Глава 40. Пламя против паутины.
Адель резко проснулась и потерла глаза. На щеках оставались мокрые дорожки от слез. Кошмар. Снова. Она давно уже забыла, что такое нормальный и спокойный сон. Роберт снился ей практически каждую ночь. Он смотрел на нее сквозь пламя огня и улыбался.
А еще в последнюю неделю ее мучили головные боли и головокружение. Ада попыталась встать, но осела обратно – в глазах потемнело и виски болезненно запульсировали. На спине проступила холодная, липкая испарина.
- Господи, да что ж такое? – прошептала она, опираясь на тумбочку и все-таки поднимаясь с кровати.
Миша уехал рано утром, еще до того, как зазвонил ее будильник. Лика две недели как была на сборах. Сама попросила, чтобы отвлечься. Варламов поехал с ней и жил недалеко от лагеря, присматривая за девочкой.
- Сэм? Сэм, ты здесь? – позвала Адель, подходя к двери.
С лестницы послышались быстрые и тяжелые шаги. Миша все еще страдал параноидальной потребностью обеспечивать полную безопасность семьи. Поэтому Сэм тенью следовал за Адой и оставался с ней в пентхаусе, если тот уезжал.
- Слушаю, Адель Викторовна, – глухо отозвался он.
- Сэм, достань мне телефон Васнецова. И сделай это так, чтобы ни Миша, ни Тимур не узнали, – строго сказала она.
- Проблематично, но я постараюсь, – полуулыбка едва тронула его губы.
- Я прошу тебя. Придумай что-нибудь.
Он тут же достал телефон и забегал пальцами по экрану. Потом нажал на вызов и протянул трубку хозяйке.
Адель долго слушала гудки и молилась, чтобы Олег Павлович не оперировал и ответил.
- Слушаю, – раздался знакомый голос.
- Олег Павлович, здравствуйте. Это Адель.
- Здравствуйте, Адель Викторовна. Приятно вас слышать, – искренне ответил Васнецов. – Но я так понимаю, у вас что-то случилось. Слушаю.
Адель кратко описала все, что ее беспокоит. Доктор внимательно выслушал, задумался и замолчал.
- Олег Павлович, не молчите! Со мной что-то серьезное? – голос ее дрожал.
- Не думаю, но проверить надо, – спокойно ответил он. – Сегодня сможете подъехать? Скажем, часа через два? У меня будет свободных полчаса перед операцией.
- Конечно! – внутри нарастало напряжение. – У меня к вам только одна просьба – Мише ни слова, пока все не выяснится.
- Понял, – усмехнулся Васнецов. – Жду вас.
Адель нажала на отбой и протянула телефон Сэму. Вернулась в спальню и привела себя в порядок. Через час белая «Бентли» уже везла ее в Склиф.
День выдался очень жаркий. Не спасали даже темные тонированные стекла. От яркого солнца голова кружилась еще сильнее.
Переступив порог больницы,она почувствовала, как к горлу подступил ком – до боли знакомый запах лекарств и стерильности ударил в нос. На ватных ногах, крепко вцепившись в локоть Сэма. Ада шла, чтобы услышать свой приговор.
Васнецов внимательно осмотрел ее, после они вдвоем отправились на МРТ. Вернувшись в кабинет, жестом пригласил занять стул напротив и напряженно стал изучать снимок. Возникшая тишина давила. Адель дергала пуговицы на платье, ожидая услышать какой-нибудь страшный диагноз.
- На снимке все чисто, – наконец Олег Павлович нарушил молчание. – И по результатам осмотра я тоже ничего не заметил. Давление низкое, а так... – он откинулся на спинку стула и постучал ручкой по столу. – Есть у меня одно предположение...
Адель напряглась и подалась вперед. Пальцы до боли впились в подлокотники.
- Что? Говорите уже! Я выдержу. Рак?
