Орфический взгляд на бога Диониса.

Орфизм синтезировал в себе противоположные концепции — порядок и хаос, духовное и телесное, жизнь и смерть. Это древний отпечаток явлений античной культуры, хотя А. Ф. Лосев утверждает, что он не моложе Гомера. Дионис стал ключевой фигурой в мифологической системе орфизма.

Орфическое религиозное течение предположительно возникло в VI веке до нашей эры. Оно претендовало на эзотерическое откровение, непосредственно связанное с мифологической фигурой Орфея, и к V-IV векам до нашей эры было уже достаточно распространено, чтобы повлиять на Пифагора и Платона. Достоверно идентифицировать учение, так же как и его автора, затруднительно. Теоретическая основа в качестве постоянной организации попросту отсутствует как в письменных, так и в эпиграфических источниках. Проблема ограниченности количества свидетельств могла быть частично компенсирована их относительной доступностью и объемом. Однако следует учитывать высокую степень метафоричности, впоследствии подвергшейся обработке христианскими исследователями, которые интерпретировали орфические тексты. Таким образом, среди исследователей нет единого мнения о природе орфизма. Орфиков нельзя полностью отнести ни к автономным сектантам, родившимся среди греческого политеизма, ни к авторам литературной традиции, так как они нечто среднее, неоднородное.

XXX. Орфический гимн Дионису.

Орфический аспект Диониса несколько отличается от традиционного восприятия этого божества, ассоциируемого с вином и экстатическим опьянением. Также в его привычную сферу влияния следует включить следующие ключевые аспекты: плодоносящие силы земли, растительность, безумие и иллюзии. Греческое слово для «безумия», μανία, в отличие от современного понимания безумства как некоего психического расстройства, означало нарастание духовной силы [3].

Многочисленные дионисийские титулы и имена – свидетели трансформаций бога. В орфических гимнах встречаются следующие эпитеты: Триетерик, что обозначает «трёхлетний»; Боссарий — фракийское имя Диониса, ассоциирующееся с одеждой менад; Вакх или Βάκχος; Линей, что переводится как «освобождающий от проклятия», связан с дионисийскими празднествами Ленеи; Иакх, переводимый как «вопль» и указывающий на двуприродность Диониса; Линикт, происходящий от слова «ликнон» (корзинка), который используется в вакхических процессиях; Перикионий, что означает «окруженный колоннами», произошел от мифологического сюжета о Дионисе; Евбулей, а также многие иные эпитеты. Имя, почти никогда не использующееся в орфической традиции, но ставшее олицетворением Диониса Орфического – Загрей или Ζαγρεύς. Согласно интерпретации М. Уэста, данное имя может быть этимологически связано с термином, обозначающим «яма для ловли животных». В более распространенном переводе оно трактуется как «охотник на дичь» или «великий ловчий».

Мифы о происхождении Диониса-Загрея, на первый взгляд различающиеся по своей сути, могут быть интегрированы в единую нить повествования. В орфической традиции выделяются несколько версий происхождения Загрея: сын Критского Зевса и Персефоны, сын Семелы и Зевса и сын Зевса и Деметры. Эти различные версии могут быть объединены в единую мифологическую канву, не противоречащую друг другу.

Нонн Панополитанский, «Деяния Диониса».

Космогония орфиков примыкает к первоначальной религии Зевса, так как Критский Зевс представляет собой прототипа общеэллинского Диониса. Прежде всего, невозможно точно установить, имел ли миф о Загрее отдельное происхождение от мифологии Диониса или Зевса. Дионис-Загрей рождается от дочери Деметры и Зевса, Персефоны. Она зачинает его от своего отца, пришедшего к ней в форме змея. Персефона рожает преемника власти Зевса, от которой тот намеревался отказаться в пользу своего сына, что не был запятнан преступлениями, связанными с процессом её получения. Зевс передает своему сыну всю полноту власти, усадив младенца на престол. Согласно данной версии, Дионис должен был стать четвертым законным правителем мира после Урана, Кроноса и Зевса. Младенец родился рогатым змеем, намекая на предназначение Диониса. В одной из версий мифа Гера, будучи возмущенной рождением незаконного сына своего супруга, стремится уничтожить Загрея. С этой целью она призывает Титанов, которые завидуют власти наследника, убить Диониса. Однако какую бы роль в итоговом повествовании мифа не играла Гера, убийство младенца все же производят сами Титаны. Они завлекают его разными детскими игрушками, причем особенную роль среди этих игрушек играет зеркало, благодаря которому Диониса-Загрея удается поймать. Младенец обманывает Титанов в попытках убежать, принимая разные формы, включая обличие Кронида и быка. В последнем из упомянутых образов его настигают убийцы. Они разрывают его тело на части, после поедая. Зевс, узнав о сотворенном, в гневе карает Титанов, обращая на них молнии (по некоторым версиям, он низвергает их в Тартар). Из смешения пеплов и копоти дыма от горящих тел рождаются люди, сочетая в себе титаническое и дионисийское (божественное) начала, что символизирует единство физического и духовного аспектов. Так рождается и умирает Загрей, Дионис-старший.

