Но это всё было 30 лет назад, давайте не цепляться за трагическое прошлое! – таков будет вердикт меньшезольцев.

Давайте. Посмотрим на актуальный дискурс партии. Так, на официальном сайте лейбористов лежит программа «Моего плана изменений» (My Plan for Change) авторства Кира Стармера – лидера партии с 2020 по июль 2026 год. В ней можно видеть такие воодушевляющие тезисы как: ВОССТАНОВИТЬ НАДЕЖДУ, ОСТАНОВИТЬ ХАОС, ПЕРЕСТРОИТЬ СТРАНУ. Ничего из этой бравады не имеет реального отношения к действительности: из конкретики в тезисах есть лишь попытка переложить всю ответственность на Тори и именование Британии «великой нацией».

Открытие партийного устава (The Labour Party Rule Book) за нынешний 2026 год также не шибко воодушевляет. Партия гордо именует себя «демократическим социализмом»[11] – эта самоидентификация исходит как раз из эпохи Блэра и отказа от принципов прошлого. Этот факт, как будто бы, многое должен говорить о сущности мирового «демократического социализма» в целом, но меньшезольцы на это дружно заткнут уши и будут петь про советские тоталитарные практики. Продолжается и надклассовый солидаризм, который, по мнению дилетанта, идёт из времён блэризма, а на деле не исчезал с 1920-ых. В разделе целей и ценностей лейборизма продолжаются абстракции про «совместную свободную жизнь с духом солидарности, толерантности и уважения», «справедливое общество, сила которого в равной мере оценивается по условиям существования как сильных, так и слабых» и «динамичную экономику, обеспечивающую возможности для процветания частного сектора»[12]. Прекрасное меньшее зло и прекрасная приверженность принципам. Ведь мы не найдём схожих формулировок при открытии устава Тори, наверняка страницы в нём будут заполнены тезисами про легализацию детского труда и жестокого обращения с животными.

Меньшезольцы уповают на прогрессивного манчестерского волшебника Энди Бёрнема, который вернёт партийной бюрократии интерес к левой тенденции и спасёт британскую нацию. Но величайший тиктокерский шоумен опирается всё на тех же людей. Представителем ключевого поста Министра внутренних дел осталась Шабана Махмуд – член упомянутой фракции «синих лейбористов». Прекрасный пример суровой львицы нового социализма.

В рамках правительственных рокировок министр иностранных дел Стармера Иветт Купер сменила свою сферу на министерство здравоохранения. В свою очередь, министр здравоохранения при Стармере Уэс Стиринг стал министром обороны. Стиринг заявлял, что необходимо «работать с лучшими представителями британского бизнеса, дабы реформировать худшие стороны британского капитализма»; он также является сторонником экономической децентрализации. Министром иностранных дел вместо Иветт Купер назначен Эд Милибэнд – ещё один министр Стармера, ранее отвечавший за энергетику.

Ещё в первой речи на посту премьер-министра Бёрнем торжественно подтвердил, что готов выполнять обязательства перед международными партнёрами по усилению обороны. Этим он вновь поддакивает предшественнику, продолжая его Defensive Investment Plan, предусматривающий рост оборонных затрат и увеличение процента ВВП, идущих на них. Вскоре после инаугурации Бёрнем успел повстречаться с глубокоуважаемым президентом Зеленским и повторить перед ним мантру о поддержке. Конечно, меньшезольцы и на этом моменте предпочитают невинно глядеть в сторону, насвистывая мелодию себе под нос. Так же они глядят в сторону, когда кто-то упоминает таких людей как Богдан Сыротюк, братья Михаил и Андрей Кононовичи, Александр Мельник, Юрий Петровский, киевская группа антифашистов. Они игнорируют события во Львове, когда против драконовских мер мобилизации восстают украинские граждане, которых после ставят под дуло автоматов и заставляют, унижаясь, публично извиняться на камеру за участие в протесте. Они рады поддержать Энди Бёрнема в его борьбе с Тори и злобным фашистом Найджелом Фараджем, махая рукой на поддержку этих людей, а также других политзаключённых и насильно мобилизованных, чьи жизни Бёрнем и Зеленский исключают из уравнения, договариваясь о новом этапе эскалации конфликта. И эту жертву, как в случае с Израилем и Артёмом Кирпичёнком, можно принести в жертву банальности меньшего зла. В конце концов, зло бывает и крупнее, и больше. Вы ведь не хотите терпеть разорение ваших деревень и сжигание ваших домов драконом, если есть шанс договориться с ним на ежегодное принесение в жертву всего лишь пятидесяти юношей и девушек в обмен на безопасность?

Лейборизм не выводит Британию из кризиса, он дополняет его. Страна не может восстановиться от событий 2008 года и сегодня. Consumer Price Index (Индекс потребительских цен) вырос с января 2020 по июль 2026 суммарно на 31.76%. За тот же период средняя арендная плата выросла на 36.70%. Прямо сейчас, по официальным данным, 981 тысяча британцев с 16 до 24 лет живут без образования, работы и профессиональной подготовки. Разумеется, хотя это можно удобно спихнуть на «психологию и лень поколения Z», реальной причиной тому являются проблемы социально-экономической системы Королевства. В 2024 году по всей Британии было зафиксировано 11 миллионов «экономически неактивного населения», хотя официальный показатель безработицы составлял 4.4%.

В Британии уже 30 лет не меняется состояние регионального разрыва доходов и уровня развития. В британских больницах, тем временем, из-за решения Национальной службы здравоохранения о минимизации использования кондиционеров в пользу естественной вентиляции, в жаркие дни этого лета портились и уничтожались анализы крови пациентов. У политиков нет идей ни для решения климатических проблем, ни для эффективной организации больниц на местах.

Головную боль продолжает доставлять и пресловутый миграционный кризис, упоминать который обязан абсолютно каждый уважающий себя аналитик. Впрочем, небеспричинно. Однако, беря в расчёт остальные данные, стоит сказать, что он является лишь вишенкой на торте, а не первичным катализатором ежедневных проблем и противоречий.

Подведём промежуточные итоги относительно партии лейбористов. Несмотря на развитие общественной мысли и продолжительный опыт британской политической борьбы, лейборизм после зарождения не стал представлять адекватную третью силу в двухпартийной системе либералов и консерваторов. До событий Октября 1917 года он использовал такие же тактики и риторические приёмы, как представители фракции меньшевиков в России, несмотря на титаническую разницу в политической сфере общественной жизни двух империй. В годы распространения красной волны он поддался духу радикализма, однако до последнего игнорировал субъектность низовой самоорганизации и приучал электорат ходить в парламент. Электорат, на удивление, в парламент ходить не приучился, вместо этого устроив в 1926 году миллионную всеобщую стачку. В этот период лейборизм окончательно открестился от «восточного зубатого большевизма» и его «путчистских стратегий», позволив победить мелкобуржуазной трактовке классовой борьбы и социализма. Долгие годы лейборизм выражал солидарность с Тори и либералами, даже в самые радикальные годы своей парламентской политики пятная себя инициативами по типу отправки срочников в Корею на поддержку дяди Сэма и режима Ли Сын Мана. В девяностых лейборизм объявил себя «демократическим социализмом», тем самым больше показывая лицемерие и ангажированность этого термина. Сегодня партия по тезисам почти не отличается от Тори и назначает в правительство всё тех же Тори, но с партбилетом иного цвета.

Тем не менее, в начале было упомянуто про разложение британской двухпартийной системы и подъём новых партий. Что же можно сказать об этих левых?

2.2. Зелёные

Британская двухпартийная система имеет отличия от американской, где Сенат и Палата представителей полностью заняты двумя партиями, а значительная часть штатов по стране зарезервирована за конкретной фракцией. В Великобритании термин двухпартийная скорее обозначает две доминирующие силы, регулярно сражающиеся за парламентское большинство и пост премьер-министра – лейбористов и консерваторов. Ранее соперниками Тори были либералы, побеждённые своим же лейбористским големом ещё до Второй мировой войны и до недавнего времени остававшиеся в тотальном меньшинстве. Лишь трансформация 1980-ых, объединившая партию с социал-демократами позволила новой либерал-демократической фракции частично укрепить позиции и набрать в парламенте крепкий процент кресел. В британском парламенте заседает множество партий, в том числе национальные силы Шотландии и Ирландии, однако основную роль в оркестре всё ещё играют две скрипки. Эта система, функционировавшая длительное время без серьёзных сбоев, в последние годы подверглась той же поляризации, что и общества других стран мира. Потеря доверия к старым партиям истеблишмента и радикализация позволили вырасти с правого фланга партии Найджела Фараджа Reform UK, прошедшей путь от популистского спойлера Тори до третьей партии по популярности на всеобщих выборах 2024 года. Слева же этот процесс позволил выделиться партии Зелёных, набравшей на тех же выборах лишь 6%, но в настоящий момент почти удвоившей процент поддержки. В то время как ещё в прошлом сентябре членами партии были лишь 65 тысяч человек, по данным на апрель-май 2026 их количество выросло до 230 тысяч.

