Глава 38. Пламя против паутины
Адель открыла глаза и сразу же зажмурилась от яркого света. Где-то на грани сознания обрывками всплывали слова: «...потерял много крови», «пульс слабый». Она подняла веки и попыталась встать.
- Лика... Миша, – хрипло позвала она. – Где Миша? Лика?
- Тише, не вставайте, – незнакомый женский голос разнесся по палате, заставив вздрогнуть.
- Кто вы? – Ада повернула голову на звук, пытаясь сквозь световые блики хоть что-то разглядеть.
- Лежите. Я сейчас позову врача.
Легкие быстрые шаги – дверь скрипнула. И снова тишина. Глаза потихоньку привыкали к яркости, и Адель сквозь ресницы смогла разглядеть, где находится. Светлые стены, писк мониторов, система с капельницей – больничная палата.
- Пустите меня к маме! – донеслось из коридора. Лика. Значит, с ней все в порядке.
Дверь снова открылась, и в палату вошел доктор в сопровождении медсестры. За их спинами мелькнула светлая голова и темный силуэт Тимура. Анжелика юрко проскочила в дверной проем и бросилась к кровати матери.
- Мама, – всхлипнула она, прижимаясь к ее груди.
- Девочка, дай нам осмотреть твою маму, – спокойно сказал врач, надевая очки в коричневой оправе.
- Подождите, – остановила Адель и отпрянула. – Тимур, где Миша?
- Живой, Адель Викторовна, – спокойно сказал Сабиров, стоя в дверном проеме.
Адель перевела дыхание, но голова все равно шла кругом.
- Теперь можно? – с раздражением поинтересовался врач.
Лика оторвалась от мамы и села рядом, не выпуская ее руки. Медсестра проверила давление, поставила новую капельницу. После чего доктор внимательно осмотрел гематому на лице и прощупал голову.
- Пока придется побыть у нас, – резюмировал он в конце. – Тимур Рафаэльевич сказал, что недавно у вас было сотрясение. Рисковать не стоит. Полный покой.
- А Миша? – снова спросила Ада.
Тимур едва заметно кивнул врачу.
- С вашим мужем все будет в порядке, – ответил доктор. – Операция прошла успешно. Потеря крови большая, но мы справились. Два дня он пробудет в реанимации. Сейчас он отходит после наркоза.
- Как только очнется, – проговорил он, делая шаг в сторону двери. – Отдыхайте.
Тимур отошел в сторону, пропуская медперсонал. Потом прошел дальше и опустился на стул. Лика уже устроилась рядом с Адель, положив голову ей на плечо. По ее щекам ручьем бежали слезы.
- Папа... – всхлипнула девочка, утыкаясь носом в мамину шею.
Адель молча погладила ее по голове. В горле давил ком, но слез не было. Перед глазами стоял Роберт. Ненависть и злость ушли, оставив только болезненную благодарность к человеку, который пожертвовал собой ради них. Он сам сжег свою паутину. Теперь они свободны от липких нитей. Только эта свобода не принесла желаемого облегчения.
- Лев Петрович мертв, – глухо произнес Тимур. – Варламов таки прикончил его.
- Да, он тоже удивил всех, – Сабиров впервые улыбнулся. – Правда, от его геройства у него снова открылось кровотечение после ранения.
- И как он? – Ада сжала край одеяла.
- Судя по тому, как он ругался на медсестру, которая отказалась принести ему сигареты, – жить будет.
Губы Адель тронула легкая улыбка.
- Без шансов. Сейчас там разгребают завалы, толпа полиции. К вам должен прийти следователь, – Тимур поморщился. – Говорите все, как есть.
Ада кивнула. За последние полгода ее жизнь стала не просто триллером – дешевым криминальным сериалом.
- Мам, – Лика посмотрела на нее красными от слез глазами. – Что теперь будет?
- Не знаю, милая. Я ничего уже не знаю, – выдохнула Адель, целуя светлую макушку. От ее волос все еще пахло гарью.
- Папа, он... – девочка зарыдала еще громче.
- Т-с-с. Помни о том, что тебя папа любил больше всех на свете, – из глаз Ады брызнули слезы.