От пожранного тела Диониса-Загрея Афина Паллада смогла сохранить лишь сердце (или фаллос), что позволило ему впоследствии возродиться в новой телесной форме. Дальнейший миф повествует о рождении Диониса-младшего от Семелы, либо о зашивании сердца Загрея Зевсом в собственное бедро для самостоятельного проведения рождения. По одной из версий, Зевс, перед тем как зачать Диониса, дал Семеле выпить эликсир из сердца Диониса-Загрея, что также позволяет последнему переродиться.

Следующая версия мифа рассказывает о третьем рождении бога. Богиня Деметра собрала все части его растерзанного тела и восстановила его, объединив воедино. Таким образом, в этой интерпретации Дионис становится сыном Зевса и Деметры. Восстановление тела Диониса также могло быть произведено Реей или Аполлоном. Зевс передал останки Диониса Аполлону, который отнёс их на Парнас, то есть в Дельфы. Но этот миф о восстановлении Диониса противоречит другому, в котором его поглощают Титаны. Вероятно, это ещё одна орфическая версия мифа, приспособленная к циклическим воззрениям орфиков.

В этой интерпретации сталкиваются аппоническое и дионисийское начала. В первую очередь, стоит заметить, что сам Орфей изображается почитателем и Аполлона, и Диониса. Орфей, олицетворяющий собою мистический синтез обоих откровений — Дионисова и Аполлонова, есть тот лик Диониса, в коем бог вочеловечившийся, совершая свое мировое мученичество, отрекается в то же время от самой воли своей, подчиняя ее закону воли отчей. Дионис, бог вечно изменяющийся и вновь рождающийся, олицетворение разрушительной силы плодородной природы, совершает, таким образом, само-жертвоприношение. Он – разъединенное начало, абсолютно хаотическое. Таким образом, Апполон выступает соединителем, воссоздающим гармонию. Дуализм Аполлона и Диониса, который был постулирован орфиками, стал основополагающим принципом космологии в учении Пифагора. В этом контексте, опираясь на дионисийскую парадигму, Пифагор синтезировал две диаметрально противоположные сферы греческой культуры: Хтонос и Олимп, ночь и день, иррациональное и рациональное [4].

Ядром орфических практик были мистерии. Мистерия (μυστήριον) – это тайное служение, таинство, имеющее мистическую природу. Эти практики чаще всего основывались на воспроизведении мифов. Несмотря на исключительное превосходство общественности религии в сознании древних греков, доступ к участию в мистериях был только у посвященных, соответственно они носили индивидуальный характер. Орфические мистерии отличались, прежде всего, тесной связью с Дионисом. Мифы и гимны орфизма послужили основой для целого ряда других мистических и оргиастических обрядов, включая вакханалии. Дионисийское посвящение находило выражение в буйстве, bakheia, принимающий его становился bakchos. Это буйство означало блаженство, его захватывающая картина предстает в первую очередь в пароде «Вакханок» Еврипида [3]. Истекающие из земли молоко, вода и вино, источники жизни, сочетались со стекающим из плюща медом. Вакханки кормят грудью диких животных, возвещая о ликующем единении природы. Но грань между плодоносящим раем и хищным женским кличем ничтожна. В неистовстве они разрывают жертву на части, наслаждаясь свежей кровью.

Это омофагическое удовольствие (ὠμοφαγία) – ритуальное поедание сырого мяса в качестве воспроизведения мифа о титанах, съевших Диониса-Загрея. Один из эпитетов, применявшихся к Дионису — «Омофаг». Предполагается, что сам бог потреблял сырое мясо во время ритуальных жертвоприношений. Однако нет достоверных доказательств, что участники культовых практик следовали данному ритуалу. Акт поедания титанами или менадами быка, представляющего собой Диониса, интерпретировался как символ приобщения к божественной природе и поглощения божественного начала. Примечательно, что процесс выжимания сока из винограда в Древней Греции также рассматривался как символическая омофагия, то есть как символическое растерзание Диониса. В результате вино воспринималось как его кровь. Состояние опьянения, в свою очередь, ассоциировалось с экстатическим состоянием, обусловленным божественным воздействием.

Учение, родившее и совместившее в себе концепцию страдающего бога, учения о бессмертии души и круге рождений, теле как «гробе души», мистическом очищении и боготождестве человеческого духа. Среди мистериальных практик орфизма легко разглядеть Диониса. Орфический взгляд на бога включал в себя умирающего и воскресающего юного владыку, что олицетворяет цикличность мировых процессов. От рождения до смерти — трепещущая красота Диониса вечно сопровождается двойственными, стремящимися к развитию натурами.

Источники:

1. «Мифология греков и римлян» \ А. Ф. Лосев;
2. «История античной культуры» \ Ф.Ф. Зелинский;
3. «Греческая религия: архаика и классика» \ В. Буркерт;
4. «Культ Диониса в социокультурном пространстве античного полиса: воображаемое, символическое и реальное» \ Ю. С. Обидина;
5. «Деяния Диониса» \ Нонн Панополитанский.