Глава 35. Пламя против паутины
- Тимур, проконтролируй, чтобы Адель добралась до дома в полной безопасности. Если хоть один волос, – сурово проговорил Миша, поправляя воротник рубашки перед зеркалом.
- С ней Сэм и еще пятеро лучших, – спокойно ответил начальник службы безопасности, хотя внутри нарастала тревога. – Образцов делает все, что может, но в сети периодически мелькают...
- В данный момент меня это мало волнует, – отрезал Нестеров. – Главное, чтобы она в безопасности добралась до дома. До совета осталось два часа. Боюсь, что Роберт с дядей могут перейти к радикальным методам.
- Я отправлю еще одну машину сопровождения, – понимающе кивнул Сабиров.
- Отлично. Васнецов сказал, что к обеду он закончит с контрольным обследованием. У Котова все готово?
- Что там с делом отца Роберта? – Миша повернулся и внимательно посмотрел на Тимура.
- Я работаю по этому вопросу. Жду подтверждения последних данных.
- Хорошо. До десяти часов у меня должна быть полная картина. Подавай машину.
Тимур быстро достал рацию и отдал короткий приказ. Они спустились на парковку, и через пять минут «Роллс-Ройс» скользил по дорожному полотну, маневрируя в потоке машин. Сзади, не нарушая оговоренной дистанции, ехал автомобиль сопровождения.
Миша углубился в изучение презентации, которую подготовил Артем. У совета не должно возникнуть сомнений – фактов более чем достаточно. Вспомнив о дяде, зубы сжались. «Старый шакал,» – думал он. Столько лет бессовестно врать и воровать сможет не каждый. Из холдинга утекли миллиарды. Миша опустил створку, отгораживающую его от водителя.
Тимур, отец подтвердил участие в совете? – спросил он.
- Да, – коротко отозвался тот.
- Отлично. Посмотрим, как теперь он посмотрит на своего братца и крестника. Лишь бы удар не хватил.
Вдалеке показалась стеклянная башня «ФинансСтройХолдинга». Вокруг нее сгустился туман. «Какой символизм...» – подумал Миша и перевел взгляд обратно на экран. Вчера вечером Кузнецов прислал заявление в суд. Сегодня же должен направить его.
Подъехав к офису, он заметил машину дяди. «Интересно, что он тут забыл в такую рань?» – мелькнуло в голове. Миша с Тимуром поднялись в кабинет. Марины еще не было на рабочем месте. От напряжения даже воздух казался наэлектризованным. Они проделали огромную работу, осталось только поднести спичку – паутина вспыхнет и выгорит дотла.
- Сын? Ты уже здесь? – отец переступил порог.
Не дожидаясь ответа, он прошел дальше и опустился на стул напротив.
- Доброе утро, папа, – Миша коротко взглянул на него и уткнулся в монитор.
- Что ты задумал, Миша? – забеспокоился Александр Петрович. – Очередной совет. Лева звонил, просил урезонить тебя.
- Узнаешь через два часа, – сухо ответил Нестеров-младший, а потом, подумав, добавил. – Папа, а что ты помнишь о гибели дяди Юры?
- А к чему такой вопрос? – удивился тот.
- Просто стало интересно. Недавно всплыли кое-какие факты, уходящие корнями на двадцать пять лет назад. А еще – какие отношения были у них с дядей?
Александр Петрович потер лоб, а потом оперся локтями на поверхность стола и отвернулся к окну, вглядываясь в дымчатое марево.
Их отношения всегда казались мне натянутыми. Юра... Он слишком все идеализировал, что ли. Хотя никогда не пренебрегал кардинальным решением проблем. Вот примерно как Роберт, только более прямолинейный.
Миша поднял глаза от экрана и начал следить за выражением лица отца.
- Ты помнишь, что происходило в холдинге накануне аварии? – он старался говорить ровно. – Меня интересует, не было ли стычек у них с дядей?
Да они постоянно цапались, – вздохнул отец. – Сначала это было похоже на легкие язвительные покусывания, а потом каждое заседание совета превращалось в битву. За неделю до аварии Юра позвонил мне и сказал: «Саша, ты слепой идиот. Лев втихаря выводит деньги из компании!»
- А я ему не поверил. Ну разве можно воровать внутри компании, которую мы создавали своими руками?
- Ты не поверишь... – иронично протянул Миша.