Роберт... Она вспомнила тот день, когда он делал ей предложение. Париж, ресторан с видом на Эйфелеву башню. Это было гораздо романтичнее, чем неожиданная роспись впопыхах с Мишей. Она помнила все до мельчайших подробностей, вплоть до цвета пуговиц на рубашке Лаврова.
Он сидел напротив и с улыбкой наблюдал, как она поедает устриц. Только во взгляде его горел огонь бизнесмена, который собирался заключить выгодную сделку. Тогда Адель приняла это за любовь. Но так ли она ошибалась? Роберт любил ее, как умел. Спустя столько лет она поняла: Роберт любил ее, как умел.
Копаться в прошлом не было ни малейшего желания, но картинки то и дело всплывали в ее голове одна за другой, как кадры старой киноленты.
День, когда она сообщила ему, что беременна, и его холодная радость.
Прекрасно. Ты оказалась очень выгодным и плодотворным вложением, – самодовольно произнес Роберт, лишь на секунду оторвав взгляд от компьютера.
А когда родилась Анжелика – первым делом сделал тест ДНК и только после этого взял новорожденную на руки. Адель никогда еще не чувствовала такого сильного унижения.
- Молись, Адель. Иначе... – ядовито прошептал он, вскрывая конверт с результатом.
- Откуда в тебе столько цинизма, Роберт? – выплюнула Ада, покачивая Лику на руках. Она старалась не показывать, как сердце больно сжимало и внутри все покрылось инеем.
Он криво усмехнулся, доставая белый листок. Пробежавшись глазами, убрал в сейф. Самодовольно улыбнулся.
- Цинизм, Ядочка? – протянул он. – Это не цинизм. Это практичность. Так что не ной. Лика моя дочь. Точка.
После подошел и забрал Анжелику к себе на руки. В его глазах мелькнуло удовлетворение.
- Моя, только моя, – прошептал он, прислоняясь к маленькому лобику.
Адель моргнула и вынырнула из воспоминаний. Лика все еще плакала, прижимаясь к ее плечу, отчего ткань больничной сорочки промокла насквозь.
- Мам, я буду скучать по папе... – тихо проговорила она. – Как думаешь, он действительно сильно любил меня?
- Лика, я думаю, ты единственная, кого он любил по-настоящему, – вздохнула Ада. – И меня, теперь я точно знаю, любил. Только не так, как все. Ему казалось, что контроль и власть – и есть любовь.
Анжелика шмыгнула носом и вытерла слезы рукавом.
- Я хочу навестить дядю Ярослава, – попросила она. – Тимур сказал, что он в соседнем крыле. Можно?
- Тимур, пусть ее проводят, – тихо сказала Адель.
- Пойдемте, Анжелика Робертовна. Виталий отведет вас, – Сабиров уже открыл дверь, жестом приглашая девочку в коридор.
Тимур вернулся через несколько минут вместе с молодым мужчиной в форме.
- Адель Викторовна, вы сможете ответить на несколько вопросов? – спокойно спросил он.
Ада с недоверием посмотрела на следователя и кивнула. Он оказался достаточно вежливым. Представился, задавал дежурные вопросы: как они оказались в доме, кто стрелял, видела ли она, кто поджег. Адель отвечала коротко и сухо, без лишних эмоций, тоном, которым она читала новости на экране. О Роберте сказала, что он пытался их спасти и погиб. О дяде – что заминировал дом. Варламов и Тимур, разумеется, прикрыли с дальней дистанции.
- Понимаете, Адель Викторовна, – следователь закрыл блокнот. – Формально Нестеров Лев Петрович погиб не в пожаре, а от выстрела. Но мы разберемся. Если ваша охрана действовала в рамках самобороны...
- Они спасли нам жизнь, – жестко перебила его Адель. – Нас с дочерью держали в темном подвале, угрожали, запугивали. Меня несколько раз ударили по лицу, – она повернулась разбитой щекой. – Мой муж никак не придет в себя после тяжелого ранения. А отец моего ребенка погиб. Лично я обязана им всем жизнью.
