Царский фарфор или советское повторение? Читаем марки Кузнецовых

На обороте семейной тарелки нашлись двуглавый орёл и сокращение «Т-ва» рядом с фамилией М.С. Кузнецова. Неужели царский фарфор и большая ценность? Сначала стоит проверить сам знак. Даже подлинная дореволюционная вещь может стоить немного: фабрики выпускали не только парадную посуду, но и утварь на каждый день. А после революции знакомые формы не исчезли из производства.

Посмотрим, о чём спрашивать донышко. Пять наблюдений помогут определить эпоху или честно признать, что пока она остаётся под вопросом.

Чайный набор на шесть персон и его клеймо. Фарфор, роспись, золочение. Товарищество М.С. Кузнецова, 1890–1917 годы. Коллаж из фотографий галереи «Однажды».

Кузнецов — это не один завод, а целая империя

Две сходные чашки из серванта могут иметь разные подписи. В этом нет загадки: за фамилией Кузнецовых стояла группа фабрик с собственной историей у каждой.

В Дулёве производство Терентия Кузнецова началось в 1832 году; рижская фабрика Сидора появилась в 1841-м. Матвей Сидорович затем расширял дело: 1870 год — приобретение предприятия Ауэрбахов под Тверью, 1887-й — открытие фабрики в Будах, 1892-й — покупка гарднеровского завода в Вербилках. Сеть дополнили производства Славянска и Песочного под Рыбинском.

Концом 1880-х датируется оформление Товарищества М.С. Кузнецова. Чтобы определить предприятие, одной фамилии мало: на марке ищут Дулёво, Буды, Ригу, Тверь или Вербилки. Не смешивайте их с фабрикой И.Е. Кузнецова на Волхове — другой частью династического бизнеса с отдельными марками.

Тарелка с монограммой и кобальтовым бортом. Фарфор, золочение. Товарищество М.С. Кузнецова, 1890–1917 годы. Из коллекции галереи «Однажды».

Двуглавый орёл и «Поставщик Двора»: что значат символы

Рассмотрите кобальтовую тарелку: на лицевой стороне золотится монограмма, на обороте золотом отпечатан орёл. Первое связано с владельцем, второе — с производителем. Вместе они не превращаются в свидетельство императорского заказа.

Золотое клеймо с двуглавым орлом на обороте показанной тарелки. Из коллекции галереи «Однажды».

В истории фабрики есть две вехи: разрешение изображать государственный герб в 1872 году и получение звания поставщика Высочайшего Двора в 1902-м. Их нельзя объединять. Орёл сопровождал и изделия для свободной продажи, поэтому доказывать им принадлежность тарелки царскому столу неверно.

Копии старых изделий могут нести копии старых знаков. Даже впечатляющая золотая марка с орлом не заменяет проверки. Надпись и её рисунок нужно оценивать вместе с материалом, отделкой и формой посуды.

Чайная пара на прорезной ножке с портретным медальоном. Фарфор, деколь, золочение. Товарищество М.С. Кузнецова, 1889–1917 годы. Из коллекции галереи «Однажды».

Пример нарядной чашки — прорезная опора, собственная крышка, портрет в медальоне. У повседневной кружки проще форма и отделка. Выбирая старинные чайные и кофейные пары, сравнивайте эти особенности прежде, чем делать вывод по известной фамилии.

Клейма по годам: пять вопросов к донышку

1. Есть ли название Товарищества? Варианты «М.С. Кузнецова» и «Т-ва М.С. Кузнецова» принадлежат разным историческим этапам. «Т-ва» связано с Товариществом, сформировавшимся в конце 1880-х. Отсутствие сокращения не даёт готовой даты: сверяют полный рисунок отпечатка.

Блюдце с птичьим гнездом. Фарфор, роспись. Фабрика М.С. Кузнецова в Дулёве, 1864–1889 годы. Из коллекции галереи «Однажды».

Клеймо «М.С. Кузнецова въ Дулевѣ» на показанном блюдце. Фрагмент фотографии, повёрнут для чтения. Из коллекции галереи «Однажды».

2. Какая фабрика упомянута? На показанном блюдце с гнездом стоит «въ Дулевѣ». Название может заменяться сокращением: под «Д.Ф.» подразумевается Дмитровская фабрика в Вербилках. Не осовременивайте надпись при переписывании, иначе легко потерять важную для поиска деталь.

Чайная пара с цветочной росписью и крышкой. Дмитровская фабрика Товарищества М.С. Кузнецова в Вербилках, конец XIX — начало XX века. Из коллекции галереи «Однажды».

Клеймо на чайном наборе с обложки. Под фамилией — сокращение «Д.Ф.». Из коллекции галереи «Однажды».

3. Видны ли старые буквы? Дореформенное написание узнаётся по «ятю» и конечному твёрдому знаку. Это повод проверить дореволюционную датировку, но не доказательство само по себе: изготовители поздних повторений тоже способны воспроизвести орфографию. Для Риги дополнительно важна её самостоятельная история.

4. Что представляет собой отпечаток? Клеймо, вдавленное в массу, ощущается как рельеф; красочная печать наносится иначе, под глазурь либо над нею. По одному оттенку установить год нельзя. В музейных коллекциях встречаются зелёные, синие и красные марки: решает сопоставление надписи, рисунка и конкретной фабрики.

