Ответы на вопросы к юбилею канала Sobolev//Music: Часть 2
Уже десять лет я веду телеграм-канал о музыке Sobolev//Music. Это — вторая часть ответов на вопросы моих подписчиков, которые они задавали по случаю юбилея моего скромного блога. Первую читайте по ссылке.
- О моём отношении к Дэвиду Боуи.
- О моём отношении к современной популярной музыке.
- О моём отношении к группе T.Rex и Марку Болану.
- Как правильно и неправильно слушать академическую музыку и нужно ли это вообще.
- Умер ли рок-н-ролл?
- Три концерта, на которых я хотел бы оказаться.
- Какой свой текст я считаю лучшим и почему.
Дэвид Боуи. Действительно ли он столь велик и богоподобен, как о нём принято думать — давно и до сих пор? Или же он умелый фокусник, создавший себе этот ореол? Или, на ваш взгляд, он кто-то третий? Дело в том, что раньше я очень много слушал Боуи и почти перестал сейчас. В подтверждение первого тезиса я бы назвал до сих пор горячо любимый мной «Heroes» (хотя вопрос, насколько много там самого Боуи). В подтверждение второго — всю остальную дискографию.
С точки зрения истории поп-музыки — может, даже, скорее её нынешней общепринятой историографии, так будет правильней, — Боуи, безусловно, велик. Я бы сказал, мало кто в истории так сильно повлиял на образ современной поп-звезды.
Боуи сам по себе задал новый, успешный modus operandi поп-звезды: не ждать, пока пройдёт одна эпоха и одна мода, а начнётся другая — и уже тогда пытаться перепрофилировать творчество под новые правила. Он предпочитал конструировать моду сам: делать ставку на то, что зайдут новая музыка, новый стиль, новое искусство — такие, которые существовали и прежде, но оставались под радарами, не вливались в мейнстрим, хотя в воздухе уже висело ощущение, что они вот-вот рванут.
По такому методу действовали потом очень многие. Например, та же Мадонна — я совершенно точно не представляю её той, какой она стала, без Боуи. Да и про Майкла Джексона, если постараться, можно привести похожий аргумент.
Вспомним, с чего начиналась карьера Боуи. Он хотел быть модным психоделическим певцом — только, как ни странно это звучит, немного нормальней, чем самые оголтелые его представители, например, тот же Сид Барретт. Сглаженным. Это было следование трендам без попытки осознать, что за ними стоит, и чего на самом деле хочет модная публика. На этом месте карьера не задалась: он свернул в фолк-рок, и у него получилось выпустить одну большую песню («Space Oddity»), но дальше дело всё равно не шло. А всё потому, что это тоже было следование трендам: фолк в Англии был на тот момент популярен, моден, Jethro Tull или Fairport Convention там охотно слушали.
И тогда он стал последовательно выстраивать методику, о которой я говорю выше: залетел в уже родившийся глэм-рок, в филадельфийский соул, краутрок, постпанк (на который он, впрочем, сам повлиял в первую очередь). Так он нажил себе имя, репутацию, аудиторию.
Дальше — уже благодаря репутации и аудитории — он мог позволить себе задерживаться на трендах, которые к тому моменту были модными: условно, группой Chic или индастриал. Но и тут не было никаких фокусов — только прекрасное чутьё на время и стиль.
Можно вспомнить и турне «Glass Spider», которое задало новый образец концертного мышления для поп-звезды. Все современные большие шоу-программы — у кого угодно, от Бритни Спирс до Тейлор Свифт — так или иначе ведут свою родословную от «Glass Spider».
Да много чего ещё было; расписывать такие исторические достижения можно долго. Плюс у Боуи очень цепляющие песни: его легко полюбить. Эти песни легко слушать, но при этом они не банальны. Многие из них в своё время поражали слушателей иллюзорной оригинальностью — просто потому, что слушатели не имели понятия о той музыке, на которую Боуи опирался. Да и сейчас ситуация, в общем, похожая: начиная изучать поп-музыку, ты в девяти случаях из десяти встречаешь имя Боуи раньше, чем, скажем, имена Кенни Гэмбла и Леона Хаффа. Да что там — имя Найла Роджерса ты встретишь поздней.
Я при этом не хочу сказать, что Боуи у кого-то что-то крал. В его случае метод работы был таким — и это безоценочное суждение. Метод понятный, достойный уважения. Музыканты не прыгают из стиля в стиль так легко и естественно: для этого, помимо чутья на время и собственного стиля, нужен ещё и недюжинный музыкальный талант. А уж кураторский и подавно.