- Я устала и больше не хочу разговаривать, – отрезала она, отворачиваясь в другую сторону. – Тимур, скажи товарищу следователю, что если у него все – пусть уходит.
- Вижу, вы еще не пришли в себя. Зайду чуть позже. У меня остались вопросы, – недовольно произнес тот, но удалился.
Тимур закрыл дверь и остался стоять у стены сбоку. Адель откинулась на подушку. Мониторы мерно попискивали, капельница капала. В голове наконец-то стало пусто. Ни страха, ни ненависти, ни планов. Просто усталость. Она закрыла глаза. Из коридора доносились голоса, шарканье обуви, звуки дребезжащих колес от каталок.
Время тянулось медленно. Ада задремала, потом проснулась и уставилась в потолок, слушая свое дыхание. Сабиров стоял, как мраморное изваяние. Лика вернулась через час.
- Он предлагал мне деньги, если я достану ему сигарету, – сказала она с легкой улыбкой.
- Старый пес, – прошипел Тимур.
- Я надеюсь, ты не согласилась? – Ада внимательно посмотрела на дочь.
- Деньги были хорошие, – пожала плечами та. – Но у него нет их с собой, поэтому – пусть мучается, – ее глаза сверкнули голубым блеском.
Адель старалась отвлечь дочь от горьких воспоминаний. Они поговорили о пустяках — о школе, о тренировках, о том, что надо купить новый рюкзак. О Роберте не вспоминали. И о Мише тоже. Обе боялись думать о будущем.
В палату вошла медсестра и что-то шепнула Тимуру на ухо. В миг его лицо посветлело, и губы тронула полуулыбка.
- Михаил Александрович пришел в себя. Зовет вас.
Адель резко села на кровати и, несмотря на головокружение, бросилась в коридор. Пошатнувшись, едва успела ухватиться за стену.
- Ну куда, – проворчал Сабиров, подхватывая ее под руку. – Вы хотите, чтобы мне голову оторвали, если с вами снова что-то случится?
Он повел ее в отделение реанимации в другом крыле. Лика шла следом и нервно теребила кончик косички.
Адель толкнула дверь. В палате было светло, пахло лекарствами и йодом. Миша лежал на высокой койке, облепленный датчиками, с капельницей в руке. Бледный, осунувшийся, но живой. Он повернул голову на звук, и его губы дрогнули в подобии улыбки.
Лика опередила всех и кинулась к нему в объятия первой. Миша хотел было обнять ее, но любое движение отдавалось болью в боку.
- Принцесса, – прошептал он. – Я скучал по тебе.
- Я тоже, – честно призналась она.
Ада подошла и присела рядом, беря его за руку.
- Королева тоже здесь. Жива, – выдохнул Миша.
- Тише, – Адель приложила пальцы к его потрескавшимся губам. – Я здесь. Ты напугал меня...
- Сам испугался, – его голос был слабым и хриплым. – А где Роберт?
Адель молчала. Слезы крупными каплями потекли из синих глаз.
- Е...е...его больше нет, – всхлипнула она.
Миша посмотрел на нее затуманенным взглядом. Мозг отказывался верить. Это было какое-то странное, непонятное ему чувство к человеку, которого он всегда недолюбливал, а в последнее время – ненавидел. Жалость?.. Сожаление?..
- Мне жаль, – наконец выдохнул он, чувствуя, что силы покидают его.
Адель осторожно наклонилась и коснулась губами его лба. Лика отстранилась и пронзительно посмотрела на него.
- Ты должен поправиться. Ради нас, – серьезно выдала она.
- Обязательно, принцесса. У меня нет выбора. А теперь попроси Тимура проводить тебя обратно к маме в палату. Взрослые должны поговорить наедине, – Миша сжал пальцы Адель.
- Опять эти ваши «секретики». Папа тоже... – Анжелика осеклась. Нижняя губа задрожала, а внутри она почувствовала пустоту. Слезы новым сильным бурлящим потоком хлынули из ее глаз.
- Принцесса, – с сожалением произнес он. – Твой папа погиб как настоящий герой. А еще он очень сильно любил тебя. После того как тебя похитили, он чуть сам не умер от отчаяния. Я никогда не видел его таким.