Он улыбнулся, а потом посмотрел на нее поверх очков.
- Адель Викторовна, когда у вас была последняя менструация?
Вопрос застал врасплох. Она замерла, перебирая в памяти дни, недели. И поняла, что не может вспомнить.
- Я... я не помню, – растерянно проговорила она, глядя в точку где-то над ухом Васнецова. – Месяца два назад, наверное... Я как-то не обращала внимания. Я и думать забыла об этом. Столько всего произошло.
- Понимаю, – кивнул Васнецов. – Но я бы хотел точно убедиться, что с вами все в порядке, и исключить один вариант. Сдайте кровь. Прямо сейчас. Это займет пять минут, – он тут же взял в руки телефон. – Анечка, зайдите ко мне в кабинет. Захватите набор для взятия крови. Срочно.
- Вы думаете, это... – Адель не договорила, боясь произнести вслух то, что теперь казалось ей очевидным.
- Я ничего не думаю, – мягко сказал он. – Я проверяю.
Медсестра вошла через пять минут. Адель закрыла глаза и протянула ей руку. Укола практически не почувствовала, но, невольно взглянув как алая густая жидкость бежит в пробирку, чуть не потеряла сознание. Крепко зажмурившись, облокотилась на холодную стену и стала ждать результата. Время тянулось медленно, как резина.
Она прокручивала в голове последние недели. Головокружение, головная боль, отсутствие аппетита – все это списала на стресс. Ада уже не помнила, как чувствовала себя с Ликой. Да и после родовых осложнений врачи в один голос твердили, что она сможет забеременеть только чудом.
Дверь в кабинет скрипнула. Медсестра подошла к Васнецову и вручила ему результат. Кровь в жилах забурлила, сердечный ритм сбился. Адель забыла, как дышать.
- Поздравляю, – сказал Олег Павлович с теплыми нотками в голосе. – Беременность. Одиннадцать недель.
Дальше Адель уже не слушала. Слова «беременность» и «одиннадцать недель» звучали в голове как набат. Голос Васнецова выдернул ее обратно в реальность.
- Сейчас Анна проводит вас в другой корпус. Вас осмотрит наш гинеколог. Не волнуйтесь, это очень хороший специалист. Сделаете УЗИ.
- Как? – прошептала она. – Как такое возможно? Я же... Нет. Это ошибка.
- Анализы не врут, но убедиться все-таки стоит, – Олег Павлович уже снял трубку и набрал внутренний номер. – Да, Любовь Владимировна. Сейчас придет. Спасибо вам большое.
Потом он позвал медсестру. Адель шла на негнущихся ногах, плохо осознавая все происходящее. Ребенок. Ее и Миши. Маленький, который зародился в самый черный час, но выжил. Выжил вопреки всему – огню, взрывам, крови, смерти.
- Все в порядке? – тактично поинтересовался Сэм.
- Д-да, – она старалась говорить ровно. – Васнецов сказал, что мне нужно пройти еще одно обследование.
- Хорошо, – охранник кивнул и последовал за ними.
Адель не помнила, как дошла до другого корпуса, как ее уложили на кушетку, как на живот легла капля холодного геля. Она смотрела в потолок и боялась взглянуть на экран.
- Расслабьтесь, – мягко сказала женщина с добрыми глазами, Любовь Владимировна. – Давайте посмотрим, кто там у нас.
Датчик скользнул по животу. На экране замелькало серое марево, потом вдруг что-то проступило – маленькая точка размером с фасолину. А потом раздался звук.
Быстрые, ритмичные удары. Сердце. Сердце ее малыша.
Слезы потекли сами, горячие, обжигающие, и Ада даже не пыталась их прятать.
- Вот, смотрите, – врач обвела курсором крошечный силуэт. – Головка, ручки, ножки. Одиннадцать недель. Видите, какой активный? Все хорошо, Адель Викторовна. С сердцем порядок, с развитием тоже.