Партии зелёных по миру – явление, которое ещё недавно воспринималось в массовом сознании как нечто маргинальное, странное и популистское. Сейчас эти партии получают крупную поддержку, и дело не только в климатических изменениях по миру или в экоповестке, с которыми первостепенно и ассоциируются зелёные. В Германии, например, партия Зелёных является одной из парламентских групп, где леворадикальные кандидаты имеют свою фракцию и стараются влиять на политику верхов. Что касается Британии, такой резкий рост партии в течение года связан с изменениями в её руководстве и избранием Зака Полански в качестве лидера. Полански – человек, по своим убеждениям и образу жизни хорошо укладывающийся в понятие «евролевого». Но в то же время, электорат связывает с ним новые надежды ввиду проблем внутри традиционных партий и их пробуксовок, поскольку Полански рассуждает о темах, откликающихся в умах избирателей. Он высказывается о геноциде в Газе и осуждает войну Трампа в Иране, его отношение к США и НАТО крайне скептическое, он публично заявляет о необходимости пересмотра статуса Уэльса, об упразднении британской монархии и Палаты Лордов – церемониальных финтифлюшек, давно потерявших свой смысл, но продолжающих растрачивать бюджетные деньги. Аналогичные крамольно-сепаратистские мысли у него присутствуют и о статусе Шотландии. Более того, Полански точно понимает, каких шагов от него ожидают избиратели и на кого требуется опираться партии Зелёных. В своей первой речи после избрания новым лидером он заявил в отношении лейбористов и Кира Стармера: «Мы здесь, чтобы заменить вас»; досталось от него и Reform UK, названной «шарлатанами». Видя складывающуюся в стране ситуацию и проявление интереса к третьим силам, Полански однозначно метит на место лейборизма, пытаясь, в рамках своего мировоззрения, избежать ошибок оного и предоставить более радикальную альтернативу. Но ни по своему публичному образу, ни по достижениям в области теории он не выглядит человеком, способным возглавить массовую организацию и повести страну вперёд. Будучи бывшим унылым системным членом либеральных демократов, всё в той же постинаугурационной речи Полански, при внимательном чтении его тезисов, вызывает и много вопросов. Он сокрушается по поводу политики Стармера, заявляя: «В нём мы видели человека, сделавшего много обещаний о защите сообществ, о привнесении изменений в левую политику, о заступничестве за бедных. И то, что мы получили в Стармере и его политике на деле – просто отвратительно». Это наивное идеалистическое отношение к бесхарактерному бюрократу, которое сегодня меньшезольцы цитируют в контексте Бёрнема, вызывает естественный скептицизм. Далее, критикуя Фараджа и Reform UK, Полански восторженно кричит «Этой стране нужна иммиграция!», показывая характерный пример фразёрства мелкого радикала, ставящего слова превыше дела. Полански не анализирует такую комплексную проблему перед своими сторонниками более глубоко, не рассуждает о социально-экономических причинах миграционных волн и внутреннего британского кризиса, не предлагает программу интеграции приезжего населения, не ставит вопрос через призму pro et contra. Он делает вид, словно проблема по уровню сложности и комплексности сопоставима с завязыванием шнурков, копируя уличный клич евролевых «Refugees are welcome here!» (беженцы здесь приветствуются) для создания ореола радикальности и близости к народу.

Но те первые звоночки, которые изначально можно оправдать спецификой устной речи и образа для публичных выступлений перед избирателями, играют по-новому после изучения партийных документов. В манифесте, приуроченном к выборам 2024 года, раздел «Более честный, более зелёный мир» с порога расставляет приоритеты Зелёных. Они заявляют о полной поддержке украинской стороны в восточноевропейской войне, удобно совмещая это с призывом «перестать продавать оружие Израилю». Вместе с тем, партия заявляет о планах «вернуться в Евросоюз сразу после создания подходящих политических условий». Вот вам и очередная интерпретация социалистической социально-экономической системы от парламентских левых: «социализм с неолиберальной спецификой».

Раздел «Цели и задачи» в уставе партии на официальном сайте ещё беднее лейбористского. В нём лишь 2 основных пункта: а) разработка и реализация экологических принципов; б) завоевание депутатских мест на всех уровнях власти. Третий пункт декларирует организацию ненасильственного активизма, способствующего преуспеванию первых двух принципов. Представим, я потенциальный сторонник партии, желающий организовывать народ против империалистических войн, налаживать профсоюзную работу в политической плоскости, создавать и распространять образ качественного иного будущего. Прочитанное не говорит мне ровным счётом ни о чём. Исходя из дальнейших пунктов в уставе, можно сделать вывод, что для зелёных важнее расписать принципы функционирования комитета Equality and Diversity (равенства и разнообразия), а не заниматься созданием таких же комитетов для рабочих и студентов, оказывая давление на лейбористов и Тори, правительствами коих Зелёные так недовольны.

Но если вам таки важны конкретные тезисы экономического характера: что ж, партия предлагает обложить невероятным налогом в 2% все активы, превышающие 1 миллиард фунтов стерлингов.

Здесь некоторые вновь начнут подавать голос, возмущаясь, дескать автор беспардонно стебётся над замечательными искренними ребятами, стремящимися сделать как лучше. Но, по-моему, раз вы так ропщете за «замечательных» – можно проголосовать и за меня. Я готов предложить и словесное упоминание актуальных проблем, уже представленное выше, и молодого, технологичного, «своего в доску» кандидата с хорошим чувством юмора и экспрессивным характером. Ведь на это же упирает Полански: на публике он предпочитает красоваться своим еврейским происхождением и веганским образом жизни, заводя монологи о недопустимости антисемитизма или обидных слов в отношении мигрантов. Доверять партии с базисом из экологов-проповедников, – грозящих пальчиком фашистам, пока те собирают вооружённые уличные отряды – как радикальной организации, способной изменить свою страну – сомнительное решение. Это доказывают и пример уже упоминавшихся сегодня немецких Зелёных; и экономическая программа уровня лейбористского истеблишмента доблэровского периода; и дискурс относительно всё тех же лейбористов, где критика оппонентов перекликается с низкопоклонством и парламентским уважением – в лучших традициях Макдональда и его «искренних ребят»; и их политические кампании, как например майский манифест партии для лондонского боро[13] Тауэр-Хамлетс, где львиная доля инициатив посвящена переработке мусора, регуляции транспортного движения и борьбе с дискриминацией. Что ж, достойные косметические изменения. Старый мир должен быть причёсан и украшен в попытке скрыть уродство.

И всё же, нельзя не признать: рост Зелёных вызван объективными причинами и разумной риторикой, близкой гражданам Британии. Они стягивают к себе внимание там, где радикально-левые не дорабатывают и оказываются позади. Это показывают февральские довыборы (by-election) в избирательном округе Гортон и Дентон, где Зелёные разбили как лейбористов, так и Reform UK, вдвое выросшую по популярности в округе с 2024 года. Видя социально-экономические противоречия, они уделяют больше внимания проблемам доступного жилья, поднимая эту тему в своём дискурсе всё чаще, в том числе в манифесте для Тауэр-Хамлетс. Вся эта решительность (правда, на ринге парламентов и элегантных костюмчиков) позволяет отдать Зелёным дань уважения. К сожалению, от этого они, очередные системные идолы меньшезольцев, менее далёкими от нас не станут.

2.3. «Твоя Партия»

Под романтическим названием Your Party (YP) скрывается официально зарегистрированный в сентябре 2025 года левый проект, связанный с двумя именами бывших лейбористов – старожилом британской политики Джереми Корбином и молодой британкой (32 года) Зарой Султана. Перед дальнейшим рассказом о партии стоит сделать небольшое отступление.

Во времена лейбористского послевоенного шестилетия официальная Коммунистическая партия Британии подорвала свои основы, перейдя с революционной основы на реформизм, поддержку национального правительства и программу «британского пути к социализму», предлагавшую отказаться от партийных принципов в пользу благородного заседания в парламенте и сохранения статуса-кво. Несмотря на свои низовые кампании и выражение протестов против законопроектов иных партий, КПБ стала не более чем левой ногой капитализма и отвернула от себя радикальную публику. Та стала концентрироваться вокруг низовых кружков, а расцвет движения «Новых левых» в мире повлиял на новый пересмотр социалистической теории в Британии и возвращение интереса к ней. Таким образом, желая участвовать в большой политике, радикалы шли в парламент, однако не к унылой и малочисленной Коммунистической партии, а в лейборизм. Дальнейшее развитие тенденция получила после 1979 года, когда консерваторы во главе с Маргарет Тэтчер одержали победу на всеобщих выборах и загнали лейбористов в глубокую оппозицию. Здесь внутренние конфликты и противоречивая непоследовательная доктрина переросли в полноценную грызню, где левая тенденция попыталась провести требующуюся перестройку через радикализацию. Закулисная борьба привела как к отколу от лейборизма правой социал-демократической партии, позже слившейся с либералами, так и к зачистке радикальных низовых левых групп (например, Militant). В конечном итоге, победу одержала концепция Тони Блэра, а левые остались в оппозиции не только правительству консерваторов, но и собственному руководству. Их выдающимся лидером стал ещё один политик по имени Тони – Тони Бенн.

Тони Бенн был уникальным для левого крыла лейборизма харизматиком, оставившим для истории много дневниковых записей и радикальных выступлений в парламенте. Он привлекал людей внутри партии своей критикой «нового лейборизма», защитой членов с марксистскими взглядами (каковые частично разделял сам) и интернационалистской позицией, воплощённой в создании коалиции Stop the War (Остановите войну). В 1993 году была опубликована книга Common Sense: A New Constitution for Britain, где Бенн, в соавторстве с Эндрю Худом, раскритиковал капиталистический режим в Британии и непрочную британскую демократию, призвав к политическим изменениям. На международном уровне Бенн призвал отказаться от Евросоюза и порочного Маастрихского договора в пользу создания альтернативы – European Commonwealth (Европейского содружества).

Хотя взгляды Бенна были эклектичны и в некоторых моментах вызывали вопросы [14], он представлял из себя политика, посвящавшего каждый день борьбе за изменение социально-экономической системы, и пламенно выступавшего перед толпами на митингах. Можно сказать, его группа – лучшее, что было с британским лейборизмом с начала 1920-ых. И одним из ближайших соратников Бенна стал именно Джереми Корбин.

Корбин, в отличие от товарища, смог полноценно встать во главу партии, хотя его лидерство вновь пришлось на период нахождения лейбористов в оппозиции. Более того, как не прискорбно, после выборов 2019 года их позиция лишь ослабла, и партия получила худший электоральный результат с 1935 года. Корбина удобно сделали козлом отпущения, вследствие чего тот сам подал в отставку с должности лидера партии. Уже в следующем 2020 году он был полноценно исключён из рядов лейбористов, поводом к этому стал раздутый внутрипартийный скандал на тему антисемитизма, где на Корбина снова спустили всех собак. Новая попытка сдвинуть партийный курс левее окончилась провалом и ответила на вопрос насколько традиционные партии и их бюрократия подвержены к восприятию более радикальных проектов.