- В последнее время папа был не в себе... Душный, злой, грубый. Я думала...
- Не думай, – перебил Миша. – Просто знай: твой папа самый лучший на свете.
Адель удивленно посмотрела на него. Эти слова были произнесены с настоящей искренностью и теплом. Лика кивнула и вышла с Сабировым, оставляя маму с отчимом вдвоем.
- Иди ко мне, – сказал Миша, как только дверь закрылась.
Ада осторожно примостилась рядом, положив голову ему на грудь. Сердце Дракона билось тихо и размеренно. Она вслушивалась в эти глухие удары и, казалось, что весь мир подстроился под этот ритм.
- Рассказывай, – тихо попросил он. – Я хочу знать все.
- Я обязательно все расскажу, когда ты поправишься, – так же тихо ответила она.
- Нет, королева. Сейчас, – настаивал Миша.
- Что именно ты хочешь услышать? – ее глаза увлажнились и смотрели в пустоту.
- А с самого начала особо и нечего, – тяжело вздохнула Адель, ее голос звучал глухо и отстраненно. – Мы с Сэмом шли на прием к Васнецову. Потом резкий хлопок, Сэм рухнул, а я почувствовала укол в области шеи. Дальше – темнота. Я даже закричать не успела. Очнулась уже в какой-то старой машине. Там воняло бензином, старыми тряпками и потом... Я попыталась встать, но меня грубо швырнули на пол. Больно.
Она замолчала. Миша тоже молчал, лишь нежно поглаживал хрупкие пальцы. Около койки пищал кардиомонитор – ровно, однообразно, противно.
- Везли меня долго. Фургон трясло на ухабах. Меня тошнило. Знаешь, что самое страшное? – Адель повернулась и посмотрела на него синей бездной. – Мне было все равно. Лишь бы только с тобой и Ликой все было в порядке, – она всхлипнула.
- Тш-ш-ш-ш, – прошептал Миша, прислоняясь сухими губами к ее виску.
Адель подняла руку и вытерла слезы, словно стирала невидимую грязь с лица.
- Потом меня выволокли из машины. Я толком не разглядела, куда меня привезли. Кинули в подвал прямо в больничной одежде. Я лежала на голых досках и тряслась от холода. Помню голоса, только не могла разобрать чьи. А потом... – она сглотнула. – Потом пришел твой дядя. Говорил спокойно, даже ласково, как дедушка, который рассказывает сказку: «Ну что, невестка, как спалось?» – передразнила Ада, и ее передернуло. – Он присел рядом со мной и схватил за подбородок: «Мишенька, говоришь, тебя любит? А где же он? Почему не прилетел спасать тебя на крыльях, извергая пламя?»
- Потом привезли Лику... Я думала, что сердце разорвет от страха. Она вжалась в меня, говорила, что не боится. А сама зубами стучала от страха. Тихо рассказала, как ее похитили у Роберта.
Адель замолчала. Миша хотел прижать ее посильнее, но неудачно дернулся и застонал от боли.
- Тебе нельзя двигаться, – напомнила она.
- Дядя приходил несколько раз. Как в театр. Светил фонариком в лицо. Садился на стул, закидывал ногу на ногу, щелкал зажигалкой, курил... Говорил, что уничтожит нас всех. Что вы с Робертом приползете к нему на коленях и будете умолять о пощаде. Что будет резать нас по кускам и отправлять вам. Начнет с ушей Лики. А меня сначала... – она всхлипнула так громко, что Миша вздрогнул.
- Хватит! – прервал он и сжал руку Ады слишком сильно, что она вскрикнула. – Как погиб Роберт?
- Роберт... Он спас нас. А сам просто не успел выбраться. И мы не успели помочь ему. Дом полыхал, как факел. Рушился на глазах.
- Да... – только и прошептал Миша.
Адель уткнулась носом в его плечо. Молчала минуту, другую. За окном алел рассвет. Миша прижимал ее к себе, гладил по волосам, целовал макушку.
В палату тихо вошла медсестра, но была тут же выпровожена Тимуром.
- Не мешайте им, – попросил он.
- Но... – начала возмущаться та.