Поэтому ясно, почему люди недавно так отмечали его день рождения и горевали о том, что его уже десять лет как нет.
При этом я лично больше не могу слушать большую часть музыки Боуи. В этом я полностью согласен с автором вопроса. Добрая половина его дискографии откровенно плоха. Ужасно почти всё, что он выпустил после «Let’s Dance». Никто в здравом уме и без оголтелого интереса не будет слушать альбомы вроде «Tonight», «Never Let Me Down», «Black Tie White Noise», «Earthling» и прочую лабуду (лабубу). Его «артовые» камбэки типа «Heathen» и «Reality» сейчас слушаются как закадровые песни в плохом престиж-сериале из нулевых. Я ещё в детстве много читал про альбом «Outside» (или «1. Outside») — что это какая-то сумасшедшая вещь, которая вне любых категорий, ни в какие ворота, — но на самом деле это просто очень скучная, серая музыка. Вообще не идёт ни в какое сравнение с «Tilt» Скотта Уокера, который вышел примерно в то же время.
Я не могу слушать и глэм-рокового Боуи. На мой взгляд, на «Ziggy Stardust», «Aladdin Sane» и «Diamond Dogs» максимум бракованного пафоса британского музыкального театра и минимум того, что делает глэм крутой музыкой, то есть рок-н-ролла. Когда он всё же появляется («Suffragette City»), он звучит, во-первых, очень похоже на Болана или даже на Status Quo (я понимаю, что большинство людей знает Status Quo по понятно какой песне, но ранние Status Quo задали шаблон буги-рока, от них много кто что взял, даже Марк И. Смит, это классика); а, во-вторых, совсем не так угарно или интересно. Боуи вообще был плох в рок-н-ролле, эта сторона ему не удавалась.
Я бы выделил — даже оставил, так лучше сформулировать — четыре альбома.
Два из них откровенно переходные: Боуи на них застрял между мирами. Это «Hunky Dory» и «Station to Station». Их красит то, что Боуи ещё не нащупал основу новой музыки, которую хотел присвоить и адаптировать под себя (глэм-рок и краутрок соответственно), и при этом ещё не ушёл от старой (фолк-рок и соул соответственно). На этих альбомах есть некое шизофреническое начало: их всё время колбасит из стороны в сторону. В них есть жизнь, просвечивающаяся через актёрство.
Третий альбом — «Low». Да, там есть вторая сторона, откровенно краутроковая — ну или, если угодно, немного под «Another Green World» (то есть тоже как бы под краутрок). Она симпатичная, но не более. Главное, что есть первая — абсолютный шедевр песенного, драматургического, исполнительского мастерства: изящнейшая сюита, в которой всё сошлось. Параноидальная, искусная, человеческая. Ну и про вещь «Always Crashing in the Same Car» забывать не стоит.
И четвёртый — финальный, «Blackstar». Я, в отличие от многих, далеко не считаю его шедевром; к тому же звук там уже сильно устарел (в плохом смысле — остался в своём времени, в середине 2010-х). Но на нём чувствуется, что Боуи пытался вырваться из парадигмы самого себя, собраться и произнести большое финальное слово — такое, в котором уже не разберёшь очевидные влияния (ну да, Скотт Уокер; ну да, джаз — но они тут не играют определяющей роли), но которое звучит как прощание. И ему это удалось. Это очень тяжёлая пластинка, очень навороченная — и её интересно разгадывать. Да что там разгадывать. Многие наверняка даже попытаются на ней гадать.
Четыре хороших, крутых альбома — это много, чтобы считаться в моём личном пантеоне великим? Думаю, нет. Ну и всё-таки Боуи, в целом, как только ты разгадываешь его метод и его влияния, становится скучен. В нём не остаётся ничего кроме историографической ценности. К нему не хочется возвращаться кроме как для того, чтобы объяснить его каноническую важность.
Вопрос задавал давний подписчик моего канала и вообще хороший человек Даниил Стралковский.
Вы всё меньше высказываетесь по актуальным музыкальным поводам — обзоры всяческих альбомов Тейлор Свифт и так далее. Обычно это статьи в изданиях. Иногда ловлю себя на мысли, что интересно было бы узнать ваше мнение о новой музыке больших поп-артистов — вроде Tyler, The Creator или Tame Impala. Скажите, пожалуйста: вы продолжаете следить за миром большой поп-музыки или делаете это только по работе, когда нужно написать текст?