Зара Султана, в свою очередь, была исключена из парламентской фракции за многократное голосование против реакционных инициатив руководства (с точки зрения лейборизма за «нарушение внутрипартийной дисциплины»). Вместе с ней по тому же поводу от должности были отстранены другие 6 депутатов. Султана также стала одной из 11 депутатов, присоединившихся к заявлению коалиции Stop the War от 16 февраля 2022 года о грядущей войне в Украине, критиковавшему позицию НАТО по конфликту и возможное участие британской стороны в нём. Хотя заявление первостепенно призывало к нейтралитету, оставившим подписи начали поступать угрозы от лейбористского истеблишмента, в том числе и Стармера, угрожавшего лично порвать все партбилеты нелояльных. Подписи всех 11, так или иначе, были отозваны

Your Party вобрала в себя антиимпериалистический нарратив Stop the War и идеи Бенна-Корбина. В программных документах партия называет себя социалистической и интернационалистической, стоящей на позициях освобождения бедных от эксплуатации, работы в профсоюзах и перераспределения богатства для создания социалистического и демократического общества. Как видим, в кои-то веки мы прочли более чёткую постановку задач. И хотя это достигается всё той же пресловутой победой на выборах, в данный момент, пожалуй, это лучший вариант для британцев из партий, представленных в парламенте. В палате общин YP уже начала строить антивоенную коалицию с Зелёными и лейбористской оппозицией, а в публичных заявлениях она пытается обратить внимание на всю ту же жилищную проблему.

Впрочем, о партии много не поговоришь. Во-первых, ей не хватает грамотного пиара: её медийный образ во многом держится на Корбине и Султане, с членством в более чем 50 тысяч человек она не привлекает к себе соответствующее внимание в СМИ и мало следит за расширением своего сайта. Во-вторых, со стороны проект выглядит довольно спорным из-за его внутреннего брожения и отсутствия крупных инициатив, способных спустя год показать потенциальное движение партии. Это рождает мнения, будто партия создана как проект для пиара конкретных лиц и публичного порицания лейбористского мейнстрима, а не долгосрочного развития. Оттого, на данный момент сомнительно, что британский избиратель полноценно предпочтёт YP любителю рисовых котлеток Полански.

2.4. Итоги

Не только появление интереса к новым партиям становится демонстрацией британской радикализации. С 2024 по 2025 год количество членов Британского конгресса тред-юнионов выросло на 192 тысячи, в то время как с 1997 по 2024 конгресс потерял 522 тысячи рабочих. Динамика всё ещё прерывистая и разнится по регионам, поскольку в некоторых количество членов уменьшилось и в период 2024-2025, однако скачок на фоне иных событий всё ещё представляет интерес. Пока Бёрнем озабочен проблемами несчастного малого бизнеса, и лейборизм продолжает оставлять рабочих в угоду среднего класса, работа в профсоюзах вновь выходит на передний план как одно из ключевых направлений для радикально-левых. Профсоюзы политизированы: они выступают против антирабочей политики Фараджа и Reform UK, при этом лидер конгресса Пол Новак остаётся беспартийным, олицетворяя этим доктрину нейтрализма. Нейтрализм довольно глупый и уже давно раскритикованный принцип. Он никогда не является последовательным: любая профсоюзная организация, не стоящая на позициях синдикализма, будет зависеть от конкретной парламентской партии и помогать ей. Но показушный нейтрализм в Британии играет скорее положительную роль отсутствием полноценного переплетения профсоюзной и лейбористской бюрократий. Хотя часть тред-юнионов по очевидным причинам полноценно поддерживает лейборизм, это не переходит в полноценный контроль партийными боссами низового админресурса, давая радикально-левым свободу действий для организации рабочих на предприятиях и привлечения их к своим партиям.

В столице тысячами британцы выходят на антивоенные протесты против империализма западного мира; на демонстрации против ультраправых в этом марте количество демонстрантов исчислялось сотнями тысяч. И даже если официальные числа завышаются, они всё ещё превышают пресловутые манифестации Робинсона и Фараджа, о которых всё талдычат в прессе как о невероятных прецедентах и народных волеизъявлениях. Для кого-то вести об этих манифестациях – повод поддаться моральной паники, для кого-то – повод возвысить своих единомышленников грамотной выборкой новостей. Для марксиста они – демонстрация пиара правых крупными медиа и их коллегами из СНГ, очевидное преклонение капитала перед своими вооружёнными компаньонами, чей авангард мог бы подсобить заморозке кризиса на Британских островах. Для меньшезольца, в свою очередь, 150 шовинистов в Бирмингеме – уже повод для истерики и бегства с поля боя под юбку к лейборизму. Голосуй за Энди Бёрнема и Мамдани, иначе Фарадж с Трампом нападут! Правда, покинув поле боя в панике, меньшезолец не заметил 750 коммунистов, вышедших на улицы в тот же день для полного перекрытия воздуха фашизму. У фашистов нет друзей. У антикапиталистов это большинство населения.

Лейборизм, чей труп пытаются оживлять меньшезольцы, имеет друзей лишь номинально. Он предаёт их: палестинских гражданских, украинское призывное население и политзаключённых, ирландских и шотландских левых, своих собственных рабочих. Лейборизм, в отличие от Зелёных и YP не явился на мартовскую антифашистскую демонстрацию и не поддержал её в медиа.

И всё же, в рамках текущих задач необходимо не повторять глупых ошибок предшественников и не брезговать союзами с теми, кто медленно преобразовывается под влиянием обстоятельств. Проблема строительства левых политических коалиций в Британии XX веке – неверные приоритеты. Когда от лейборизма отделилась полевевшая ILP, вместо налаживания связей с ней Коммунистическая партия пустилась дружить с правой бюрократией[15]. Когда радикальные организации критиковали с левых позиций советские репрессии 1930-ых, их нарекали дегенератами и фашистами[16]. Сегодня такой идиотизм равносилен стрельбе не просто в ногу, но в голову. Конкретный углубленный анализ тенденций внутри британских парламентских партий и их противоречий был вызван именно необходимостью смотреть на вещи диалектически. Для меньшезольца другом будет любой несмелый левоцентрист в Палате общин. Для нас друзья – это левые лейбористы, продолжатели традиции Тони Бенна и союзники коалиции Stop the War; это часть Зелёных, готовая преодолеть капитализм, выбросить чаянья о Евросоюзе и любовь к украинской военщине, строить экологическое справедливое общество без частной собственности и сохранения классовых противоречий; это члены Your Party, пришедшие не просто попиариться и показать протест лейбористским обидчикам, а выжать из себя максимум для достижения основных партийных социально-экономических принципов. В этой достойной компании, которая будет со временем всё больше радикализироваться и переходить на рельсы актуального научного анализа, мы даже не против послушать оды меньшезольцев бюрократу Бёрнему и половинчатому Полански. Своим некритичным восхвалением истеблишмента они лишь закопают себя ещё больше.

3. Меньшезольство Латинской Америки (на примере Аргентины)

В Латинской Америке, где курс региональных правительств ныне сменяется каждые выборы, шатаясь от умеренного левого к присяге на верность трампизму, меньшезольство приспособляется под иные формы. Пока в Перу на выборах побеждает Кейко Фухимори – дочь печально известного неолиберального диктатора, а в Чили берёт верх правый политик Хосе Антонио Каст, оправдывающий действия Пиночета и военного преступника Мигеля Краснова, приговорённого в 2006 году к 144 годам тюрьмы, меньшезолец тыкает в эти примеры пальцем. Вот, смотрите, так сказать, на примеры политики героических левых и злодейских правых, на жёсткие антимигрантские меры, на подчинение Соединённым Штатам и на усугубляющие кризис реформы.

Мы пока что прикроем рукой слона в комнате и не будем спрашивать, а какие антикризисные реформы проводило в противовес, скажем, правительство Габриэля Борича в Чили, на практике достигая рекордного показателя инфляции и ухудшения показателей преступности. Обратимся к конкретным представителям «меньшего зла», чтобы понять, какую альтернативу предлагают народам Америки под лозунгом «лишь бы не ультраправые!».

Примером таковых станет аргентинская оппозиция. В аргентинском королевстве нынче неспокойно: политика Хавьера Милея и его партии La Libertad Avanza вызывает бурления в разных частях страны, раскачивая лодку ещё больше. Мне уже доводилось неоднократно упоминать достижения администрации Милея, поэтому не хотелось бы лишний раз возвращаться к ним в статье на иную тему. Актуальные опросы общественного мнения скажут всё сами за себя:

· 84.8% аргентинцев не могут забыть о проблемах внутри страны несмотря на Чемпионат мира по футболу. Речь идёт о латиноамериканской стране, где футбол является предметом культа и восхищения со стороны населения бедных районов.

· 61.1% аргентинцев посчитали, что недавнее заявление Милея об ужесточении политики по вопросу Мальвинских/Фолклендских островов (спорной территории Аргентины и Британии) вызвано политической конъюнктурой, а не искренними убеждениями; только у 17.9% имидж президента после его речи улучшился (для 36.5% он ухудшился, для 43.7% не изменился).

· Различные издания (1), (2), (3) рассчитывают рейтинг одобрения работы администрации Милея в районе 33-35%.

В Аргентине, несмотря на изменения названий и эмблем политических партий, в области так называемой левой политики в 21 веке продолжает доминировать течение перонизма-киршнеризма. Сейчас электорат перонизма и фан-клуб супругов Киршнеров – экс-президентов Нестора и Кристины – сконцентрирован вокруг коалиции Fuerza Patria (FP), возглавляемой партией хустисиализма, существующей со времён Перона. Именно из рядов хустисиалистов на выборы 2027 года будет подбираться основной противник Милея, на место которого претендует губернатор провинции Буэнос-Айрес Аксель Кисильоф (Axel Kicillof). С учётом реакции на трудовую реформу Милея и реального ухудшения жизни рабочего класса в Аргентине, хустисиалисты, холящие и лелеющие профсоюзы со времён Перона, выглядят оптимальными оппонентами либертарианскому лидеру и его авантюрам, способными защитить права рабочих. Или же, это не так?