Женщина что-то проворчала себе под нос, но спорить не стала – ушла. Сабиров бесшумно прикрыл дверь и остался стоять снаружи, как страж того хрупкого чувства безопасности, которое появилось впервые за долгое время.
Выставив охрану, он пошел проверить, как там Лика. Девочка спала в палате Адель, свернувшись калачиком и мирно посапывая. Тимур подошел и подоткнул одеяло. После вышел из палаты и занял свое привычное место наблюдателя.
Адель уснула в Мишиных объятиях. Он прижимал ее к себе, боясь снова потерять. Она инстинктивно вжималась в него, уткнувшись носом в шею.
Врач заходил и хотел было отправить ее к себе, но, увидев спящих, передумал – проверил показатели на аппаратуре и удалился.
Ближе к полудню Адель разбудили громкие голоса, эхом доносящиеся из коридора. Она открыла глаза и никак не могла понять, что там происходит. Говорили, кажется, с французским акцентом.
- Не понимаю, почему я не могу видеть свою дочь?! – донеслось из-за двери. – Я прилетел из Парижа первым же рейсом, и теперь меня не пускают!
- Откуда мне знать, что вы отец Адель Викторовны. Я первый раз вас вижу, – грубо осек Тимур.
- Безобразие! Самоуправство! Немедленно пустите меня к дочери!
- Она спит! Пока не проснется и не подтвердит, что вы ее отец, не подпущу и на сантиметр! – рычал Сабиров.
Адель села на кровати, потрясла головой. Головокружения не было — впервые за долгое время. Она узнала этот голос. Босиком подошла к двери и распахнула ее.
В коридоре стоял Виктор Бертран – седой, подтянутый, в дорогом костюме и с зонтиком-тростью в руках. Под глазами залегли темные тени от бессонной ночи, а во взгляде – усталость и тревога.
- Птичка моя! – прошептал он, и голос его дрогнул.
Адель бросилась к нему. Обхватила, уткнулась носом в шею и вдохнула знакомый с детства аромат его одеколона – такой далекий, но родной. Слезы сами брызнули из глаз.
- Папа. Как ты узнал? – затараторила она на французском.
- В новостях, – отец прижал ее к себе, гладил по волосам, совсем как в детстве. – Включил на свою голову русский канал. А там репортаж – пожар, взрыв, погибшие... Я думал, что умру от разрыва сердца, mon ange! Купил первый же билет и ринулся сюда.
- Господи, папа... – всхлипнула Адель.
- Птичка моя любимая, – отец отстранился и аккуратно взял ее за подбородок, поворачивая голову к свету. – Синяки... Какой кошмар! Это пройдет? Что говорят врачи?
- Все пройдет, не волнуйся, – попыталась успокоить она. – Подумаешь, ерунда какая.
- Ерунда? – седые кустистые брови полезли вверх. – No, ma fille, как же так? Адель?
- Ничего, папа. Зато теперь все хорошо, – сказала она, а потом повернулась к Тимуру. – Где Лика? Пусть приходит. Скажите – дедушка приехал.
- Папа, пойдем. Я познакомлю тебя с Мишей.
- А-а-а, – протянул он. – Твой новый муж. Надеюсь, он не такой, как...
- Нет, папа, – перебила его Адель.
Отец взял ее под руку и прошел следом, бормоча что-то по-французки о том, что эти русские зятья сводят его с ума. Но, кажется, этот хоть не плетет паутину.
Миша уже проснулся и чуть приподнялся в кровати. По разговору он понял, кто пожаловал. Виктор оценивающе окинул его взглядом и подошел ближе.
- Виктор, здравствуйте, – Миша протянул руку. – Простите, что не встаю, пока нельзя.
- Лежите, лежите, Мишель, – Виктор подошел и крепко пожал протянутую ладонь. – На паука вроде не похож, – подмигнул он дочери.
Адель, стоящая в дверях, улыбнулась и смотрела, как два самых важных мужчины в ее жизни спокойно разговаривают. Без колких выпадов, замечаний и угроз.
- Дедушка! – раздался детский голосок за спиной.