- Мне неприятен твой тон, Михаил, – Александр Петрович укоризненно посмотрел на сына. Тот невольно усмехнулся. Папа так смотрел на него в пятилетнем возрасте.
- Папа, для своих семидесяти ты слишком наивен, – вздохнул Миша, закатывая глаза. – Ничего, сегодня я просвещу тебя. Кофе хочешь?
- Нет. Знаешь, Миша, вы можете считать меня старым доверчивым дураком, но тем не менее наш холдинг построен на доверии.
- Пфф, – не сдержался Нестеров-младший и прыснул. – О каком доверии ты говоришь? Холдинг растаскивали по кускам много лет. Ладно, не будем об этом. Постарайся вспомнить день аварии.
- Охо-хо... – Александр Петрович задумался. - Юра с Розой ездили на встречу. Что-то по поводу строительства нового объекта. А потом мне позвонил Лев и сказал, что они разбились. Юра погиб на месте, а Роза в больнице. Уже по ходу следствия выяснили, что он сел пьяным за руль.
- Дядя Юра не мог сесть пьяным за руль. Он проходил курс химиотерапии, – выпалил Миша.
- Хмм... А экспертиза показала наличие алкоголя в крови. Мне еще тогда это показалось странным. Я знал, что он болен, – Александр Петрович посмотрел на сына. – Вспомнил кое-что. Перед аварией Юра звонил мне. Связь была плохая, постоянно прерывалась. Говорил что-то про Леву, что он отмывает деньги через компанию... Господи, дай Бог памяти. Бер, Бор... Никак не могу вспомнить.
- «Борор-Траст»? – предположил Миша.
- Похоже. Не уверен. Двадцать пять лет прошло.
- И ты ни разу не задавался вопросом о том, что же произошло на самом деле?
- А зачем? Все и так понятно, – пожал плечами Александр Петрович. – Нелепая смерть из-за собственной глупости. Розу жаль. Она осталась инвалидом. И Роберт рос без отца. Сынок, а почему ты спрашиваешь?
- Потому что дядя алчная тварь и убийца, – зло выпалил Миша. – На совете все узнаешь.
У него завибрировал телефон. «Все готово!» – написал Артем.
- Как твоя жена? – спросил отец. – Лева сказал, что она снова в больнице. Надеюсь, ничего серьезного?
- Уже нет. Сегодня выписывают, – ответил Миша. – Пап, прости, мне надо готовиться.
Александр Петрович понимающе кивнул и направился к двери. Через минуту та захлопнулась с глухим щелчком. Миша тут же позвонил Адель. Она ответила не сразу.
- Почему ты долго не берешь трубку? – сходу выпалил он.
- Прости, телефон на беззвучном режиме, – виновато проговорила она.
- Да. Ты как? У тебя взволнованный голос, – забеспокоилась Ада.
- Есть немного. Сейчас разговаривал с отцом. Меня поражает его наивность... Как можно настолько слепо доверять людям?!
- Все мы ошибаемся. Просто кто-то понимает это, а кто-то нет, – она замолчала. В трубке послышался женский голос. – Миш, медсестра пришла. Нужно идти. Перезвони, как все закончится.
- И я тебя, – тихо сказала Адель и отключилась.
Миша попытался еще раз сосредоточиться на презентации, но в груди неприятно тянуло. Он встал и подошел к окну. Туман постепенно начал рассеиваться, открывая острые грани соседних зданий. За дверью послышались тихие переговоры Тимура и Марины. «Паутина вот-вот вспыхнет, – думал он. – Я выжгу их дотла!» До совета оставалось всего полчаса. Закрыв глаза, шумно выдохнул, а потом начал мерить шагами кабинет.
Нестеров вернулся к компьютеру и еще раз пробежался по слайдам презентации. Артем хорошо поработал: каждый факт, каждая схема выверены до мелочей. Также он приложил распечатку с перепиской дяди и Кристины Вайн. Но внутри все равно продолжала нарастать тревога – не за исход совета, за Адель. Он нервно дернул манжет рубашки, чуть не сорвав пуговицу.
Дверь тихо приоткрылась. На пороге показалась Марина.
- Михаил Александрович, все уже собираются, – тихо сообщила она.
- Иду, – он выдернул флешку и убрал ее во внутренний карман пиджака.