Аргентинские профсоюзы – совершенно не то же, что британские. В Аргентине, как и иных странах Латинской Америке, официальная профсоюзная структура Confederación General del Trabajo (Всеобщая Конфедерация Трудящихся, далее по тексту будет значиться как ВКТ) переплетена с крупными левыми партиями через связку двух бюрократий, ввиду чего ВКТ инкорпорирована в структуру хустисиалистских организаций; ранее, во время их нахождения у власти, их инкорпорация касалась и правительственных структур. Социальные реформисты Аргентины имеют популярность среди населения именно из-за опоры FP на профсоюзную бюрократию, позволяющую использовать массы как человеческий ресурс для политических целей и задач. Разумеется, эта порочная система оторванности пассивной бюрократии от простых рабочих сегодня привела официальные профсоюзы к разложению: по данным опроса компании DC Consultores, более 80% респондентов считают, будто профсоюзы не защищают их права и скорее напоминают коммерческую организацию. История в очередной стране вновь повторяет себя, поскольку данная проблема была актуальна и в XX веке. Быт представителей бюрократии времён 1970-ых представлял из себя следующее:

В наше время, впрочем, лидеры ВКТ могут похвастаться следующими условиями жизни:

Конкурентная борьба, переносящаяся из области экономики в область политики ввиду отражения капиталистических процессов в общественной надстройке, рождает у двух сил аргентинской политики регулярное давление друг на друга. Пользуясь своими возможностями, они плетут взаимные интриги и расследования через союзные органы бюрократии и СМИ, в рамках чего нам, простым гражданам, иногда удаётся узреть изнанку «справедливизма» (justicia с исп. – справедливость). Скандалы затрагивают самых достойных из рядов аргентинского реформизма: так, в 2023 году лидер кабинета министров провинции Буэнос-Айрес Мартин Инсаурральде – доверенное лицо Кисильофа – вляпался в скандал, начавшийся после обнародования фото и видео сексуального характера с ним и моделью Софией Клеричи. Но возмутило оппозицию и народ больше не наличие у депутата женской любви, а содержимое его европейского отдыха: роскошная яхта, дорогие часы и шампанское. Впоследствии ход дела показал, что для своих турне он тратил десятки тысяч евро, а в доме Клеричи при обыске было найдено 567900 долларов. Следствие по делу, из-за которого Инсаурральде подал в отставку с поста, продолжается уже 3 года и сейчас концентрируется на других людях, близких ему, включая родственников бывшей жены.

Не обошли дела судебные и королеву хустисиализму Кристину Киршнер: после окончания полномочий и ухода с поста президента, её сразу стали законодательно обвинять в коррупции, растратах и прочем мелком мошенничестве – к примеру, в манипуляции ставкой Центробанка для поддержания курса песо. Совершенно детский проступок. Однако, аргентинское правосудие так не посчитало: в 2022 году Киршнер приговорили к 6 годам тюремного заключения, но ввиду пожилого возраста заменили условия содержания на домашний арест, продолжающийся по сей день. Такой образ жизни не мешает Кристине продолжать постоянно фигурировать в СМИ и радовать своих обожателей, готовых сточить карандаши о бюллетени на выборах следующего года по первому приказу.

Нет, нет, нет, – скажут меньшезольцы – они может и сукины сыны, зато наши сукины сыны. Да, воруют немного… возможно иногда много…, зато не разрушают страну, как банда Милея.

Однако, возвращаясь к Кисильофу, мы можем подметить, что он, профильный экономист-неокейнсианец, в границах своей вотчины бьёт по народу аналогично Милею. Ещё в 2025 году по решению его администрации были резко повышены цены на проезд в автобусах, после чего ситуация не стала лучше, а лишь усугубилась. С октября 2026 года обещается новый рост тарифов на проезд, заставляющий задуматься о компетенции перонистов, не способных провести позитивные изменения даже в ключевом регионе страны. Тем временем, в провинции Буэнос-Айрес учителя из диссидентских профсоюзов полноценно выходят на забастовки, обращаясь лично к Кисильофу с требованиями о повышении зарплаты. Разумеется, славные друзья профсоюзов… пытаются бороться с низовой активностью, объявляя выступления незаконными.

Но меньшезолец, вещающий из тёплого места, не шагает вместе с этими учителями. Духовно, как водится, он с ними, с работягами, однако святой хустисиализм всё равно дороже. В срочном порядке проголосовать за Кисильофа, как только тот будет официально выдвинут, ради свержения Милея!

Реальность показывает иное: если перонист не предаёт рабочих – скорее всего, этот перонист мёртвый. После обращения Милея к нации по теме Мальвинских островов, со скамеек FP неожиданно поднялись возгласы поддержки. Хуан Грабуа, лидер партии Patria Grande из состава коалиции перонистов, выказал поддержку Милею от лица оппозиции, заявив: «Мы выиграли культурную битву». С изяществом латиноамериканского меньшезольского социал-шовинизма он добавил: «Даже если это худшее правительство в мире, всё, что предпринимается против вторгшихся англичан, – это нормально».

Вот она – оппозиция. Хоть с чёртом, хоть с Трампом и Нетаньяху, зато против Британии. Да здравствует освободительный поход Сан-Мартина, предпринятый Милеем! И плевать на его популистский характер; на попытки президента подстелиться под Трампа, пока тот в своих интересах давит на Британию; на желание подменить классовый вопрос «национальными интересами», копируя Галтьери, начавшего в своё время Фолклендскую войну под давлением кризиса и стачек. И это убожество перонистской коалиции нам предлагают поддержать на выборах ради рабочего класса и возвращения его прав.

Но на радикально-левом фланге аргентинского парламента есть и свои силы: выразителем интересов трудящихся там является партийная коалиция Frente de Izquierda y de Trabajadores – Unidad (FIT-U). В 2011 году придерживающиеся троцкистских воззрений рабочие партии Аргентины объединились в её составе для совместного противодействия истеблишменту. FIT-U имеет полноценную программу-минимум, по размаху соответствующую такой полуколониальной стране как Аргентина: централизация медицинской системы, отмена НДС на продукты первой необходимости и НДФЛ, уравнивание зарплаты чиновника с учителем, национализация промышленных предприятий и установление на них рабочего контроля, сокращение рабочего дня. Коалиция регулярно работает на практическом поле: будь то первомайские демонстрации или протесты против трудовой реформы Милея, во время которых официальная ВКТ показала низкий уровень мобилизации и свои внутренние недостатки. Члены коалиции распространяют теоретические работы испаноязычных и зарубежных авторов по актуальным вопросам, в её составе находятся левые эмигранты с постсоветского пространства, они помогают рабочим шинного завода FATE, бастующим с января из-за резкого закрытия их предприятия без предупреждений и компенсаций. FATE был главным производителем и экспортёром шин в стране, единственным аргентинским производителем шин для грузовых автомобилей и автобусов

Во время недавней эскалации Мальвинского конфликта Милеем, несмотря на свою безоговорочную позицию о возвращении островов в состав Аргентины, FIT-U категорически осудили популизм президента и его попытки провести реакционные законы под маской национального сплочения. На повестке дня стоят и вопросы марксистского феминизма, и экологии. Им не требуется 5 дополнительных зелёных партий в парламенте с программой косметических изменений, справляющихся с задачей и восприятием окружающего мира явно хуже.

Июньские опросы показывают, что по популярности среди избирателей коалиция уже скакнула на 3 место, уступая перонистам в 2 раза. В то же время, дорога к победе приносит и увеличивающуюся ответственность: за последний год внутри коалиции выросли противоречия, касающиеся формального лидера фронта в парламенте – Мириам Брегман, представительницы партии Partido de los Trabajadores Socialistas (PTS). Сейчас, с ростом рейтингов Брегман, уже официально отказавшейся от договоров с перонистами на следующих президентских выборах, союзники предъявляют PTS претензии касательно монополизации успеха их кандидатки, создания отдельных органов низовой самоорганизации для пополнения личного политического капитала и выдвижения собственных списков депутатов на муниципальных выборах, отдельно от коалиции. В данный момент справедливые обвинения не несут угрозу полноценных бойкотов, взаимных репрессий и полного уничтожения фронта незадолго до выборов, но непредсказуемость процесса и лёгкость реализации антидемократической фракционности действительно в худшую сторону отличают политические коалиции от единых партий. Тут не имеет значения, имеется ли у членов коалиций общий учитель и важно ли стране их единство именно сегодня. Испытание популярностью должен в своей мере пройти каждый из нас, и яд истеблишмента, яд парламентаризма никогда не перестаёт капать на самых радикальных активистов, укрепляющих свои связи с народом. Вне зависимости от финала, оно будет нести свои плюсы при любом сценарии и предварять новый этап в истории аргентинской классовой борьбы. Ведь в своих статьях и лозунгах члены FIT-U сами регулярно напоминают, что победа социализма достигается не голосованиями и парламентским говорением, а теорией, ежедневной практикой и революционной активностью.

Меньшезольцы целуют ноги латиноамериканским центристам в надежде сбежать от ультраправых. Но почему-то они не понимают, что политика комплекснее проведения президентских и парламентских выборов раз в 4 года, а Латинская Америка не была сотворена с чистого листа в прошлом месяце; у общественных настроений внутри неё есть своя предыстория. Милей пришёл к власти именно ввиду уже существовавшего кризиса, увеличившего антирейтинг перонистов. То же касается и Каста в Чили – меньшезольцы плачутся о его политике, не понимая, что без мягкотелости и пассивности прошлого левого правительства Борича он не смог бы выставить себя оппозиционером и строить предвыборную кампанию на критике власти. В Колумбии аналогичную ситуацию мы видим с Густаво Петро, чей приемник Иван Сепеда недавно проиграл правым с минимальным перевесом. В Мексике меньшезольская псевдолевая Morena напрямую подстилается под США и сидит под колпаком Трампа, не решаясь в открытую противостоять Вашингтону. В Бразилии сидит милый сердцу меньшезольца Лулу да Силва, который в рамках предвыборной кампании чаще не предоставляет положительную программу, а атакует врага. Новости, касающиеся жаркого соперничества на бразильских выборах, связаны не с достижениями кандидатов, а с провалами их врагов. Лулу атакуют за наряд его жены, правого Флавиу Болсонару – за плохие отношения с членами собственного клана. Но не говорят о рабочих, не говорят о бездействии Лулу в отношении миазмов правой политики и её законопроектов. Точно так же, подавляющее большинство миазмов Милея будут проигнорированы перонизмом, стоит только Кисильофу войти в «Розовый дом» после победы на выборах.