- Энжи! – Виктор поднял голову и раскрыл свои объятия.
Лика влетела в палату и сразу же обняла его.
- Рыбка моя, – он наклонился и поцеловал ее в макушку. – Мне очень жаль... – пробормотал он ей уже на французском.
- Мне тоже, – пролепетала Лика, прижимаясь ухом к широкой дедушкиной груди.
- Папа, ты надолго? – поинтересовалась Адель.
- На столько, на сколько потребуется, чтобы убедиться, что с моими девочками все хорошо, – ответил Виктор. – Натали тоже хотела приехать, но боится тебя, птичка. Она виновата...
- Не выступай адвокатом ведьмы, папа! – выпалила Адель. – Если бы она хотела, то не спрашивала бы и не боялась бы. Закроем тему. Я слишком устала от яда.
- Ты не права, Адель, – отец недовольно поджал губы, но продолжать не стал.
Виктор еще немного провел с ними время, а потом попросил отвезти его в гостиницу.
- Пап, ты можешь пожить у нас, – настойчиво предложила Ада, глядя ему в глаза.
- Ни за что. В гостинице мне будет удобно, merci, – ответил он. – Прикажите этому вашему... как же... terrible garde отвезти меня в отель. И не настаивайте даже.
- D'accord, papa, – вздохнула она и открыла дверь. – Тимур, папу нужно отвезти в гостиницу. Займись этим.
- Будет сделано, Адель Викторовна, – кивнул тот и уже достал телефон.
- Лика, если хочешь, можешь поехать с дедушкой, – предложила Адель.
- Ну уж нет, – выпалила та и забралась к Мише, схватив его за руку. – От меня вы не избавитесь.
- Принцесса, больница – не самое подходящее место для детей, – попытался переубедить ее он.
- Нет! – отрезала девочка и сурово посмотрела на взрослых. – Пока вы здесь, я ни ногой!
Время в больнице шло, как в тумане. Бесконечные осмотры, уколы, капельницы... И писк аппаратуры, который стал хуже пытки. Адель вернулась домой через несколько дней, но большую часть времени проводила с Мишей. Виктор помогал с Ликой. Они подолгу разговаривали, ходили гулять. Он старался отвлекать внучку от тяжелых мыслей всеми доступными способами.
Ада сама никак не могла прийти в себя. Ее мучила бессонница. Запах гари преследовал повсюду. Казалось, что в мире больше не было других запахов – только горький, саднящий горло запах горелого дерева.
Спустя две недели Мишу выписали. Они наконец поехали домой. «Роллс-Ройс» медленно заехал на подземную парковку. Дорога заняла больше времени, потому что Тимур старательно объезжал каждую кочку. Хоть Миша уже чувствовал себя вполне сносно, но ранение давало еще о себе знать тупой, раздражающей болью, периодически пронизывающей все тело.
Войдя в пентхаус, Миша выдохнул. Домашний уют действовал лучше лекарств. Первые дни дома были тихими. Он почти не вставал. Каждый день приходила медсестра, обрабатывала раны и меняла повязки.
Лика практически не выходила из своей комнаты. Потеря отца сделала ее замкнутой и нелюдимой. Единственный человек, к кому она тянулась и с которым могла откровенно разговаривать, – был Миша. Потому что он тоже потерял отца.
Через несколько дней доктор разрешил ему короткие прогулки. Миша, опираясь на трость, спустился вниз и прошел по коридору. Адель придерживала его с другой стороны, боясь, что он может упасть.
- Не надо меня держать, королева, – буркнул он.
- Какая разница? – разозлилась Ада.
- Никакой, – вздохнул он, но улыбнулся.
- По пентхаусу разносился треск от удара кием по шарам.
- А ее зацепило, – усмехнулся Миша.
- Возможно. Завтра похороны. Лика молодец - держится.
- Только ночами я слышу, как она плачет в своей комнате, – вздохнула она. – Организацией похорон занимались Тимур с Ярославом. Я не смогла.
- Варламов... – задумался Миша. – Что же мне с ним делать?
- Ты знаешь, я тоже думала об этом, – тихо проговорила Ада. – И мне кажется, нашла решение. Он предан и исполнителен. Да, злой цепной пес. Но в этом его плюс.