Выйдя в приемную, хлопнул Тимура по плечу.
- Пойдем, у нас сегодня места в первом ряду. Будем смотреть на талантливую игру двух актеров, – улыбнулся Миша. – Позвони Сэму. Уточни – как обстановка в больнице? Я разговаривал только что с Адель, но как-то неспокойно на душе.
Сабиров тут же достал телефон и связался с охранником, закончив – доложил:
- Все хорошо. Адель Викторовна на осмотре у Васнецова.
Миша кивнул, и они двинулись к залу заседаний. Коридор, ведущий туда, показался гораздо длиннее, чем обычно. Каждый шаг отдавал глухим эхом, будто это дорога в один конец. За массивными дверями уже слышался гул собравшихся. Обычно совет проходил в большой переговорной, но сегодня выбор пал именно на конференц-зал.
Прямо у входа стоял Варламов. Значит, Роберт уже здесь. Не похоже на него. Обычно он приходил самым последним. Чуть в отдалении стоял охранник дяди. Миша не знал, да и не хотел знать его имени. Что он, что Ярослав – никакой разницы между цепными псами не замечал.
Тимур смерил их надменным холодным взглядом и прошел вслед за Нестеровым, встав у него за спиной. Лавров и дядя сидели в первом ряду, но в разных концах. «Неужто рассорились?» – подумал Миша и вопросительно поднял бровь. Сабиров в ответ лишь слегка пожал плечами.
Лев Петрович достал зажигалку и по привычке начал щелкать крышкой. Звук выходил резким, неуместным. Роберт сохранял странное спокойствие, но взгляд все равно выдавал напряжение. Когда зал заполнился: директора, партнеры и независимые аудиторы заняли свои места, Миша передал флешку Котову и поднялся на возвышение. Через минуту на экране позади него загорелся логотип «ФинансСтройХолдинга».
- Коллеги, – начал Нестеров свою речь. – Благодарю, что нашли время. Я не буду тратить время на обзор текущих показателей. Собрались мы не за этим.
Роберт подался вперед и скрестил руки на груди. Дядя замер, а потом на его лице появилась ядовитая ухмылка. Щелк – захлопнувшаяся крышка зажигалки разрезала тишину. Следом разнесся тихий гул голосов. Когда вновь стало тихо, Миша продолжил:
- На прошлом совете я поднял вопрос о финансовых нарушениях внутри холдинга. Мы единогласно решили создать комиссию для независимого аудита и внутреннего расследования. Марина, будь так любезна.
Секретарь тут же подскочила и начала передавать папки. Роберт побледнел и сжал подлокотник. Лев Петрович небрежно взглянул на первый лист и тут же отложил документы. На экране загорелся следующий слайд.
- За моей спиной вы видите схему движения денежных средств за последние три года. Из холдинга, по данным аудита, исчезло более четырехсот миллионов. Схема проста: фиктивные контракты, подмена условий действующих договоров, благотворительность, офшорные счета. И что самое интересное – все это происходило на глазах нашего финансового директора.
- Браво, Миша, – процедил дядя. – Ты же наш борец за справедливость...
- Это стандартная практика оптимизации, – перебил его Роберт, вставая со своего места.
- Конечно, мы все это уже слышали, – голос Миши чуть охрип, но от этого стал еще опаснее. – Я провел личное расследование. По его данным – за последний год сквозь наши пальцы утекло двести миллионов рублей. Часть – по контрактам, которые курировал Роберт Юрьевич лично.
Повисла зловещая тишина. Собравшиеся начали переглядываться и перешептываться между собой, но задавать вопросы не решались. Миша молча наблюдал, как меняется выражение лица Роберта. От его холодного спокойствия не осталось и следа, когда на экране появилась следующая таблица.
- Сынок, – выдохнул Александр Петрович, – но тут же нет ничего криминального, в прошлый раз Роберт доходчиво и наглядно все объяснил.
- Отец, не надо включать личного адвоката Лаврова, – рявкнул Миша.
Лев Петрович резко поднялся со своего кресла.
- Это все, конечно, очень интересно. Но доказательства весьма сомнительные. У меня слишком много дел, чтобы слушать параноидальные умозаключения моего племянника, – изрек он и двинулся к выходу.
- Дядя, попрошу тебя остаться. Думаю, совет захочет услышать твои объяснения. По сравнению с тобой Роберт не такой голодный и жадный.