Но самое главное, меньшезольство латинского мира погубило Кубу. После запуска нового этапа блокады острова Трампом в январе, ни одно "левое" правительство не посмело оказать полноценную помощь загибающемуся от топливного кризиса острову. Не прислали нефти и достаточной гуманитарной помощи Кубе ни меньшезолец Лулу, ни другие члены великого антиимпериалистического альянса BRICS, ни испанский социалист Педро Санчес. Это приходилось делать низовым организациям по миру: американским, российским, чилийским, британским. В конечном итоге, цель блокады промежуточно была достигнута – Куба выбросила белый флаг, объявив о крупнейших экономических реформах в пользу частного сектора. Именно об этой солидарности латиноамериканских народов, вероятно, писали Хосе Марти и Симон Боливар. Этот интернационализм левых правительств лелеял Ленин. Вся Латинская Америка за последние годы – пример уродства меньшезольства, за которое теперь расплачиваются аргентинские рабочие, боливийские крестьяне, перуанские индейцы и кубинское население всех возрастов.

4. Анекдотичность постсоветского меньшезольства

Обсудив меньшезольство в либеральных демократиях по миру, напоследок стоит упомянуть и о дискурсе в регионе, где публичная политика, как таковая, мертва. Воочию мы наблюдаем либо её полную ликвидацию авторитарными практиками, либо маскировку ликвидационного процесса декорациями Чёрного Парада.

В России, имитируя для самоудовлетворения хоть какую-то активность, подросшая за 5 лет и наконец получившая право голосовать прослойка молодёжи снова начала яростно призывать народ идти на выборы, словно не было этого диалога много раз подряд ранее, словно не существовало событий последних лет. Кто на выборы идти не хочет сам и не призывают остальных – как водится, поганый человек, не сделавший ничего в своей жизни. Рассуждая диалектически, можно найти в этой грубости и своё очарование: по настроению молодых людей видно, что вместо полного дистанцирования от политики в период реакции они пытаются приблизиться к ней и стать субъектной единицей.

К несчастью, постановка галочки в конкретном квадратике в текущих условиях может лишь дать личное ощущение субъектности, но не сделать вас субъектом и не помочь найти сознательных единомышленников на стороне без идеализма в головах. В условиях российских выборов тактика «меньшего зла» превосходно проявилась в дискурсе людей разных политических взглядов. И вот, под дудочку гамельнских крысоловов из социальных сетей они уже готовы идти голосовать за проект Администрации Президента под названием «Новые люди», поскольку тот выполнил свою закулисную задачу на отлично, создав себе образ молодёжной оппозиционной недовольной силы с либеральными ценностями. Вот, именующие себя коммунистами люди строят глазки партии «Яблоко», с девяностых регулярно концентрировавшей вокруг себя внутренние конфликты, позорные выступления в медиа, двуличие и скандалы. Стоило унылым нулям без палочки с нарративами Труманов и Черчиллей конъюнктурно высказаться против войны и выложить пару роликов в социальную сеть Тикток, за ними в коллективном трансе пошла часть тех, кто ранее за дело критиковал белорусскую оппозиционерку Тихановскую и жену известного мёртвого экстремиста – представителей той же когорты. В конце концов, когда актёра довольно бесславно сняли с роли, а тот смиренно принял это решение, разочарованные зрители со всех политических спектров не нашли ничего лучше возможности прибиться к КПРФ, у которой перед выборами ликвидировали наиболее известных протестных кандидатов.

И если в то время, когда речь шла о лейборизмах, перонизмах и фракциях Демократической партии это выглядело смешно из-за унизительности и жалкости процесса, здесь ситуация скорее грустная. Речь ведь идёт о стране, ставшей в XX веке авангардом прогресса и знаменем протеста для народов мира. Речь о людях, которые по тем или иным причинам разочаровались в трудоёмких инициативах, заменив их теорией малых дел. Даже меньшезольство в РФ, в частности марксистское – прискорбный карго-культ.

Прошли очередные выборы, и вновь оказалось, что разговоров и балагана было больше, чем дел и прогресса. В итоге, выиграли от этого лишь некоторые. Те, кто попытался задействовать префронтальную кору по максимуму и использовать спектакль как практический опыт: в рамках голосования не за «любую партию против главного зла», а за конкретного прогрессивного кандидата с возможностью обратной связи; в рамках использования публичного пространства для дискуссии и продвижения радикальной позиции; в рамках работы в рядах общественных организаций.

Выяснилось также, что электорально-парламентский кретинизм с карго-культом “демократических социализмов” западных стран в отечественных условиях себя не исчерпал. В апреле на просторах сети интернет появилась некая кампания «Налог на роскошь - Жилье молодым». В их лице мы открыли для себя настоящих путешественников во времени и пространстве: по неофициальной информации, Свидетели Налоговы случайно переместились в нашу реальность из альтернативной России 2008 года, где существуют функционирующие на европейский манер институты либеральной демократии. Обоснованием данной теории служит суть инициативы: весной 2026 года группа почитателей Зорана Мамдани в условиях эскалации военного конфликта, политических репрессий, блокировок интернета и экономической нестабильности решила обратиться к народу с поистине революционным воззванием – поговорить о налоге на роскошь по европейскому примеру. Всё по тому же примеру его было предложено принять конкретным образом: через голосование большинства в парламенте. В стране расстрела Белого Дома, цирка выборов 1996 года, Болотной площади, клейма иностранных агентов и трёхдневного электронного голосования они предлагают парламенту олигархов принять инициативу, обкладывающую налогом олигархов.

В актуальной редакции законопроекта мы можем найти больше уступок олигархам по типу отказа обкладывать налогом водный транспорт до 300 миллионов рублей, да и для транспорта выше этой планки наказание будет выражаться лишь в 1-3% от налоговой базы.

Не менее смешно становится и от второй части инициативы – жильё молодым. На дебатах по теме лидер инициативы Дмитрий Морозов[18] высказал тезис о выделении молодым семьям на покупку жилья по 2 миллиона рублей. На первый взгляд это выглядит как достойная сумма, однако, открыв средние цены на вторичное жильё за май 2026 года, мы увидим реальность рынка недвижимости в России. В таком городе как Пермь средняя цена за 1 кв. м. жилья составляет 135.1 тыс. рублей. Получается, при выдаче суммы в 2 миллиона окажется, что полноценная молодая семья сможет купить себе целых 15 (14.8) квадратов жилья. В Ростове-на-Дону семья при средней сумме в 147 тыс. приобретёт 13.6 квадратов. А при взятии средней цены по 16 городам-миллионникам в 169.6 тыс. молодая семья в среднем купит 11.7 квадратов! И ведь это во вторичном жилье, так ещё и в однокомнатном, а инициатива в первую очередь направлена на более дорогие новостройки. Благо, есть статистика и по ним: в тех же 16 городах, в новостройках мегаполисов, средняя стоимость квартиры будет 8.1 млн. руб. В самом «дешёвом» городе – Волгограде – средняя стоимость 4.9 млн., а средний размер – 36.8 кв. м. Грубо упрощая, можно сказать, что в лучшем случае за 2 млн руб. молодые родители не смогут взять больше ~14-15 квадратов; в городе по типу Краснодара (в среднем 7 млн. руб.; в среднем 35.9 кв. м.) – 10.26 кв. м. Архиепископ Свидетелей Налоговых сам не понимает, что пытается продать людям. При этом, на своих ресурсах в рамках направлений реализации полученных с налога ресурсов они упоминают и «помощь с ипотекой». Хорошенькая поддержка, ничего не скажешь – призвать молодую семью залезть в кредитное рабство, уповая на оптимальную работоспособность законопроекта в иллюзорной реальности, где правящий класс не воспользуется админресурсом для удушения работы фонда перераспределения, а олигархи не найдут лазеек для уклонения от уплаты налога.

Когда на дебатах Морозова спросили, не считает ли он одним из решений проблемы перераспределение нераспроданных пустующих квартир, он отверг это предложение, сказав, дескать оно довольно радикально для некоего «объединения оппозиции» и не способствует созиданию. И это в стране, где только за последние 5 лет доля квартир в новостройках, не проданных до сдачи в эксплуатацию, увеличилась с 16 до 28%. В Челябинской области эта доля вовсе 48%, в Приморском Крае – 41%. Эти пустующие квартиры в собственность малоимущие семьи не получат, ведь претензиями на них молодожёны разрушают единство оппозиции.

При пролистывании медийных ресурсов кампании и дальше, со временем становится очевидно: её рождение выпало на весну 2026 года не случайно, оно совпало с предвыборным периодом фарсовых думских выборов. В реальности, инициатива «Налога на роскошь» оказалась прикрытием для поиска «наших, демократически-социалистических» кандидатов для последующих Думских выборов. Законопроект, аки Святой Грааль, призвали рассылать всем партиям и всем депутатам. Свидетели Налоговы, как оказалось, сами не скрывают своей ключевой цели – привлечь внимание населения к выборам. Да и как привлечь: найти партийно-верных кандидатов, способных высказаться в поддержку беззубой инициативы ради политического капитала. Всех высказавшихся, разумеется, тут же стали включать в подборку «нашенских, народных» кандидатов.

Ни военные действия, ни блокировки, ни борьба за уменьшение цензуры, ни амнистия политзаключённых, ни развитие искусственного интеллекта, ни пересмотр судебной системы, ни реформа электорального процесса, ни перестройка экономики должны определять сегодня наше отношение к политикам, а вера в налоговое провиденье, безотказно дарующее (выше уже доказано) последователям квартиры, деньги на которые будут вымолены тремя несчастными депутатами у парламента олигархов. Естественно, эти три депутата после выборов не поставят законопроект пылиться на полку к другим популистским требованиям системной оппозиции. Естественно, ключевой вопрос сегодняшнего дня будет подниматься ими на заседаниях раз в месяц. Естественно, ради пресловутого единства оппозиции можно обратиться к любой партии, игнорируя их историю внутренних конфликтов, борьбы с низовым активизмом в своих рядах, предательств и поклонов государственному аппарату – сгодятся и «Яблочко», и «Грушенька», и даже «Персик». Блажен, кто верует, тепло ему на свете!

Пример Свидетелей Налоговых невероятно хрестоматиен. Его изучение показывает как общую комичность меньшезольцев, чьи лидеры способны молить и подъедать, но не бить и руководить, так и живой процесс борьбы за демократические социализмы в отечественных условиях.