Клеймо K.P.M. Dreylingsbusch на фаянсовой тарелке. Рижское производство, конец XIX — начало XX века. Фрагмент фотографии, повёрнут для чтения. Из коллекции галереи «Однажды».

5. Соответствует ли знак предмету? Ручка, профиль, материал и декор должны согласовываться с маркой. Стереть слабую печать агрессивной чисткой проще, чем восстановить. Лучше сфотографировать общий вид и оборот с освещением сбоку. Без читаемой подписи категоричные выводы особенно рискованны.

Что стало с заводами после 1918 года: советские наследники

После революции фабрики работали с другими именами и владельцами: Дулёво вошло в советскую историю, Вербилки стали Дмитровским заводом. Прежнее тверское предприятие известно как Конаковский завод имени М.И. Калинина. В Будах тоже продолжилось уже советское производство.

Ригу нельзя механически включить в этот ряд. Кузнецовское предприятие там существовало в независимой Латвии в течение 1920–1930-х; национализация относится к 1940 году. Изделие с этой фамилией, следовательно, могло появиться после революции, но до советского периода.

Для нового времени подсказками становятся имя Калинина, государственный статус предприятия, советские эмблемы. Слово «Кузнецово» требует осторожности: это прежнее название села, ставшего Конаковом. Оно не всегда обозначает фамилию фабриканта — читайте окружающие слова.

Формы Кузнецова в советское время: «по модели фабрики Кузнецова»

Вообразим находку в буфете: кувшин с цветочной крышкой. Встреченный антикварный аналог уже наводит на мысль о царских временах, но перевёрнутое дно меняет вывод — там имя Калинина. Остаётся сфотографировать клеймо, уберечь родную крышку и сохранить вещь как советское воплощение прежней формы.

Кувшин с крышкой-цветком по модели фабрики Кузнецова. Фаянс, роспись. Конаковский завод имени М.И. Калинина, СССР, 1941–1952 годы. Из коллекции галереи «Однажды».

Советская марка Конаковского завода на дне показанного кувшина. Фрагмент фотографии. Из коллекции галереи «Однажды».

На этом кувшине время изготовления выдаёт фабричный знак. Слова о модели Кузнецова сообщают не дату отливки, а историю образца: им пользовались и при новых владельцах. Поэтому появление формы и выпуск конкретного экземпляра могут разделять многие годы.

Маслёнка «Ананас» («Артишок»). Фаянс, роспись. Кузнецовское / конаковское производство, 1900–1950 годы; точная датировка экземпляра не установлена. Из коллекции галереи «Однажды».

Другая ситуация у маслёнки «Ананас»: период 1900–1950 годов охватывает обе эпохи. По облику выбрать одну нельзя, как нельзя назначить советскую дату за один фаянс — такой материал существовал и раньше. Следующая тарелка тоже оставляет вопрос: читаемого знака нет, кузнецовская атрибуция предположительна. Неопределённость здесь важнее эффектного названия.

Тарелка с монограммой. Фарфор, золочение, 1890–1910 годы. Завод М.С. Кузнецова — предположительно: читаемого клейма нет. Из коллекции галереи «Однажды».

Сколько стоит кузнецовский фарфор

Исторический возраст и высокая стоимость — не одно и то же. У массовой посуды с декольными рисунками первый ориентир составляет 2–6 тысяч рублей. Например, фаянсовая тарелка с цветами была продана за 3 045 ₽, а фарфоровая тарелка с жасмином — за 3 500 ₽. Сравнивая вещи, нельзя забывать о повреждениях и стёртой поверхности.

Причины более высокой цены — интересная форма, редкое клеймо, ручная роспись, персональный или ресторанный заказ, полный комплект. В продажах расписных чайных пар встречаются суммы порядка 20–37 тысяч рублей. Рижская пара с поздравлением «Въ день ангела» принесла 36 800 ₽; ресторанная тарелка «Яр» — 25 000 ₽. У второй есть дополнительный сюжет для коллекционера: известный ресторан.

За кружку в виде пня из Вербилок заплатили 69 000 ₽. Древесный рисунок продолжается на крышке, а топоры заменяют ручку и хваток: посуда привлекает именно образным решением. Вербилковский сервиз из 11 предметов для четырёх персон был продан за 73 800 ₽, несмотря на утраты и повреждения. Такие результаты описывают отдельные предметы, а не все кружки и наборы завода.

Среди нынешних предложений галереи — шестиперсонный чайный набор за 100 000 ₽ и тарелка с кобальтом и монограммой за 41 000 ₽. Это запрашиваемая стоимость, не итог состоявшейся продажи. В наборе есть тонкие трещины на трёх чашках и небольшой скол под крышкой сахарницы. Число предметов важно вместе с их состоянием. Другие примеры собраны в разделе кузнецовский фарфор в каталоге галереи.

Рассматривать следует одновременно фабричную марку и предмет. В разделе фарфор Дулёва в «Однажды» этот принцип тоже полезен: одинаковое название производства скрывает разные эпохи и цены. А что стоит на обороте вашей посуды? Присылайте в комментарии чёткое клеймо и общий вид вещи — поможем предварительно определить завод, время изготовления и ценовой ориентир.