- Точно? – прошептала Адель. – Вы уверены?
- Абсолютно, – улыбнулась Любовь Владимировна. – Я распечатаю вам снимок. Дам рекомендации. Главное сейчас – полный покой и никаких стрессов.
Она вытерла гель, помогла встать. Адель взяла снимок – маленькую черно-белую картинку, на которой угадывалось нечто, уже похожее на человека. Прижала к груди.
- Спасибо, – выдохнула она. – Спасибо вам огромное.
Сэм покорно ждал в коридоре. Они вышли на улицу. Ада повернулась к солнцу и подставила лицо под его горячие лучи.
- Домой? – Сэм открыл дверцу машины.
- Нет, в холдинг, – уверенно ответила она, забираясь внутрь.
Всю дорогу Адель прижимала маленький снимок к груди. Мир для нее изменился. Все тот же город, те же лица, те же пробки. Но внутри нее теперь бьется еще одно сердечко. То, ради которого стоило беречь себя, улыбаться и не плакать по ночам.
«Бентли» остановилась у входа в стеклянную башню «ФинансСтройХолдинга». Адель вышла из машины, поправила платье, глубоко вдохнула. В фойе ее встретил все тот же холодный мрамор – блестящий, безликий, пахнущий деньгами и властью. Она прошла через турникеты, кивнула охране и скользнула в железную кабину лифта.
На этаже было пусто. Цоканье ее каблуков гулким эхом разносилось по коридору. Адель шла медленно, и когда поравнялась с дверью в кабинет Роберта, остановилась. Ручка – стальная, отполированная до скрипучего блеска, – все та же. Она протянула руку и коснулась пальцами холодного металла, но не решилась надавить. Замерла на секунду, глядя на табличку с именем, перетянутую черной лентой. Миша запретил трогать. Этот кабинет навсегда останется безмолвной памятью о своем хозяине.
- Мне жаль, – прошептала она и пошла дальше.
В приемной Миши, как обычно, стоял Тимур. Завидев ее, чуть склонил голову.
- Адель Викторовна, добрый день.
- У себя, – подтвердил он. – Пока нельзя. Там Вадим Львович.
- Двоюродный брат, – Сабиров скривился и поджал губы.
- Ясно, – Ада присела на один из мягких стульев у окна.
- Может, кофе, Адель Викторовна? – сходу спросила Марина, вернувшись на свое рабочее место.
- С молоком и корицей? – на всякий случай уточнила секретарь. Хотя и без этого знала ответ: Нестеровы пьют только такой.
Адель вслушивалась в голоса, доносящиеся из кабинета. Тон ей не нравился, поэтому она пересела поближе и сосредоточенно пыталась уловить каждое слово. А потом подмигнула Тимуру с Мариной и тихо приоткрыла дверь на маленькую щелочку.
- Я тебе русским языком говорю, – доносился пьяный, грубоватый голос. – Мне начхать на ваш холдинг. Отчеты, собрания старых шакалов – это все не мое. Я хочу бабки. И чтобы меня не дергали.
Миша сидел за столом, потирая переносицу. Вадим развалился в кресле напротив – мятый, небритый, с лоснящимися пятнами на потасканном костюме.
- Я помню, – спокойно ответил Миша и чуть подался вперед. – Документы уже готовы.
- И чо я тут сижу? Давай я все подпишу, и разойдемся.
- Зачем? – огрызнулся Вадим, но все-таки пробежался глазами. – Все по делу. Твоя доля управления, мои дивиденды. И чтобы я тебя не видел.
- Взаимно, – Миша протянул ручку. – Тогда подписывай и распрощаемся.
Вадим повертел в руках эксклюзивный дорогой «Монблан» и хмыкнул. После размашисто черканул и отодвинул бумаги.
- Ну и славненько, – Вадим поднялся, пошатываясь. – Знаешь, Мишань, старый хрыч, мой папаша, все пытался мне втереть, какое я ничтожество. Сдох и слава Богу. Наконец-то заживу спокойно.