Однако, российские борцы не одиноки в своих сражениях. По другую сторону фронта, в Украине, существует организация Соцiальный рух, тоже исповедующая принципы демократического социализма. Сейчас она задействована в народной кампании, по масштабам и значимости сравнимой с «Налогом на роскошь» – рух активно протестует с картонками в руках перед зданием киевской мэрии из-за поднятия цен на проезд до 30 гривен. Силами нескольких сообществ, революционерам удалось собрать почти 50 человек, однако обороняющийся олигархат пока молчит и аккуратно избегает прямой конфронтации.

Отдельный символизм на фотографиях с протестом несёт в себе висящий над митингующими баннер «Освобождение защитников Мариуполя». Дело в том, что рух, несмотря на словесное непринятие империализмов всех мастей, стоит на позициях защиты украинского государства и его территориальной целостности в рамках продолжающейся войны. В Украине продолжают перезахоронять ультраправых, чему способствует лично президент; неонацист Андрей Билецкий недавно был назначен руководителем группировки войск «Центр» на Донбассе, тем самым став ещё одним примером интеграции фашистов из бывших группировок уличных боевиков в государственную структуру и их продвижения по рангам всё выше; парламент полностью переделён олигархами, разрабатывающими планы атак на оппонентов через обвинения тех в коррупционной деятельности (в коей запятнаны абсолютно все); под аккомпанемент террора ТЦК продолжают вестись обсуждения о мобилизации на фронт женщин, а отдельные личности призывают к отправке в мясорубку безработных и малообеспеченных «не приносящих пользу стране» граждан. Но этот режим рух и другие социал-шовинисты, навроде Української соціалістичної ліги, продолжают защищать по вопросам войны, говоря о московском империализме, не замечая бревна в собственном глазу. Из всех возможных вариантов, их триггером практической деятельности стали столичные повышения цен на проезд, их средством борьбы – надписи на картонках.

Эта нота резюмирует пик меньшезольства. У художественных персонажей есть свой «путь героя», но и в жизни люди проходят логические этапы личностного развития. В итоге, высшей точкой «пути меньшезольца» становится окончательный сброс масок и переход от внутреннего преклонения перед партией меньшего зла к внешнеполитической защите «менее реакционных» режимов.

И наше общество привыкло к пропаганде войны. Оно привыкло к её рационализации через слова об «освобождении» и «обороне», к призывам сплотиться в трудный момент вокруг родного начальства. Это обычное дело, и потому, обращаясь к «социалистам», «марксистам», «антикапиталистам», «радикальным демократам», – кем бы они себя индивидуально не называли – хотелось бы попросить их об одном. Господа, будьте честнее перед людьми, не юлите, если выбрали сторону. Проявляйте искренность и в открытую пишите в своих каналах: «Да, я поддерживаю террор ТЦК»/«Да, я поддерживаю Крёстные ходы и марши Русской общины»; «Да, я поддерживаю удары по иранским школам и палестинским больницам»/«Да, я поддерживаю исламский фундаментализм с пренебрежением к женщинам и стрельбой дробью по протестующим». Но пожалуйста, не надо лишний раз строить из себя пламенных интернационалистов, утверждая: «Я за братство рабочих, но надо поддержать режимы третьего мира в борьбе с НАТО/Москвой…». Вы найдёте уютное место в рядах социал-шовинистов, солидаристов и прочих центристов всех мастей, став их левым крылом. Не бойтесь, вас не будут прогонять – вас там полюбят

5. Суд

Первый грех меньшезольцев был детально показан в каждой главе выше. Это – нахождение неверных покровителей, желание подложить себя под бесхребетные партии. Они всегда становятся адептами крупных партий лицемерия и предательства, из возможных вариантов выбирая самые непоследовательные центристские силы.

Второй грех меньшезольцев – некритичное восприятие своих покровителей. Их поддержка лейборизма, демократического социализма или «Непокорённой Франции» Меланшона всегда оказывается безоговорочной: мы видим регулярные нападки на Трампа, Фараджа, Ле Пен, «Альтернативу для Германии», Милея, Каста, Болсонару, однако процент критики “левых” партий у них околонулевой. Они пытаются обосновать свою позицию «временной стратегией» и «поисками более позитивной программы из возможных», но ведут себя так, словно лично подписали коалиционное соглашение о запрете объективной критики союзников. Своей якобы революционной позицией они не отличаются от мейнстримных либеральных слёз о злых правых политиках-диктаторах. Это имитация работы с дискурсом и воздействия на культурную гегемонию вместо реального движения. В периоды затишья перед бурей и политического застоя, после каждого удара в медиа по врагу должен следовать удар вдвое сильнее по «полезным идиотам» из своих же собственных рядов. Без объективной критики, в том числе личностной, с игнорированием слона в комнате, ничего продуктивного не выйдет, а статус-кво останется непреодолённым. Впрочем, если меньшезолец желает слиться с леволиберальной парадигмой и встать в чьём-то хвосте, строя из себя непредвзятую фигуру для дальнейшего обмена подписчиками и репостами с влиятельными мейнстримными сообществами – кто мы такие, чтобы осуждать его? Это не мы уводим его всё дальше от революционных преобразований и от борьбы с кашей в головах обывателей, он уходит в другое направление сам.

Третий грех меньшезольцев – бинарное мышление, которое они превентивно стараются приписать другой стороне. По их мнению, борьба с первыми двумя грехами – демонстрация некоего сектантства, некоей замкнутости в себе, некоего ультрарадикализма и игнорирования политической жизни. Любой выпад в сторону Зорана Нерукотворного или Энди Чудотворца – рессентимент, карканье и призывы замкнуться внутри узкой секты.

Очень жаль, что магистры метафизики закрывают глаза на создание и развитие революционной активности, низовой самоорганизации по миру; тем не менее, этот вопрос мы оставим на потом. И очень жаль, что борьбу с партийным истеблишментом, партийной бюрократией – из рядов которых всегда стараются вычеркнуть левое крыло центризма – они подают как трагедию. Никто не говорит о запрете на налаживание связей, скажем, с конкретными представителями левого лейборизма или радикалами внутри немецкой Die Linke в лице фракции Antikapitalistische Linke. Благим делом будет проведение совместной профсоюзной стачки или боевой антифашистской демонстрации британскими радикально-левыми в союзе с Your Party. И совсем не лишней будет интенсификация парламентской деятельности радикально-левыми силами при наличии у них таковых возможностей. В Британии на довыборах по избирательным округам разные партии регулярно приходят попытать удачи, отчего грустно наблюдать их поражения или отсутствие ресурсов/желания для выставления своих кандидатов на некоторых довыборах. Либеральные демократии всё ещё дают достаточно ресурсов для использования парламента с критикой всей системы, для проведения независимых кампаний с целью набраться политического опыта и установить контакт с массами. Потому, борьба с меньшезольством никогда не была синдикалистской борьбой с политической сферой общественной жизни или уравниванием Тони Бенна с Тони Блэром по принципу их нахождения в одной партии. Бинарное мышление – грех не нашей стороны, а противоположной. Однако, говоря о союзах и рукопожатиях, требуется также учитывать эксцессы Народных фронтов XX века межвоенного периода, на местах извращавших коалиции попытками встать в хвост к буржуазии и соблюдением её требований превыше своих принципов.

Четвёртый грех меньшезольцев – мышление в парламентаристской парадигме. Слияние с мыслителями либерального истеблишмента и поддержка реформистских партий на выборах рано или поздно приводят к пренебрежительному взгляду на усилия радикальных организаций и низовое движение. Где, спрашивается, пять миллионов рабочих единовременно выходят на улицы? Нет такой страны? Ну и всё, значит и революционеры ничего не добились, нам следует поддерживать преобразования сверху.

Продолжая рассматривать искусство и его тропы как отражения форм действительности, продолжая аналогию с «путём героя», мы увидим и другие элементы художественных произведений в окружающей реальности. В конце концов, именно эта реальность систематизировала данные элементы и позволила им регулярно преобразовываться; просто дело в том, что в литературе и кинематографе обывателю объяснить их легче. Основа культовых историй из разных эпох – антагонизм противоборствующих сил, исходящий из жизни. Антагонизм проходит нитью через всю человеческую историю и ведёт к столкновению несовместимых классов, общественных идей, политических систем. В этом смысле, рассматривая каждую историческую эпоху, мы найдём там своего антагониста и своего протагониста – гидру и нужной остроты меч, обезглавливающий её для дальнейших качественных переходов на следующие ступени.

Являются ли корпорации, как показала история 150 последних лет, злом, сопротивляющимся движению вверх? Да. Можно сказать, корпорации и их владельцы представляют из себя антагониста, вставшего на пути. Но почему корпораты и акционеры – наши антагонисты? Они таковые от природы? Но одарённость и наличие врождённых характеристик не формируют личность так кардинально, как совокупность общественных отношений. Они воспитаны неправильно? Но биографические исследования часто показывают иное. Они злобные и обиженные все до одного? Но в историю со знаком плюс вошли промышленники по типу Роберта Оуэна; отношение к рабочим в разных компаниях может отличаться по инициативе сверху, как у Форда. По-настоящему, ответом будет поиск их исторической роли. Как в театре кому-то из актёров приходится надевать костюм злодея для продвижения пьесы, так и здесь он всегда появляется в конкретной ипостаси. Но в отличие от театра, протагонист и антагонист не выбираются из коллектива согласованным решением, атака на корпоратов не является простым поиском “крайнего”. Нет ни ангелов, ни невидимого мужичка, дарящих разным людям маски комедии и трагедии, есть только исторический процесс и его обстоятельства. Генеральный директор корпорации или крупный акционер могут быть не злыми, могут искренне верить в свою благотворительность, могут сами спонсировать партии меньшего зла в своей стране. Однако, находясь на стороне крупного капитала, концентрируя в своих руках ресурсы, расширяя производство через экономические интервенции в Африку и уничтожение экологии, защищая неравенство и частную собственность, собирая вооружённые отряды охраны, предаваясь развращениям и празднествам, они делают то, что от них требует родной класс и берут в руки то, что им даёт окружающая действительность. Корпораты такие же заложники классового общества, которые в другое время и в другом месте могли бы быть милыми дружелюбными людьми, как император Пу И, ставший обычным интеллигентом в послевоенном Китае. Его "преступлением" было лишь рождение в семье правящей династии Цин, временно сделавшее его антагонистом. Но Пу И, как личность, хотел для себя другую жизнь и после разгрома марионеточной монархии оказался освобождён от статуса, делавшего ему только хуже.