- И что же ты придумала, королева? – Миша вопросительно приподнял одну бровь.
- Пусть будет личным телохранителем Лики. Да, Тимур будет ворчать, но тем не менее.
- А знаешь, мне нравится твоя идея. Если Ярослав согласится, конечно же.
- Куда он денется, – улыбнулась Адель. – Он знает Лику с самого рождения. И Роберту был предан. Если что, я его уговорю. Только скажи Тимуру, чтобы перестал издеваться над ним.
Перепалки этих двоих его забавляли. Если раньше они обменивались взглядами, красноречивее любых слов, то теперь не могли промолчать.
- Мама не звонила? – осторожно поинтересовался он.
-Нет. Папа мне все уши прожужжал. «Птичка моя, ты должна быть умнее и сделать первый шаг», – передразнила Ада французский акцент отца. – Не дождется. Миротворец. После всего случившегося она не считает... – она не договорила.
Виктор вышел из-за угла и улыбнулся.
- Давай я помогу, – сразу же предложил он, перехватывая зятя под локоть.
- Сразу после похорон... Я и так задержался, Николь переживает.
Они вошли в бильярдную. Лика склонилась над зеленым сукном, прицеливаясь для нового удара. Виктор усадил Мишу на диван, Адель прикрыла его ноги пледом.
- Тебе удобно? – суетилась она, подставляя подушку ему под спину.
- Да, все хорошо. Спасибо, – он поймал ее за руку и потянул.
Ада не устояла и приземлилась к Мише на колени. Он тут же обнял ее и прижал к себе.
- Я люблю тебя, королева, – шепнул он ей на ушко.
Лика ударила по шару. Он покатился, отскочил от бортика и остановился прямо перед лузой
- Уф, – недовольно сморщила нос. – Опять мимо.
«Роберт делал так же, – мелькнуло в голове Адель. – Ей осталось только щелкнуть пальцами и дернуть за манжет».
Принцесса, я же говорил тебе: не торопись, прицелься и рассчитай, – мягко сказал Миша.
Она шумно выдохнула, бросила кий на стол и уселась на диван рядом. Голубые глаза сверлили замерший шар, словно с помощью телекинеза хотели таки скинуть его в лузу.
- Не злись, – Миша щелкнул Лику по носу и рассмеялся. – Хватит нам и одного огнедышащего дракона. Хоть и подбитого.
- Я не злюсь, – огрызнулась она. – Просто... Я скучаю по папе... – Анжелика прижалась к нему, и слезы невольно покатились из глаз.
- Пап, пойдем-ка выпьем с тобой кофе? – Адель поднялась с колен мужа.
Виктор кивнул, и они вышли из комнаты, оставляя Мишу с Ликой вдвоем. Он приобнял девочку, чувствуя, как по плечу футболки растекается мокрое пятно.
- Ты тоже скучаешь по папе? – всхлипнула она, пряча лицо в ткани.
- Почему папа не вышел? – Лика громко шмыгнула носом.
- Он не успел, просто не успел. Знаешь, смелости Роберта можно только позавидовать. Гордись тем, что ты его дочь. И не плачь. Папе бы не понравилось. Он любил тебя больше всех на свете.
- Но он в последнее время вел себя иначе. Жестоко как-то...
- Иногда люди делают глупости неосознанно. Папа всего лишь хотел, чтобы ты была рядом, – Миша провел рукой по светлым волосам. – Твой папа – герой. Всегда помни об этом.
- За что, принцесса? – он удивленно посмотрел на нее.
- Просто спасибо, – вздохнула она. – Я пойду, ладно?
Через час, когда Лика ушла в свою комнату, Миша попросил Адель позвонить Ярославу. Тот приехал через сорок минут. В сопровождении Тимур вошел в пентхаус, подозрительно оглядываясь по сторонам. Поднимаясь по винтовой лестнице в кабинет, он гадал, зачем же его пригласили.
Войдя, недоверчиво окинул взглядом Нестерова и Адель. Тот сидел за столом, а она стояла рядом, положив руку ему на плечо.
