Свидание вслепую ради спасения | 2 глава

— Старейшина,господин пожаловал.

Директор Ким сложил обе руки перед собой почтительно и произнёс.

— Пропусти его.

— Слушаюсь, старейшина.

Услышав разрешение изнутри,директор Ким, словно перед ним действительно стоял адресат, глубоко поклонился и ответил.

Его чрезмерная преданность была такой, что впору было бы даже поаплодировать.

— Можете входить, господин.

— Как и повелела великая госпожа Чо, так и сделаем.

Кан Хон криво усмехнулся и съязвил.

Затем прошёл по блестящему деревянному полу, взялся за дверную ручку и открыл дверь.

Перед глазами открылась комната, от которой возникало ощущение, будто он перенёсся сквозь пространство и время прямо в эпоху Чосон.

— Пришёл — так заходи, чего стоишь столбом?

От звука голоса изнутри и без того нежелание входить стало ещё сильнее.

С трудом подавив это чувство, Кан Хон всё же шагнул в комнату.

— Если есть что сказать — говорите скорее. Мне нужно на работу.

— Наглец бесстыжий.

Едва он опустился на подушку с изысканной вышивкой, как тут же потребовал перейти к делу. Сидевший напротив человек не удержался от упрёка.

Но Кан Хон, казалось, совершенно не обратил на это внимания — лишь молча встретился взглядом, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Госпожа Со Чхун Ок.

Его бабушка, самая старшая в роду Чхонсон Са.

Но её гораздо чаще называют просто «госпожа Чо».

Потому что сумма денег, которой она единолично распоряжается, исчисляется триллионами вон.

— Зачем вы меня вызвали?

— Когда видишь бабушку, разве не следует сначала спросить, как она поживает, как здоровье?

— О том, что вы прекрасно себя чувствуете, я и вчера слышал через начальника отдела. Вы же вызвали прокурора и приказали ему сократить дело.

Кан Хон криво усмехнулся одним уголком рта и съязвил.

Госпоже Со уже далеко за восемьдесят, но ни один волосок не выбивался из идеально уложенной в пучок причёски, волосы блестели, а спина оставалась прямой, словно она бросала вызов гравитации.

Одного этого вида хватало, чтобы понять: она в полном порядке.

Да и каждый день кто-нибудь да приносил новости о госпоже Со — невозможно было не знать.

— Это решение ради рода Са.

— У вас внук — прокурор, и при этом вы спокойно позволяете кому-то из семьи совершать преступления, потому что «это ради рода»?

— С каких это пор какой-то жалкий рядовой прокурор смеет вмешиваться и судить о том, что делается ради рода Са!

Как всегда, сегодня тоже не обошлось без криков.

Встречи с госпожой Со неизменно сопровождались повышенными тонами.

— И что на этот раз было обещано в обмен на сокращение дела? Деньги? Или должность?

— Тебе не нужно это знать.

На резкий, категоричный ответ госпожи Со, Кан Хон уже открыл было рот, чтобы возразить, но передумал и замолчал.

—Прокурор Кан, на этот раз вы отлично справились с делом, а госпожа Со даже слова не сказала?

Вчера днём, когда он пришёл к начальнику отдела за подписью, тот, косясь на него, осторожно завёл этот разговор — и Кан Хон сразу понял: опять что-то случилось.

Выяснилось, что сын одного из дальних родственников устроил дебош в клубе, и его задержала полиция.

Дальше и без слов было ясно, что произошло.

Этот родственник наверняка пришёл к госпоже Со с жалобами, а она, ради рода Са готовая на всё, вызвала прокурора и приказала сократить дело.

Важно здесь именно то, что это был не «просьба», а именно «приказ».

Даже не будет преувеличением сказать, что это прокурор, находящийся в самом центре власти, — его вызвали одним-единственным телефонным звонком, да и этого оказалось мало: ему ещё и приказали сократить дело.

Тем не менее ни прокурор, ни его подчинённый — начальник отдела — не только не обиделись, а, напротив, были рады возможности выполнить указание госпожи Со.

Уже одного того факта, что они попали в поле зрения госпожи Со и удостоились её внимания, было достаточно, чтобы их карьера уверенно пошла в гору.

— Матушка.

В этот момент снаружи двери раздался голос, прервавший размышления Кан Хона.

— Входи.

— Ты тоже садись.

— Да, матушка.

На резкое, без единого взгляда в её сторону, распоряжение госпожи Со женщина средних лет отступила чуть назад, опустилась на одно колено, а второе оставила согнутым, села в такую позу и аккуратно поставила рядом поднос, который держала в руках.

Когда атмосфера в комнате немного улеглась, госпожа Со с суровым выражением лица заговорила.

—Женись.

Так и знал.

Кроме этого у госпожи Со не было причин вызывать его к себе.

Поэтому он, сохраняя спокойное выражение лица, произнёс привычный, уже много раз звучавший ответ.

— Я люблю мужчин.

