Хаос и Космос как эллинистические понятия: краткое ознакомление.
Рассматривая историю, философию и мифологию древних греков, мы неизбежно попадём в сети таких терминов как хаос и космос. Эллинистическое мироустройство позволяет нам прийти к крупицам понимания взгляда на мир античного человека. Почти каждый философ раннеклассического периода в Греции начинал свою космологию именно с хаотического состояния мира и заканчивал теорией образования космоса. Эллинистические мыслители не могли рассматривать эти понятия в полной обособленности друг от друга. Они не считались радикально противоположными, но циклически противопоставлялись. Именно полярность хаоса и космоса, можно назвать основой понимания мироздания для античности.
Ха́ос (χάος. в переводе «раскрываюсь, разверзаюсь») – это первоначальное состояние вселенной. Углубляясь в этот глагол, можно встретить его более обыденное значение – «зеваю», «разеваю». Это синоним абсолютно пустого пространства, напоминающего широко открытый рот в момент зевка или ужасающую черноту пасти льва во время решающего прыжка на добычу.
Впервые это слово употребляется Гесиодом:
«Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
[Вечных богов — обитателей снежных вершин олимпийских.]»
Первоначальный Хаос представляет собой однородную среду, единую и безмерную вселенскую пустоту. Зияющая бездна, предшествующая творению Космоса. Хаос не является продуктом креационизма, исключительно «самостоятельно» возникает первее всего сущего. Он не порождает ничего, но первичные боги и титаны рождаются в нём, а так же наряду с ним. Это начало и конец всего. Вечный цикл смерти живого, одновременно с этим первоисточник развития мира. Хаос — это единство контрастов: он всё развертывает, в то же самое время все поглощает.
Хаос можно сравнить с порядком беспорядка, бесконечной секундой. В хаосе нет того, что возможно ограничить, поэтому ограничения в нём не существует. Изучая понимание «хаотического» досократическими школами философии, можно понять, что хаос находится в вечной потребности произвести на свет гармоничный космос, тогда как космос наоборот желает разложиться до состояние бедственного хаоса.
Аристотель отождествляет хаос с пространством, отмечая правоту Гесиода, ибо все вещи должны существовать в определенном месте. В понимании Аристотеля элементы или материя не распределяются сами по себе, им требуется хаос: «то, без чего не существует ничего другого, а оно без другого существует, необходимо должно быть первым».
В ранней греческой концепции хаос подобен ненасытной бездонной пустоте, сравним ветру в своей легкости, но по сути своей устрашающий. В римском эллинизме, в особенности у стоиков, на первый план описания хаоса приходит неумно тяжелое первовещество, которое случайно упорядочивает элементы мира. В этом случае слово «хаос» этимологически выводится из χέειν – лить и означает начало вселенной, чаще всего – в соответствии с новой этимологией – воду. По отношению к уже существующему космосу стоический хаос не представляет собой пра-бездну или бесконечную энтропию, а является своего рода кладовой первовещества, подпитывающей космос. Овидий определяет хаос как грубую и неразделенную массу, состоящую из плохо сочетающихся, враждующих друг с другом семенами вещей, не обладающую никаким иным свойством, кроме инертной тяжести. В книге I «Метаморфоз» он описывается переход от хаотического состояния, к оформлению мира как гармонически устроенного космоса.
Космос (κόσμος) – в переводе «упорядочиваю», или же «наряжаю», «украшаю». Прямой потомок этого глагола, используя второе значение – слово косметика. Таким образом, космос имеет две функции – упорядочивающую и эстетическую, что во многом предопределило дальнейшее развитие учения космологии. Эстетика космоса заключается в его цельности. В представлении древних греков, красота неразрывно связана с завершенностью, которой является Космос.
Это продолжение пространства хаоса, но идеальное, божественное, подвластное лишь себе – ведь кроме него, нет ничего иного. Космос абсолютно независим, ему некуда двигаться – он и есть то, где происходит движение. Пантеизм играет немаловажную роль в понимании сущности космоса. Космоцентризм властвует над мышлением античной философии. Это и есть центр мысли – боги неразрывно существует именно внутри космоса.
Космос – абсолютное состояние всех материальных процессов, которые чувственно воспринимаемы и видимы. Он не бесконечен в своей форме, в отличие от хаоса. Эллины противопоставляют космос хаосу, обозначая возникшее из первородного Хаоса гармоничное, упорядоченное целое. Космос имеет иерархический скелет. Кроме материи, он содержит особое вещество, находящееся наверху космоса – небо. От верхнего слоя небо - тончайшего эфира, и до наиболее грузной земли простираются самые разнообразные области.
Впервые в значении «целого космоса» термин «космос» встречается в милетской школе у Анаксимена: «Как душа наша, сущая воздухом, скрепляет нас воедино, так дыхание и воздух объемлют весь космос». Первое философское употребление термина «космос» не в привычном, древнему греку значении «упорядочивания» или «украшения», а в значении всего мира принадлежит Пифагору.
Позже, в диалоге «Тимей», Платон излагает учение о космосе как о наделенной душой субстанции, имеющая способность к мышлению. Человек является органом космоса как организма. В космологии Платона прежде материи космоса Демиург создает космическую душу, которая призвана управлять самим космосом. Созданный, в соответствии с Первообразом космос происходит из небытия хаоса, организуя последний. Аристотель критикует платоновское учение о космической душе, перенося её функции к собственной концепции космического Ума. Космос Аристотеля, является, физически связанным. Как и Платон, Аристотель представляет ядро космосом Землю, Вокруг которую двигаются иные планеты.
Аналогичным образом, космос описывают стоики, однако указывая, его нахождение в бесконечной пустоте одушевленным, разумным, сферическим, цельным телом. В этом понимании, космос рождается из огня и в огонь возвращается, пройдя свой цикл развития.
Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живой огонь, мерно вспыхивающий и мерно угасающий.
Такое определение космоса впоследствии усвоили от Гераклита стоики.
Бинарность хаоса и космоса определяет не только основу эллинистической мысли. Это вечное пожирание Уроборосом своего хвоста — бесконечные, противоположные единства, постоянно приходящие друг к другу.