За миром большой поп-музыки я слежу в основном из-за необходимости зарабатывать деньги. Иногда пишу о ней в «Известиях». Но даже редкие тексты требуют определённого уровня подготовки. Плюс меня время от времени друзья, родственники или коллеги спрашивают, как мне, например, новый альбом Сабрины Карпентер (мне неожиданно понравился, кстати).
Но, честно говоря, если бы не необходимость и если бы у меня не было статуса «музыкального критика» или «музыкального журналиста» (а я, напомню, не то и не другое), я бы просто не следил. Большая поп-музыка, как и всё в современном мире, что тебе пытаются продать — от дубайского шоколада до войны, — это минимум на 80% маркетинг.
Поп-музыку, на мой взгляд, даже интереснее разбирать как чисто маркетинговую историю — ну, насколько это вообще может быть интересно. Я по своей другой работе часто занимаюсь вещами, связанными с брендингом, маркетингом и прочими делами, и могу сказать: в целом это очень скучно. Иногда до одури скучно. Но в современной поп-музыке такая история, что её музыкальный продукт, как правило, ещё скучнее маркетингового.
В поп-музыке, в конце концов, чем дальше мы живем, тем меньше персонажа — самого поп-артиста — и тем больше бэкстори. Это, хочу подчеркнуть, не про то, что раньше трава была зеленей. Это вывод из предельно реалистичной картины развития поп-индустрии.
Ориентированное на плейлисты устройство стримингов, кей-поп с его изначальной заточенностью на мультиканальность коммуникаций, соцсети, переизбыток информации, институт инфлюэнсинга, отсутствие или переизбыток внятного времени для себя у огромной части населения — и еще масса других факторов — размыли внимание аудитории и тем самым немного обесценили собственно музыку. Просто музыкой внимание уже не захватишь.
Требуется проработка личного бренда артиста, аналитика по аудитории, маркетинговые исследования, бифы и прочие внемузыкальные нарративы — чтобы в первую очередь подловить на крючок тех, кто будет внутренне сочувствовать или интересоваться самим персонажем: его жизнью, образами, ценностями. А музыка в этой конструкции оказывается сопутствующей историей.
Без связки с маркетингом, позиционированием артиста, его личной историей музыка на «больших» альбомах у «больших» имён очень часто меркнет. Не говорю, что всегда, но часто. Музыка у них слишком проста, слишком блекла, слишком нацелена на вещи, которые я в сочинительстве песен считаю не очень важными. Или в первую очередь про позиционирование (что, кстати, порой рождает милые альбомы — типа той же Карпентер, которая вытягивает музыку как персонаж).
Я думаю, если вы вообще не будете следить за поп-музыкой, вы ничего не потеряете. Совсем. Можете считать это снобской позицией — мне пофиг. Я, например, не слежу за большим мейнстримовым кино. Вообще. Ни за нашим, ни за голливудским, ни за европейским. За последние лет пятнадцать, а то и больше, я посмотрел в общей сложности около десяти новых резонансных — в разных смыслах — фильмов. Просто я не смотрю: мне не интересно. И я совершенно не считаю, что теряю какой-то опыт, лишаюсь знаний или отказываю себе в впечатлениях. Я просто могу не смотреть — и пользуюсь этой привилегией.
Когда об этом заходит речь, я обычно получаю следующую реакцию: «Да как так? А про что ты тогда общаешься с людьми? Мы же все обсуждаем “Аватар”. “Дюну”. Ещё что-то». Да нормально общаюсь. Людей вообще, знаете ли, редко заботит культура. В большинстве своём их волнуют работа, собственное мироощущение, семья, дети, домашние животные, деньги и большие политические новости.
Есть, конечно, те, кто следит за поп-музыкой ровно по той причине, о которой я сказал выше: это интересное сценарное реалити, в котором куча сюжетных линий и колоритные персонажи. Я внутренне считаю такой подход тратой времени и внимания, но в здравом уме не могу его осуждать. Хотя бы потому, что я много смотрю спорт, читаю спортивные новости и аналитику. И спорт-то в последние годы начинает напоминать сценарное реалити уже совсем не в шутку.