Парламентаристы являют из себя антагониста не из-за их человеческой природы, гнилых характеров или нелюбви автором данной статьи. В сущности, среди них даже больше добреньких филантропов, чем в рядах банкиров и акционеров. Однако, они цепляются за устаревшие идеи либеральной демократии и втюхивают их людям, они неосознанно (кто-то и осознанно) поддерживают порочный статус-кво, они не способствуют прогрессу. И они предают, регулярно предают те силы, которые готовы пойти с ними на компромисс. Во время наступления поворотного момента, у парламентариста есть два варианта – отказаться подчиняться партийной бюрократии и встать в одних рядах с народным движением или попытаться стыдливо, прикрывая лицо, остаться при своём, тем самым предав.

С кем поведёшься – от того и наберёшься: меньшезольцы переняли такую модель поведения и мыслят в рамках исключительно парламентской парадигмы. Левые большинство получили – успех, нужный законопроект не приняли – провал. В тот же день в стране прошла забастовка? Игнорируем. В условиях американской системы невозможно создать третью партию, способную набрать в битве за избирательные урны хоть четверть поддержки электората? Внедряемся к демократам и растворяемся внутри навязываем свою борьбу. Пациент добровольно встаёт на противоположную сторону истории и обрастает плесенью, антагонизируясь, забывая, что такое классовая борьба, где наблюдать её примеры и как ей способствовать.

Пятый грех меньшезольцев – их забывчивость и выдёргивание из единого исторического процесса малых эпизодов, позволяющих подкрепить собственные иллюзии.

Возьмём страну X. В стране X идут выборы, где померяться силами пришли два основных фаворита, проходящие во второй тур. Среди них левоцентристская партия и радикальные правые популисты. Победу одерживают вторые, поскольку ещё задолго до начала голосования симпатии были на их стороне. Почему так? Народ не тот?

Внесём немного контекста: допустим, это Соединённые Штаты Америки в 2024 году. Как окажется, выбор Трампа, о воззрениях и одиозной личности которого избиратель знал ещё во время первого срока, был обусловлен провалами администрации Байдена, её мягкотелой внешней политикой, пятнами экономического кризиса, отсутствием работы с народом. В предвыборной гонке Байден, готовившийся сразиться с Трампом во 2 раз подряд, выбыл в пользу Камалы Харрис, которую публике пытались представить прогрессивисткой, подругой профсоюзов и мелких фермеров, молодой (по тому же критерию молодости, что и у Горбачёва среди членов Политбюро) народной кандидаткой. В конечном итоге, Харрис не радикализировала программу, не попыталась укрепить связку с низовым активом, не отступила от демократического истеблишмента. Радикальный популизм Трампа оказался сильнее из-за неодобрения избирателями срока Байдена и негативным отношением к его напарнице. Дело не в рейтинге Трампа, а в антирейтинге демократов. Но сейчас, при приближении к выборам в парламент, сам Трамп попал в аналогичную ловушку: его антирейтинг настолько велик, что даже старые последователи республиканцев собираются голосовать за демократов, скрипя зубами. Сами кандидаты от Республиканской партии стараются меньше упоминать Трампа в своих рекламных кампаниях и ассоциироваться с его политикой. Если кто думает, что Трамп принесёт демократам уверенную многолетнюю доминацию и опустит свою партию, последовательно радикализирующуюся вправо, на дно – это ошибка. Штаты голосуют не против партии, а против Трампа. Уже через 2 года на новых выборах колеблющиеся регионы можно будет купить новой мордашкой и очередными обещаниями о решении экономических противоречий.

В Латинской Америке всё то же самое. Почему на выборах в Чили коалиция под руководством коммунистической партии проиграла правому популисту Хосе Антонио Касту, старающемуся походить на Трампа? Её имидж был подпорчен администрацией реформиста Габриэля Борича. Негативная работа Борича позволила Касту артистично красоваться и называть себя оппозиционером правящему левому блоку. Коммунистке Жаннетт Харе так и не удалось избавиться от ассоциаций с Боричем к концу второго тура, и её кампания рухнула под давлением отрицательного рейтинга – незадолго до первого тура он был 56%. Когда большинство населения априори говорит, что проголосует за любого кандидата, кроме вас, побеждать становится довольно сложно, не так ли?

В Бразилии незадолго до выборов антирейтинги Лулу и Болсонару поделились почти поровну: 50% и 49% соответственно. Многие люди голосуют за правого Болсонару не из-за любви к нему, а по принципу «против Лулу». Электорат Лулу зеркально придерживается того же принципа. В Аргентине Милей пришёл к власти как радикал-антиперонист, как человек, жаждущий стабилизировать ситуацию в стране и расчистить перонистские руины. Учитывая политику его администрации, несложно понять, на что будут напирать перонисты на следующих президентских. Во Франции то же касается Меланшона и Ле Пен. В Испании – левоцентриста Педро Санчеса.

Всё это напоминает прекрасную мысль философа Михаила Лифшица:

Но модернистское искусство – явление конкретной исторической эпохи, его идеология вырастает из развития материального мира. Почему же политика в обществе победившего модерна и его производных должна подчиняться другому принципу? Бёрнемы, Мамдани, Боричи, Санчесы не желают достучаться электоральными кампаниями до классового сознания трудящихся, их цель – явить перформанс, возглавить парад врождённых театралов, провести кампанию с акцентом на личностях оппонента и себя, а не на искренность и глубинные перемены. Здесь меньшезольцы с радостью занимают место обозначенного Лифшицем зрителя, сосредоточенного не на картине, а на обнажённом творце, ляпающем треугольники и палки на холсте

Меньшезольцы, как подходит период выборов, встают грудью на защиту выбранного левоцентристского кандидата. Они хотят его победы ради сдерживания правых радикалов, хотят ещё 5 годиков половинчатого и хлипкого процветания. Но, почему-то, из головы выбрасывается предшествующая история конкретного государства, и мы снова возвращаемся к абстрактной стране Х. Как будто никто так же не вставал грудью на защиту партии меньшего зла и на прошлых выборах, и на позапрошлых. Как будто не было попытки оттянуть неизбежное и 5 лет назад, и 10. И когда долго не хочется идти к зубному, в итоге из-за развития кариеса будет только хуже: пациент всё равно встретится с бормашиной и анестезией, но отдаст за это больше денег, недосчитается больше зубов, которые разъело так, что придётся терпеть новые неудобства и боли. Народ просят дать столько «новых» и «последних» шансов центризму, что становится стыдно. Антирейтинги продолжают расти и вынуждают массы идти в другую сторону, голосовать за радикалов на ином фланге. В конце концов, кризисный период и противоречия либеральной демократии приводят к возвышению людей, меньше всего уважающих её правила игры. Либо военным путём, либо после победы на выборах, они уничтожают либеральную демократию, защищённую от врагов исключительно бессильной бумажкой.

Меньшезольцы не учатся, и их "политические анализы" продолжат игнорировать предшествующие события в разных странах и грязные поступки центристских партий. Несмотря на антирейтинг в 70%, необходимо в очередной раз поддержать своего сердобольного кандидата-прогрессивиста. Иначе придёт фашизм. Ведь в случае победы очередного Мамдани он будет искоренён отныне и вовек, а люди станут жить лучше, хотя в прошлые сроки правления партии динамика улучшения не наблюдалась.

Шестой грех меньшезольцев – желание прикрыть субъективный взгляд на вещи теорией.

Меньшезолец, несмотря ни на что, остаётся человеком, мечтающим о лучшем мире и прекрасном далёко, поклонником революционеров Ленина и Че Гевары. Как было обозначено ещё во вступлении, другие политические сообщества здесь изначально и не рассматривались. Как представитель движения, знакомый с основами и принципами теории, он хочет подвязать свои шаги под учение и попытаться в спорах придавить коллегу авторитетом исторических персонажей. А Ленин ходил на выборы, а большевики в них лично участвовали, а отказ от политической активности никогда ими не рассматривался. При этом, рассматривается опыт исключительно нужных революционеров. Деятельность, стратегия и эмпирика Коммунистической партии Франции, Британии или Италии времён второй половины ХХ века обходятся стороной, хотя их парламентаристские и коалиционные схемы куда больше похожи на сплочение вокруг прогрессивистских кандидатов с упованием на электоральный процесс.

Что касается Ленина, писал он в своей жизни многое, у всего был свой контекст. Ясно одно: он никогда не писал о необходимости имитировать бурную деятельность и создавать симулякры причастности к большому процессу стоянием в очереди к избирательной урне в авторитарной стране с полностью контролируемым админресурсом и аппаратом. Вместе с тем, трудно припомнить, где Ленин нахваливал реформистов у власти и анализировал кандидатов в государствах-республиках по степени реакционности. Фамилия Мильеран вам о чём-нибудь говорит?

Когда Ленин говорил о коалициях и выборах, он всегда смотрел на практическую пользу. Соглашаясь с необходимостью голосовать за меньшевиков против черносотенцев, в следующем абзаце он давал полную критику меньшевиков и доказывал их непоследовательность, из-за которой они не смогут грамотно выступить против черносотенцев хотя бы на поле электоральных коалиций левых фракций. Ленин был членом радикальной партии, и его решения ходить на выборы или вступать в левый альянс а) формировались через коллективную демократическую дискуссию о насущной проблеме с товарищами, которые после этого, не строя из себя недотрог, принимали единую для большевиков стратегию; б) определялись наличием этой самой большевистской фракции, как явления, и её низовой мобилизацией по поводу любого из немногочисленных политических событий в стране. Ленин не призывал несколько месяцев подряд к рабскому склонению головы в очереди к урне и не прекращал работу на следующий день после оглашения результатов по куриям. Ему не требовалось раз в пару лет имитировать деятельность и на следующей неделе возвращаться к пустому говорению, к ежедневным жалобам на токсичную атмосферу, цепи патриархата и класс Эпштейна, которому надо провести децимацию.

Суть в том, что для нас и не должно основополагающее значение иметь, что писал Ленин 100 лет назад о тех выборах. У нас есть своя голова на плечах, и умение работать с блестящей ленинской политической теорией мы можем развивать через любой текст без постоянного упоминания трудов Ильича, Энгельса, Троцкого, Гевары, Лукача, Бела Куна, Тельмана, Грамши, без апелляции к авторитетам и их цитатам. Если человек интерпретирует марксистскую теорию как повод публично заняться самоудовлетворением через высчитывание электорального процента любимой капиталистической партии – это его право. Но не надо прикрываться всеми классиками подряд и страдать начётничеством.