- Не много ли ты на себя берешь, щенок? – рявкнул он.
- Артем? – Миша повернулся к Котову. Сзади него погас экран.
Дядя едва слышно засмеялся. Артем быстро застучал пальцами по клавиатуре, возвращая изображение на место, чем вызвал злобную гримасу на лице Льва Петровича.
- Провод отошел, – оправдывающе прошептал Котов.
Дядя, расскажи нам, откуда у тебя такая тяга к благотворительности? – Миша прищурился. – Расскажи, сколько ты пожертвовал со счетов компании в фонд «Вектор Добра»? И не забудь добавить о том, что владелица фонда – твоя любовница, Кристина Вайн.
- Клевета! – огрызнулся Лев Петрович. – Ты ничего не сможешь доказать.
- Уверен? Артем, – Миша злобно оскалился. – Выписки по счетам фонда, копии платежных поручений, дядя, – с твоей подписью. И мое самое любимое – фото с Вайн в ресторане гостиницы. И далее – в самом номере. Сделано вчера. А ты еще ничего, дядя, – подмигнул он.
Роберт метал взгляд между этими двумя, в душе радуясь, что про него все забыли. Он кивнул Варламову, и тот запустил руку под пиджак, приготовив пистолет. Гомон в зале нарастал.
- Кто-то хочет высказаться? – спросил Миша. В ответ молчание. – Тогда продолжим. В рамках расследования вскрылась переписка Льва Петровича с госпожой Вайн. За неделю до взрыва моей машины он писал, цитирую: «Дракону с его шлюхой удалось избежать смерти. Но ничего, мы их достанем». И далее: «Лавров — идиот, такой же, как его отец. Как жаль, что сын повторит судьбу отца».
Лев Петрович замер. Лишь дергающийся кадык выдавал его состояние. А потом прошипел:
- Ты забыл, с кем разговариваешь. Я здесь — не миноритарий. Совет не проглотит твои нападки без реальных доказательств.
Александр Петрович медленно повернул голову к брату.
- Лева, это правда? – едва слышно проговорил он, привставая с кресла. – Сколько же ты присвоил?
Лев Петрович молчал. Его пальцы судорожно сжимали зажигалку. Щелчки участились, потом прекратились. Он швырнул ее на пол с такой силой, что она отскочила и покатилась по паркету.
- Ой, Саша, умолкни, – рявкнул Лев Петрович. – Если бы не я, у тебя с Юрой отжали бы компанию и растащили на куски. Два идеалиста. Ты-то хоть оказался умнее и не лез дальше своей норы. Но Юра – просто идиот. Решил, что может убрать меня с дороги. Пришлось немного скорректировать его план.
Все резко замолчали и уставились на него. Роберт вскочил со стула. Ярослав в несколько больших хищных шагов хотел подобраться ко Льву Петровичу, но телохранитель дяди тут же навел на него оружие, слегка покачивая головой.
- Оставайся, дядя, — спокойно сказал Миша, даже не повышая голоса. — Кузнецов уже отправил в ЦБ запрос на блокировку твоих счетов и счетов всех аффилированных лиц. Включая госпожу Вайн. Думаю, через час вы ничего с них не снимете. Тебе будет спокойнее сидеть на месте. Внизу ждет полиция.
- Лева... я не могу поверить в это, – пролепетал Александр Петрович, медленно сползая обратно на стул, схватившись за сердце.
Миша в два прыжка подлетел к отцу. Тимур уже кричал в рацию:
- Срочно скорую в конференц-зал!
Марина бросилась к Александру Петровичу, расстегнула ему воротник рубашки и начала обмахивать папкой. Кто-то подал стакан воды.
- Папа! – Миша взял отца за руку, нащупывая пульс.
Роберт лишь на секунду отвлекся на крестного с Мишей, как Лев Петрович, прикрываемый своей охраной, быстро выскользнул из помещения. Варламов выскочил следом, но вернулся с полным разочарованием на лице.
- Ушел. По служебной лестнице, – выпалил он, подходя к Лаврову. Потом прижал наушник к уху. – Прошел через черный ход. Машина без номеров скрылась. Он знал и готовился. Наши люди начали прочесывать район и проверять камеры.
- Сука! – процедил Роберт сквозь стиснутые зубы и вместе с Ярославом быстро исчезли.