Ещё в вопросе упомянуты артисты из категории «резонансные артисты, которые формально не делают поп-музыку, но находятся в её поле». До такого статуса, как правило, доходят либо те, кто умеет играть собственным образом и продаёт больше, чем музыку (Тайлер; в хип-хопе вообще это частая вещь — Кендрик с Дрейком тоже продают больше, чем музыку), либо те, чья авторская музыка звучит как демо-плёнка для продакшн-отдела большого поп-артиста (Tame Impala). Это действительно смежные вещи.
Вопрос задавал Армен. Спасибо ему за внимательное отношение к моей деятельности.
У меня сложилось впечатление, что, по крайней мере, в русскоязычном уголке группу T. Rex (особенно раннюю) принято любить тихо — в отличие от другой классики тех времён. Интересно, что вы думаете об этом и о творчестве группы в целом.
Про Боуи ответил, теперь можно перейти к Марку Болану.
Принципиальная история с T. Rex — что Марк Болан умер молодым. В такой ситуации в поп-музыке всегда важно, как с наследием работают люди, получающие права на музыку после смерти артиста. Если они выстраивают новое позиционирование (строят легенду), активно занимаются переизданиями, помещают музыку в разные контексты, ищут неизданные вещи — артиста будут любить чуть больше. Он останется в пределе досягаемости внимания, всегда будет заметен.
Судя по тому, что я вижу, ответственные люди подошли к наследию Марка Болана и T. Rex очень просто: они сделали его музейным экспонатом. Их, по большому счёту, устраивает продавать большие бокс-сеты любителям классического рока, подписчикам журналов Mojo и Uncut. Устраивает нынешний статус артиста как легенды, покинувшей нас молодым. Они то ли не видят возможным, то ли не считают нужным расширять его влияние: условно, снять байопик с реально голливудской звездой в главной роли или убедить кого-то из новых резонансных артистов «Уорнеров» записать кавер на «The Slider».
Поэтому чем дальше, тем больше Марк Болан в общей памяти поп-музыки превращается в мраморную статую. Из очень хорошего, дорого камня, прекрасно вылепленную, но статую. Думаю, это верно не только для России.
Возможно, у нас Болана всегда «любили тихо», но любили же. Гребенщиков* в юности записал целый альбом с оглядкой на Tyrannosaurus Rex — да и потом любил делать отсылки. Конечно, наше общее отношение к Болану не измерить и не оценить, нет таких инструментов. Но и десять лет назад, и раньше мне встречались люди, которые были без ума от T. Rex — не говоря уже о тех, кто просто хорошо знал их музыку без особого фанатизма.
Я отношусь к Болану очень хорошо. Его ранние вещи — что называется Tyrannosaurus Rex, то есть дуэт с перкуссионистом Стивом Перегрином Туком, — поразительны по красоте, силе мелодий, исполнениям. Несмотря на кажущуюся простоту — особенно если оценивать из нашей эпохи, то есть из времён, когда странной фолк-музыки до безумия много, — в раннем Болане всё время происходят фокусы: аранжировки встают с ног на голову, настроения меняются так же часто, как погода в регионах с изменчивой зимой. И, конечно, над всем этим витает голос — высокий, но скомканный.
В этой музыке много детства — как и у Сида Барретта. Но Болан смотрел на детство иначе: для него, при том что он явно вдохновлялся фэнтезийной и детской британской литературой, детство — не «Ветер в ивах» и не «Алиса», не потусторонний хронотоп, а пора приключений, романтики и сказок. В нём опасности иллюзорны, находятся за границей фантазий, то есть не вываливаются из ирреальности в реальность.
Я считаю альбом «Unicorn» гениальной пластинкой от и до.
Такой метод — взять простое и, в хорошем смысле, извратить его, сохранив при этом бесконечно романтическое начало — Болан, разумеется, перенёс в электрический T. Rex. Может быть, получилось ещё круче. По крайней мере трилогия из одноимённого альбома, «Electric Warrior» и «The Slider» (и песней «Children of the Revolution» в качестве постскриптума) — это поступательное движение крутизны. Болан последовательно наращивал степень абсурда, мощи, невероятной радости и, местами, запредельной грусти, которая не била в лоб, а накидывалась на слушатель исподтишка.