- Присаживайся, Ярослав, – Миша кивнул в сторону кресла напротив.
Варламов опустился на кожаную обивку и исподлобья посмотрел сначала на Тимура, а потом на них.
- У меня к тебе предложение, – начал Миша. – Деловое.
- В связи с последними событиями ты остался без работы, так?
- Мы с Адель хотим предложить тебе работать у нас. Стать личным телохранителем Анжелики. Оплата хорошая.
Варламов хмыкнул и провел рукой по лицу, обдумывая предложение. Потом машинально опустил глаза на часы на запястье. Адель помнила эту его привычку – думая, смотреть, как бегают стрелки по циферблату.
- А этот будет мной руководить? – он грозно посмотрел на Тимура. – Я даже не знаю.
- Не отказывайся, Ярослав, – сказала Адель. – Подумай хорошо. Ради Роберта. Все-таки Лика его дочь. Ты знаешь ее с самого рождения, – добавила она.
Ярослав поднял голову и впился в нее своими маленькими темными глазами. Немного подумав, кивнул:
- Я соглашусь только ради нее. С условием, что Сабиров не будет мной командовать.
- Ты совсем оборзел уже? – рявкнул Тимур. – Я не посмотрю, что ты раненый пес и...
- Давно по роже не получал? – прорычал Варламов.
- Хватит уже. Вы грызетесь как старые дворняги. В свободное от работы время можете хоть переубивать друг друга, но на работе я не хочу слышать ваши перепалки. Это приказ, – Миша сжал кулаки.
- Спорим, что ты первый не выдержишь? – съехидничал Сабиров.
- Забьемся на бутыль коньяка, что это будешь ты? – Ярослав поднялся с кресла и подошел к столу.
- Вот и договорились, – Миша с улыбкой протянул руку Варламову, и тот сразу же пожал ее.
Лика, подслушивающая разговор под дверью, не выдержала и подбежала к своему суровому телохранителю. Перед глазами стояла картина, как он оттаскивал ее от горящего дома, несмотря на открывшееся кровотечение в ноге и нестерпимую боль.
- Обещаю вести себя прилично, – со своей фирменной улыбкой маленького паучонка проговорила она.
- Ну-ну, – просипел Ярослав. – Так я вам и поверил, Анжелика Робертовна.
Лика довольно улыбнулась. Ей понравилось, как к ней обратились – статусно, с уважением.
- Тимур, введи Ярослава в курс нашей системы, – сказал Миша, откидываясь на спинку стула. – И желательно, чтобы вы оба после этого остались целыми и невредимыми.
- Я не трогаю стариков, – процедил Сабиров.
- Это я старик? – огрызнулся Варламов.
- Пошли вон отсюда! Оба! – не выдержал Миша, указывая им рукой на дверь.
Те синхронно двинулись к выходу.
- Мне кажется, это так себе идея. Они не сработаются, – шумно выдохнул Миша.
- Дай им время, – Адель наклонилась и поцеловала его в щеку. – Как насчет пиццы? Лика?
Миша потянулся за телефоном, но сделал это слишком быстро. От раны по всему телу разнеслись болезненные отголоски. Он поморщился и замер. Потом все-таки взял телефон и набрал номер доставки.
Королева, тебе, как всегда, с ананасами?
Адель кивнула. Миша улыбнулся. Хоть что-то в этом мире остается неизменным. Та самая константа, которая придает сил идти дальше. Впереди предстояли очень насыщенные и тяжелые дни, но пусть хоть сегодня они смогут насладиться теплыми, семейными, уютными мгновениями.
- Иди ко мне, – он притянул Адель к себе.
Она не устояла и рухнула на него. Волна возмущения разнеслась по кабинету. Миша рассмеялся и быстро заглушил ее своим поцелуем.
- Люблю, – прошептала она, оторвавшись от его губ, а потом прильнула к нему, пытаясь врасти всей собой.
Что бы она ни делала, чувство тоски по Роберту никак не отпускало. Столько лет он был рядом. И ведь были не только плохие моменты, но и хорошие. «О, Роберт», - подумала она и закрыла глаза, отчетливо представляя его образ перед собой.