Через десять минут двери с грохотом распахнулись – вошли врачи скорой помощи. Александра Петровича в полубессознательном состоянии уложили на пол.
- Давление критически высокое, – констатировал врач. – Подготовьте капельницу с нитроглицерином, кислородную маску и ЭКГ-аппарат.
- Подозрение на инфаркт. Стабилизируем, – выпалил второй, изучая кардиограмму.
Миша побледнел и сжал кулаки. После всех необходимых манипуляций они с Тимуром помогли погрузить Нестерова-старшего на носилки. Потом поднял голову в поисках дяди и Лаврова – они исчезли.
- Все будет хорошо, – прошептал он, накрывая своей рукой руку отца. – Держись.
Тот лишь смотрел на сына затуманенным взглядом, пытаясь осознать все услышанное. А потом закрыл глаза.
- Папа! ПАПА! – Миша затряс его за руку.
Один из врачей попытался нащупать пульс.
- Остановка сердца! Дефибриллятор! – закричал он. Носилки снова опустились на пол. – Отошли все! Разряд!
Тяжелая рука Тимура легла Мише на плечо. Он сделал шаг назад и замер. Все присутствующие в зале следили за действиями врачей. Марина тихо всхлипывала на плече у Артема чуть в отдалении. Тишину нарушали лишь выкрики врачей.
- Мне очень жаль... – сказал доктор, убирая электроды. – Время смерти: одиннадцать часов сорок три минуты.
Миша метал взгляд то на отца, то на врачей, а потом сел на пол и закрыл лицо ладонями. В ушах стоял гул, будто мир вокруг стал фоном. Волна тихого шепота прокатилась по залу. Члены совета словно оцепенели.
Дальше Миша понимал происходящее лишь обрывками. Наряд полиции, расспросы врачей. Тимур быстро взял инициативу в свои руки. Зал пустел. Где-то послышалось неодобрительное: «Довели старика своими разборками...»
- Кто?! – взревел Миша, убирая руки от лица. – Кто это сказал?!
Он резко вскочил и глазами начал искать «смельчака». Сабиров отвлекся от разговора с полицией.
- Михаил Александрович, спокойно, – голос его звучал как эхо. – Не стоит. Александру Петровичу это бы не понравилось.
Нестеров резко повернул голову и уставился на него, как на предателя. В его глазах плясало пламя, а потом по щеке скатилась одна-единственная слеза. Он смотрел, как тело отца накрывают и увозят прочь. Сердце больно сдавило. Горькое осознание случившегося накрыло нестерпимой болью, словно придавило бетонной плитой.
- У Тимура зазвонил телефон. По ходу разговора его лицо менялось, а потом заорал в трубку, как ненормальный:
- Что? Как?! Ты что несешь?! – начальник службы безопасности с силой стиснул зубы так, что казалось – сейчас раскрошатся.
Миша вернулся к реальности и с недоумением посмотрел на него. Сабиров рассвирепел и сжал телефон до побелевших костяшек на руке. Потом повернулся и, шумно выдохнув, сообщил:
- Что значит «пропала»? – голос Миши прозвучал надрывно, почти неузнаваемо.
В груди что-то оборвалось, будто невидимая рука вырвала сердце. Воздух в зале стал вязким – его невозможно было вдохнуть. Миша не мог пошевелиться.
Его словно отправили в нокаут. Боль накрывала с новой силой. Перед глазами поплыли пятна. Он слышал голоса – далекие, искаженные, как из-под воды.
Миша сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Но боли не чувствовал – она не могла пробиться сквозь ледяной ужас. В голове билась только одна мысль: «Нет. Нет. НЕТ! Это не может быть правдой».
Но лицо Тимура, его взгляд – виноватый, обескураженный – говорил об обратном.
Миша сделал шаг вперед – ноги едва слушались, будто вязли в трясине.
Сабиров сделал шаг к нему, но Нестеров отшатнулся. Внутри все горело. Вина, страх, ярость – они сплелись в один клубок, не дающий дышать.
Миша закрыл глаза, пытаясь собраться, но перед внутренним взором мелькали картинки – одна страшнее другой. Он ловил воздух ртом, но его не хватало. Он открыл глаза – перед ним все еще был конференц-зал, люди, Тимуров взгляд. Но он их не видел. Он видел только пустоту.