— Знаю.

Голос госпожи Со был ровным и бесстрастным.

Словно она заранее предвидела такой ответ.

«Ну да, откуда ей не знать. Я же каминг-аут сделал четырнадцать лет назад».

Первое января того года, когда ему исполнилось двадцать.

Именно тогда он сказал госпоже Со, что любит мужчин.

Услышав это, она тут же упала в обморок и провела в постели целый месяц.

Поднявшись через месяц, она с тех пор ни разу не упоминала о его сексуальной ориентации.

Настолько, что стоило ему в ответ на очередные уговоры жениться сказать «я люблю мужчин», как она сразу замолкала.

*Шух.

В этот момент что-то упало перед Кан Хоном.

Он равнодушно посмотрел вниз.

Это были десятки фотографий, которые госпожа Со достала из ящика и бросила ему.

«Много же наснимали».

Он бегло просмотрел.

Всё равно знал, что его будут снимать, и специально подставлялся под эти кадры, так что и разглядывать внимательно не было нужды.

Под мягким, приглушённым светом в глаза бросились интимные, липкие фотографии, на которых он и какой-то мужчина предаются страстным ласкам.

«Говорили „не переживай“, а ведь даже мне, знающему, что это подделка, они кажутся настоящими».

Хотя сцены и были постановочными — чтобы он выглядел как настоящий гей, который действительно любит мужчин, — на фотографиях всё выглядело куда более откровенно и непристойно, чем он ожидал.

Скрывая внутреннее удовольствие от того, как интересно сейчас разворачивается ситуация, он сначала сделал удивлённое лицо, а потом, дрожа от притворного гнева, поднял одну из фотографий.

Затем посмотрел на госпожу Со с видом полного недоверия.

— Вы что, сейчас меня проверяли за спиной?!

Он нарочно повысил голос, изображая яростное возмущение.

— А как же иначе. Нашему роду Чхонсон Са вот-вот конец придёт, так что, если есть хоть малейший шанс продолжить род, я не то что проверку устрою — на что угодно пойду.

— Бабушка!

— Встречайся.

Госпожа Со, прищурившись, бросила короткий взгляд на фотографии, а потом снова посмотрела на Кан Хона.

— Встречайся со своими мужиками, раз уж так по ним с ума сходишь, аж жить без них не можешь. Я мешать не стану.

— Так и собираюсь.

— Раньше-то ты хоть менял их одного за другим… А теперь смотрю — уже с одним и тем же встречаешься. Похоже, это уже не просто забава, а что-то серьёзное. Ладно, мешать не буду.

— Да, я его очень сильно люблю.

— На любовные игры ваших мужиков мне наплевать.

Услышав недовольный тон госпожи Со, Кан Хон приподнял уголки губ в улыбке.

Видеть, как она раздражается, было настолько забавно, что ситуация становилась всё интереснее.

— Вы говорите «наплевать», а…

Кан Хон посмотрел на разбросанные по полу фотографии и продолжил.

— Фотографий-то уж слишком много, не находите?..

— Именно поэтому я и говорю, что больше мешать не стану.

— Всё равно вы меня не переубедите. То, что я люблю мужчин, — это непреодолимая сила, ничего не поделаешь.

— Будь то непреодолимая сила или нет — теперь это уже не важно.

От слов госпожи Со, которые резко отличались от всего, что она говорила до этого, у Кан Хона внезапно возникло какое-то смутное беспокойство.

«Что такое? Почему из уст госпожи Со вдруг звучит „не важно“?»

Глаза Кан Хона, смотревшего на неё, сузились.

— Я скорее умру, чем увижу, как наш род прервётся. Поэтому женись и роди сына.

— Говорите что-то осмысленное.

— Что бы ни случилось, ты обязан родить сына, который продолжит род Чхонсон Са.

— Я же сказал, что люблю мужчин.

— И я сказала: если тебе так нравятся мужики — продолжай с ними встречаться.

— Тогда при чём тут брак…

— Если ты не родишь сына, который продолжит род Са, — моего наследства тебе не видать.

Кан Хон замер на полуслове.

Госпожа Со, резко оборвав его, продолжила, не обращая ни малейшего внимания на женщину средних лет, которая в изумлении смотрела на неё.

— Я ясно сказала.

Она смотрела только на Кан Хона.

— Если ты не продолжишь наш род, я тебе ни копейки не оставлю.

— Я никогда не зарился на ваше имущество, бабушка.

— Род Са — это знатный род. Поэтому женись официально и роди законного сына от жены. Сделаешь так — и всё моё состояние перейдёт к тебе.

— Мне это не интересно. Если больше нечего сказать, я пойду.

Кан Хон поднялся с места и сразу повернулся к двери.

В спину ему тяжело упали слова госпожи Со:

— С мужиками ты же это делаешь, так в чём проблема сделать то же самое с женщиной?

Кан Хон на мгновение замер, но затем, не оборачиваясь, вышел из комнаты.