- Не при мне, – жестко осадил Миша.
- А при ком? — Вадим засмеялся, но смех его был пьяным и колючим. — Ладно, не боись. Я в дела не лезу. Бабки чтоб капали на счет. А ты хоть весь холдинг сожги – мне плевать.
Он направился к двери, но на пороге обернулся, почесал небритую щеку.
- Я человек простой. Тишину люблю. А ты рули.
Адель, увидев приближающуюся фигуру, отпрянула и вскочила. Дверь резко распахнулась. Увидев ее, Вадим замер в проеме и скользнул масляным, похотливым взглядом.
- О, какая кисуля! Мишань, это твоя новая? – он хотел сказать еще что-то, но наткнулся на ледяной взгляд Тимура и передумал. – Ладно, чао-бамбино, – и удалился.
Адель сделала глубокий вдох-выдох, после чего вошла к Мише. Он стоял у окна и внимательно смотрел на нее.
- Какой мерзавец, – сморщилась она. В кабинете стояло плотное амбре дешевого алкоголя и сигарет.
- Так и есть, – вздохнул Миша.
Он хотел было спросить, зачем она приехала, но осекся, заметив, как сияют ее синие глаза. Он уже стал забывать, какая она красивая, когда... счастливая.
- Королева? – Миша в два больших шага подошел к ней и взял за руки. – Выкладывай давай.
Адель улыбнулась, а потом перехватила его руку и положила себе на живот. Он не понял сначала, просто замер, чувствуя тепло ее тела.
- Что это значит? – темные брови вопросительно поднялись.
- Никак. Я ничего не понимаю. Ты хочешь, чтобы я снял с тебя платье?
- Господи, Нестеров, – Адель закатила глаза. – Иногда меня поражает ваша мужская недалекость,– засмеялась она и достала из кармана маленький снимок.
Миша с недоумением смотрел на черно-белое изображение с какой-то точкой. Адель рассмеялась еще громче, а потом поднялась на носочки и шепнула ему на ухо:
- У нас будет маленький дракончик.
Он ответил не сразу. Только смотрел на нее, и в карих глазах отражались страх и... надежда.
- Ты... ты серьезно? – голос его охрип.
Миша опустился на диван, сжимая снимок в руке.
- Одиннадцать недель, – тихо сказала Адель и лучезарно улыбнулась. – Он все это время был внутри, а я и не знала. Миш, он выжил, понимаешь? – на секунду в синих сапфирах блеснули слезы.
- Он, – Миша провел пальцем по маленькой фасолинке, – или она?
- Будущий дракон или драконесса – не важно, – горячая слеза капнула ему на руку. – Миш, я ведь думала, что больше никогда не смогу иметь детей. Лика далась мне очень тяжело. Я и не надеялась, понимаешь? Мы никогда не поднимали тему общего ребенка... Я все не решалась сказать горькую правду, втайне надеясь, что тебе достаточно близнецов.
- Королева моя, – Миша притянул ее ближе и усадил к себе на колени. Обнял, прижал к себе так бережно, как будто она стала хрустальной. – Я люблю тебя, Адель. Боже, как же сильно я тебя люблю. И нашего малыша уже люблю.
- И я люблю тебя. Спасибо за все. Спасибо за огонь, который ты разжег внутри меня, – она прильнула к его губам, наслаждаясь близостью единственного и любимого человека.
За окном шумел город – огромный, равнодушный, чужой и опасный. Но не здесь, не в этом кабинете. Адель чувствовала кожей, как бьется Мишино сердце. И она возрождалась рядом с ним, подобно птице-фениксу. Паутина внутри нее сгорела навсегда, и теперь НОВАЯ Адель, сильная, счастливая, свободная восстала из пепла. Потому что рядом он. Ее Дракон.