Впрочем, конечно, куда нам до диалектики меньшезольцев. Будь Ленин сегодня жив – он бы, в условиях цензуры, репрессий и полумёртвой публичной политики СНГ, первым пошёл ставить галочку за «Новых людей», завершив этим подвигом свою публичную активность на ближайший год.

Седьмой грех меньшезольцев – блаженная слепота.

Фидель Кастро в своё время говорил: «Революция – не постель из роз». Обсуждаемая здесь группа не просто считает, что ей нужна такая постель, но и хочет заказать её к своему подъезду с доставкой вместо поездки в магазин на другой конец города. Меньшезольцы еженедельно не выходят на демонстрации, где рискуют получить в лицо заряд слезоточивого газа, струю воду, удар дубинки, как граждане в странах цивилизованных демократий. Их не отправляют в ссылки, не пытают, как произошло с известными активистами постсоветского пространства или авторитарных государств навроде Турции Эрдогана.

А им всё тяжело и больно: они уже превентивно сдались, объявили ситуацию пропащей, левое движение – недееспособным, условия – недостаточными, народ – неправильным. Вместо использования возможностей для агитации, расширения теоретического анализа насущных проблем (вопроса миграции, вопроса экономической структуры развитых стран XXI века и мировой торговли, вопроса цифровых технологий и ограничения доступа к ним, вопроса современной культуры) – растворение в либеральном дискурсе и беспомощные взгляды на депутатов в костюмах; вместо укрепления международных связей и изучения организаций по миру – похвальба политиков истеблишмента и их деяний; вместо работы в профсоюзах и студенческих коллективах (где больше, где меньше, в зависимости от условий страны) – уныние. Ведь ожидалось, что надо будет походить в кружок 2 года, и проблемы решатся. Ведь ожидалось, что можно будет отщипнуть чуток годов своей молодости и до 27 лет увидеть победу социалистических идеалов, позволяющую следующие десятилетия почивать на лаврах.

В Британии люди выходят на антифашистские и антивоенные марши, участвуют в забастовках. Во Франции студенческие коллективы вместе с профсоюзами выражают свой протест, находят новые контакты и строят горизонтальные связи; несколько лет назад там бушевало мощное движение против пенсионной реформы. В Аргентине радикально-левые группы и легальные партии объединяются для защиты прав рабочих и проведения массовых манифестаций. В США в последние годы мы видим участие миллионов людей в профсоюзной борьбе. Эти показатели превышают застой десятых и показывают реальное положение дел в кризисных Штатах. Работа с низами ведётся организациями и в Китае, и в Украине – однако, ввиду цензуры и полицейщины этих стран, мы не можем получать из открытых источников точные сведенья о них или размещать в открытых источниках инсайдерскую информацию (однако, новости об антивоенных стихийных протестах в Украине и о производственных забастовках в Китае всё равно циркулируют по сети). Усилия турецкой полицейщины не мешают местным коммунистам тоже выходить на уличные протесты и публично продвигать интернационалистическую позицию по Кипрской проблеме – местному социал-шовинистическому яблоку раздора.

В 2022 году волна протестующих смела правительство в Шри-Ланке, в 2025 – в Непале, и в обоих этих случаях отдельную роль сыграло участие молодёжи, выросшей в условиях перманентного кризиса XXI века. В Индии проходят крупные студенческие протесты против политики премьер-министра Моди – среди причин этого, радикализирующих население, не только вопросы экономики, но и политико-юридическая надстройка, давление бюрократии на студентов и поступающих в университеты. В Пакистанском Кашмире организация Joint Awami Action Committee со своим списком требований противодействует пакистанскому правительству и местным элитам, переживая ранения и убийства гражданских. Очень жаль, что до этих стран ещё не докатились таблетка демократического социализма и улыбка Мамдани – мы ведь живём в поистине страшное время, а поддержка выборов, розовых аппаратчиков и слоганов Nothing ever happens (Ничего никогда не происходит), There is nothing we can do (Мы ничего здесь не можем сделать) могла бы помочь избежать лишних жертв и слёз.

Таким образом, мы завершили полный потрет меньшезольца. Он всегда строится на как минимум одном из семи упомянутых грехов, а чаще – минимум на трёх, ибо между собой они крепко взаимосвязаны. Это персонаж, разочарованный в своих силах, получающий признание в кругу либерального и социал-демократического истеблишмента за своё потакание их дискурсу. Персонаж, вынужденный проглатывать провоенные действия своих кандидатов, просящий дать им ещё несколько шансов спустя столько лет неизменных результатов. Персонаж-метафизик, пытающийся вменить метафизику, сектантство, идеализм и бинарное мышление в вину людям с более трезвым взглядом. Персонаж, имеющий в арсенале филигранные аргументы, вроде «Для радикально-левых время ещё не пришло» и «Вы сначала сами чего-то добейтесь, потом критикуйте».

Эта картина до ужаса банальна, поскольку меньшее зло спустя 150 лет не изменило ни стратегии, ни аргументов, ни сущности. Такова она, Банальность меньшего зла, – сотни раз пройденная, но всё ещё привлекающая конкретных личностей. Этой эпидемией надо лишь спокойно переболеть, как эпидемией научного ревизионизма или пустой постмодернистской культурой. Как историк, я могу пожелать Мамдани, Стармерам, Санчесам вспоминаться следующим поколениям лишь в том же контексте, в каком нам вспоминаются исторические портреты Вандервельде, Макдональдов, Эбертов, Гомперсов и Вудро Вильсонов.

Что же касается критики и достижений: сторонникам данной мантры я могу посоветовать не жаловаться на качество или цены магазинных продуктов, а выращивать помидоры, печь хлеб и делать сыр самостоятельно, в домашних или дачных условиях. Можете ответить и на эту статью своей стандартной отпиской, никто не против. А на практике мы чего-то в этой длинной жизни тоже обязательно добьёмся, и без вашего участия.

Сноски:

[1] Согрин В. В. Американская двухпартийность. От Джорджа Вашингтона до Джо Байдена. — М. : Весь Мир, 2022. С. 128.

[2] Яковлев Н. Н. Франклин Рузвельт: человек и политик. Новое прочтение. — М. : Международные отношения, 1981. С. 221.

[3] Александра Окасио-Кортес, формально, не являлась членом ДСА несколько лет, причиной чему стало отсутствие продления её членства. Однако, она продолжала идентифицировать себя как демократическая социалистка и имела хорошие отношения с боссами ДСА. Ни в момент прекращения её членства, ни после возобновления руководство не имело претензий к её высказываниям и поступкам.

[4] Фаттахова С. С. Создание лейбористской партии Великобритании и её деятельность на примере первого кабинета Тони Блэра в контексте «особых» англо-американских отношений (1997–2001 гг.) : выпускная квалификационная работа / Том. гос. ун-т ; науч. рук. Е. В. Хахалкина. — Томск, 2016. С. 22

[5] Labour Party. Labour Party Manifesto 1918. URL: http://www.labour-party.org.uk/manifestos/1918/1918-labour-manifesto.shtml (дата обращения: 04.10.2026).

[6] Ерофеев Н. А. Чартистское движение. М. : Изд-во Акад. наук СССР, 1961. С. 100-104.

[7] Подробнее про анализ упомянутых в абзаце событий см. тут: Блосфельд Е. Г. Движение Народного конвента (лето 1940 – весна 1941 г.) // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4: История. Регионоведение. Международные отношения. 2017. Т. 22, № 3. С. 64–74.

[8] Hawke's Bay Herald-Tribune, Volume 93, Issue 239, 6 July 1950, Page 7

[9] Работяжев Н. В. Лейбористская партия Великобритании на пути адаптации к современному миру // Полития. Журнал политической философии и социологии политики. — 2014. — № 2. — С. 133.

[10] Якубова Л. А. Лейбористская партия Великобритании в оппозиции (1979–1997 гг.): модернизационные процессы и формирование новых социальных установок // Вестник Томского государственного педагогического университета. — 2011. — № 11 (113). — С. 57.

[11] The Labour Party Rule Book, 2026. P. 3.

[12] Ibid.

[13] Боро это административная единица районного уровня. В Британии существует в Лондоне, помимо этого имеется в некоторых городах США.

[14] Главным недостатком книги Бенна и его политического манифеста является излишняя демонизация британской монархии. Он не просто считал её устаревшей, но обосновывал, почему монархия является одним из главных разрушителей британской демократии, наравне с олигархатом. В реальности, несмотря на действительно прописанные в законах политические привилегии для королевской семьи, они не используются в противовес парламенту уже давно.

[15] Eaden J., Renton D. The Communist Party of Great Britain since 1920. — Houndmills, Basingstoke, Hampshire ; New York : Palgrave, 2002. P. 55-56

[16] Ibid. P. 66

[17] Аргентина: тенденции экономического и социально-политического развития / АН СССР, Ин-т Латин. Америки ; редкол.: В. В. Вольский (отв. ред.) [и др.]. — М. : Наука, 1980. С. 82.

[18] За полтора дня до выпуска данной статьи в открытый доступ Дмитрий Морозов был задержан правоохранительными органами, и на момент её опубликования он всё ещё находится под арестом. По вопросу столкновения с политическими репрессиями автор выражает Морозову солидарность, поскольку ни словами, ни действиями он не заслужил такого наказания. В обсуждении проекта «Налог на роскошь», тем не менее, произошедшее не заставит автора вычеркнуть слов критики относительно инициативы, её требований и её реализации. Если бы даже Морозов погиб, это не стало бы причиной вычёркивать блок, написанный за пару недель до этих событий, поскольку материалы проекта «Налога на роскошь» не были удалены и остаются в истории интернета, где рядом с ними останется и статья. Как можно заметить, здесь нет перехода на личность, не относящихся к теме. Арест скорее укрепляет резонность критики: задержание стало очередным примером действий властей в отношении акционистов с медийными бесперспективными проектами без крепкой организации за спиной, способной оказать поддержку своим активистам.

[19] Лифшиц М. А. Искусство и современный мир. М. : Изобразительное искусство, 1973. С. 98.