Рассвет

Негромкий рокот прокатился по коридорам и залам. Тяжелые створки нехотя и медленно отворились, являя взору, входящего, тронный зал. Сами створы были изукрашены рельефными изображениями сказочных и не совсем сказочных существ: здесь были и драконы, и феи, сатиры и кентавры, и еще множество неизвестных никому видов. Шаги по каменному полу эхом отражались от стен, взметаясь к куполу, терявшемуся в вышине, рождая ощущение ничтожности перед громадой, если и не властителя, то самого зала.

По правую и левую руку, до самой лестницы, ведущей к возвышению, стояли колонны. Их плоские, широкие тела были усыпаны письменами и такими же объемными рисунками, что и двери. Глядя на эти столбы, поддерживающие величие залы, мог возникнуть лишь вопрос о терпении и количестве трудящихся, коих потребовалось не мало, при создании сего элемента интерьера. Сами по себе колонны разрезали на трапеции, льющийся из стрельчатых окон, солнечный свет. Причудливые картинки цветным узором ложились на каменный пол. Искры пылинок кружили в своем бесконечном танце, ища и не найдя себе покоя. И вот, когда череда витражей и колонн заканчивалась, перед путником выстраивалась лестница.

Семь ступеней вели к трону. Семь фигур по обе их стороны, всего четырнадцать. Каждая из них изображала ту или иную добродетель, либо грех. А сам же трон в гордом одиночестве высился на этом пьедестале. Его спинкой были кожистые крылья дракона, а подлокотники были мощными когтистыми лапами. И лишь мягкий бархат сиденья говорил о том, что это лишь искусная имитация. Над троном окна сходились в одну полосу под куполом, проливая свет на того, кто должен в нем сидеть. Шаги стихли. Шепот ткани тяжелого плаща еще пронесся на прощание по залу и окончательно стих. Величие замкнутого пространства навалилось оглушающей тишиной на плечи. Рыцарь встал на первую ступень и тихо вздохнул.
Лень и усердие.
Вторая - зависть и умеренность.
Третья - чревоугодие и благоразумие.
Гнев и справедливость.
Похоть и мужество.

Эдан остановился на предпоследней ступени и преклонил колено и голову. Капюшон, скрывающий лицо, кажется, насел еще сильнее. Полы плаща полукругом лежали на широких ступенях, открывая узор на спине своего владельца: горностай с сапфиром в зубах. Гибкий зверек был столь мастерски изображен, что могло почудиться, будто бы он и вправду смотрит чуть насмешливо, замерший в движении, но готовый юркнуть в любой миг.

Рыцари приходили сюда минимум раз в год. Каждый считал своим долгом проверить свои силы. Но до сих пор, ни один так и не взошел. Полоса света лила лучи на трон, манила и заигрывала. А рыцарь молчал и смотрел в пол перед собой, не поддаваясь на провокации такой непостоянной девы. Сколько это длилось не смог бы сказать и сам мужчина с горностаем на плаще, только в его безмолвную молитву вкрался шепот шагов. Мягкие и едва различимые, они приближались. Приближались со стороны трона. Рыцарь вскинул голову, поднимаясь с коленей, от чего капюшон слетел с головы, а рука сама легла на эфес меча, готовая в любой момент вынуть клинок из ножен. Только опустилась она, как узрел мужчина ту, что ворвалась в его уединение. Дева остановилась около трона, сцепив руки перед собой в замок. Две тугие белоснежные косы покоились на груди, спускаясь до самого пыльного пола, вместе с сапфировым шелком платья. Она смотрела на рыцаря без упрека, без смеха, даже тени улыбки не было на ее губах, а в черных глазах была лишь по-королевски спокойная уверенность.

Что-то дрогнуло в мужской груди, сжалось сердце и пустилось вскачь, бросив в жар и, отняв дар речи. Эдан сам не заметил как ступил на ту самую, последнюю, ступень, медленно шагая к девушке, что так напоминала гибкого зверька на его плаще. Он боялся спугнуть ее. Что она развеется как игра теней. Он боялся даже дышать. Рыцарь остановился лишь в полушаге от своего видения, разглядывая с жадностью каждую черточку лица, игру бликов на светлой коже, запоминая. Он был ощутимо выше девушки, она едва ли макушкой доставала ему до груди. Тонкий стан и длинные сцепленные в скрываемом волнении пальцы. Мужчина остановился именно на них. Только сейчас он обратил внимание, что его иллюзия нервничает и потянулся к этим маленьким рукам. Тепло ладошек, что утонули в рыцарских, наполнило собой всю его сущность. Девушка сама сделала последние полшага, порывисто прильнув к широкой мужской груди. А мужчина неловко обнял хрупкие плечи, поглаживая мягкие волосы. Слов так и не было обронено. Лишь бесконечный танец золотых пылинок, игры солнечного света и тишина. Маленький горностай отстранилась и посмотрела за плечо рыцаря, куда-то туда, где был зал.

В сердце застывшего воина была побеждена алчность и взращена крепкая вера, гордыня искоренена жесткой рукой, но не было любви. Оттого и не мог он взойти на последнюю ступень, что вела к заветному трону. Он оглянулся вслед за девушкой и замер в изумлении уже второй раз. Перед ним как на ладони простирался весь чертог, что до сего момента он знал лишь с высоты шестой ступени. Рыцарь? Нет. Король перевел взор на свою находку и чуть крепче обнял, обещая остаться достойным отныне и до самого конца Жизни.

Новый рассвет перерос в яркий день.