В какой же омегаверс я попал? | Пролог
Упрямо вибрировавший телефон упал на холодный кафельный пол ванной. От удара маленькая уже имевшаяся трещина на экране полностью разрослась, и он разбился.
Благодаря этому оглушительный виброзвук, отдававшийся в голове, резко оборвался. Как только непрерывно поступавшие звонки прекратились, в тесном помещении туалета ещё отчётливее зазвучали стоны, заполнявшие всё пространство.
Даун, склонившийся над унитазом так, будто собирался засунуть туда лицо, покачнулся всем телом. Он побелевшими руками кое-как ухватился за унитаз и удержал равновесие.
Ещё чуть-чуть — и он бы рухнул на пол лицом вниз и разбил нос. Да Ун уставился на уже разбитый экран своего телефона и тяжело вздохнул. А потом снова — уэп! — и вырвало остатки содержимого желудка.
Он прекрасно знал, что от простой рвоты не умирают, но сложившаяся ситуация была настолько тяжёлой, что слёзы сами наворачивались на глаза.
Даун не мог отойти от унитаза, пока из него больше ничего не выходило. Он сожрал слишком много, поэтому рвало долго, аж в висках стучало. Знал бы — ел бы поменьше.
Пока опустошал бунтующий желудок, Да Ун неспешно перебирал в голове все симптомы, которые появлялись у него в последнее время.
Частые головокружения от анемии, тошнота, ощущение постоянной тяжести в животе, которое накатывало внезапно, и необычайно обострённая эмоциональность.
Для обычного человека такие признаки давно бы стали поводом бежать в больницу, но только не для Дауна. Когда даже кровохарканье стало частью повседневности, головокружение и рвота казались ему чем-то вроде лёгкого покашливания — почти миленьким.
Поэтому он и относился ко всему этому несерьёзно. Среди ночи просыпался и запихивал в рот едва съедобный торт, который почти не ел днём, терпел приступы сексуального желания, возникавшие в самый неподходящий момент, — и ни разу не считал это проблемой.
Просто думал, что это потому, что он омега. Наверное, в последнее время слишком часто попадает под воздействие альфа-феромонов.
По-дурацки, даже не понимая, что тело подаёт ему сигналы.
Протерев влажные губы салфеткой, он нажал на слив.
Вместе с мощной струёй воды из виду исчез солёный хлеб, съеденный несколько часов назад. Ему вдруг захотелось солёного и хрустящего солёного хлеба, и он пробормотал об этом вслух — а тот парень, услышав, накупил все возможные виды солёного хлеба. Теперь Да Уну стало немного жаль его.
Как только подумал, что этот самый ублюдок, возможно, и есть причина всей этой тошноты, жалость мгновенно испарилась. Одновременно вспыхнула злость, он уже открыл рот, чтобы выдать мат, но тут же крепко сжал губы.
В туалете он был один, но всё равно сдерживал ругательства, словно кто-то мог услышать. Будто кроме него здесь есть ещё чьи-то уши.
Дрожащий взгляд Да Уна естественно опустился на свой впалый живот. Сделав глубокий вдох, он нерешительно провёл рукой по животу.
Долго гладил живот и бормотал что-то невнятное. На осунувшемся, тёмном от теней лице смешались тревога и растерянность. В длинных уголках глаз уже собирались крупные слёзы.
Но не дав им скатиться, Да Ун резко мотнул головой, вытер вспотевший лоб и глаза. Тёр лицо тыльной стороной ладони, и с его губ один за другим вырывались тяжёлые вздохи.
— Это неправильно. Нет, не может быть.
Да Ун изо всех сил отказывался принимать ту огромную перемену, что произошла с его телом.
Он принял и то, что попал в мир из романа, и то, что стал омегой. Мало того — даже адаптировался к ситуации, в которой, будучи эспером, вынужден ловить и убивать всевозможных монстров.
Но вот это… этого он никак не мог принять.
Да Ун даже вслух не мог произнести это чудовищное слово. Хотя врач лично подтвердил диагноз, реальность всё равно не доходила до сознания.
И это было естественно. Ведь времени, проведённого обычным парнем в реальном мире, было куда больше, чем времени, прожитого омегой в BL-романе.
— Да как такое вообще может быть так просто. Между мужиками же…
Он яростно мотал головой, отрицая происходящее, но рука, гладившая живот, двигалась с невероятной осторожностью.
— Да. Надо, надо перепроверить. Может, в другой больнице результат будет другим. В большой больнице могли из-за спешки ошибиться.
Да Ун пробормотал длинный монолог и вдруг дёрнул ягодицами.
Некоторое время он шарил рукой по холодному кафельному полу, а потом, собрав остатки сил в расслабленные ноги, кое-как прикрыл крышку унитаза и сел на неё. При этом незаметно потирал рукой озябшие ягодицы. Все эти движения были совершены с полным осознанием жизни внутри живота.
На самом деле, полностью отрицать беременность было уже сложно — слишком много он натворил такого, за что теперь стыдно.
И не с одним человеком, а с несколькими.
Из-за этого он даже не понимал, на какого именно ребёнка ему теперь злиться. От осознания собственной жалкости из горла вырвался пустой смешок.
Да Ун крепко зажмурился, и в голове, словно панорама, пронеслись все те телесные сцены, что обрушивались на него в последнее время подобно стихийному бедствию. С этим парнем, с тем, с ещё одним — в каждом случае он был почти без сознания.
Он знал, что омеги его типа способны забеременеть, но ни разу не заподозрил неладное только потому, что слепо верил в ярлык «рецессивный», приклеенный к его фенотипу.
— Рецессивные омеги же не беременеют… сукин ты сын, автор…
Он свято верил в мировоззренческие установки романа — вот в чём была главная ошибка. Да Ун бросил в пустоту никому не доходящее проклятие и злобно прищурился.
И при всём при этом рука, гладившая живот, оставалась до невозможности осторожной и нежной. Совсем как и подобает тому, чьё имя — Чон Да Ун.
Подпишитесь на премиум подписку, чтобы читать главы раньше всех!
Перевод сделан командой Radar Novels| Подписка на премиум