Вот уж у кого с рок-н-роллом проблем не было вообще никогда. Электрический Болан звучит ровно так, как и должен звучать человек, впитавший международный язык этой музыки. У него всё буги, у него всё бьётся друг об друга, у него всё горит и не стынет. В тех местах, где Боуи откровенно пафосен, где он ещё отчасти ориентируется на отзвуки прог-рока (у Van der Graaf Generator есть вещь «House With No Door» — она мне всегда напоминала Боуи образца «Five Years», только у «Ван дер Граафа» лучше), что ему, по-моему, не идёт, — у Болана в балладных номерах типа «Spaceball Ricochet» нет ни пафоса, ни, как я уже сказал, вообще каких-то очевидных больших эмоций. Есть эмоции неочевидные. Болан — как будто музыкант эпохи классицизма, а Боуи — тяжёлый представитель эпохи кондового романтизма, середины XIX века.
Отдельный момент — это, конечно, тексты. У Болана они сложены из полнейшей ахинеи. И именно это делает их абсолютно гениальными. Болан, наряду с группой Slade, одним из первых в Британии просёк простую вещь: чем бессмысленнее рок-н-ролл, тем он круче. У Slade они, впрочем, бессмысленны как давка во время очереди за пивом, у T.Rex — бессмысленны как видение НЛО в небе над большой дорогой. Я думаю, на моего любимого Роберта Полларда болановские тексты оказали прямое влияние.
Вопрос задавал пользователь Telegram с ником Roma Paranoid.
*Борис Гребенщиков признан в РФ иностранным агентом.
Наслушанность позволяет мне более-менее полноценно ориентироваться в поп/рок-музыке и джазе — то есть определять «шедевр / круто / банально / халтура» и в знакомой, и в незнакомой музыке. А вот с так называемой классикой, симфонической и академической музыкой сложнее: критерии не заданы, вкус не развит. Как научиться объективно оценивать эту музыку?
Мир академической музыки настолько огромен, что на выработку критериев и развитие вкуса нужно очень много времени. Но это вторично. Первично — целеполагание. Нужно честно ответить себе на вопрос: зачем вам вообще разбираться в академической музыке?
Есть три варианта: для общего развития, просто по кайфу и вариант «подумать». Разберём все три. Это будет объёмно, приготовьтесь.
Вариант первый: «для общего развития»
Предположим, вы любите западную художественную культуру и хотите изучать её системно. Или копаетесь в истории музыки. Тогда, думаю, путь один: штудировать, осваивать канон — то есть слушать основные произведения ключевых композиторов, читать об авторах, хотя бы на базовом уровне разбираться в истории и хронологии.
Есть миллион списков в духе «с чего начинать слушать академическую музыку», и многие из них сразу отбрасывают идею начинать с Баха, Моцарта, Бетховена и прочих азов. Они говорят: начинайте с «Весны священной», потому что она сильней всего повлияла на музыку XX века и ближе современному слушателю. Подход понятный, логика в нём есть, но я с ним не согласен.
Если вы решили осваивать канон, уместнее всего начинать как раз с Иоганна Себастьяна Баха и идти дальше — по самым крупным именам и их самым крупным сочинениям. Количество зависит от композитора, но на раннем этапе, думаю, не стоит слушать слишком много.
Список будет примерно таким: И.C. Бах — Гендель — Гайдн — Моцарт — Бетховен — Шуберт — Шопен — Мендельсон — Шуман — Вагнер — Брамс — Верди — Чайковский — Рихард Штраус — Малер — Дебюсси — Шёнберг — Равель — Стравинский — Барток — Веберн — Мессиан — Булез — Штокхаузен — Кейдж — Райх — Фелдман — Хаас — Джон Адамс. Ну или какой-то приблизительной вариацией на этот список.
Такой маршрут даст вам понимание основных векторов развития канонически признанного «прогресса» музыкальной мысли. Последовательное, без прыжков из эпохи в эпоху и без постоянных возвращений назад по хронологии. Понимание будет примерным — потому что в этом списке нет ничего младше Баха (Монтеверди, музыка Возрождения или средневековья), как нет и целого ряда других имён, которые тоже были влиятельными и на многое повлияли (Доменико Скарлатти, Мусоргский, Берг — да много кто ещё), или же были большими исключениями из правил, но в канон, в общем, вписались (Скрябин, Брукнер, Айвз). Нет очень много современного, это отдельная история. Можно в принципе погружаться только в современный академ, вообще легко.
Но для короткого ликбеза сойдёт. Даже если вы не будете глубоко увлекаться отдельными композиторами, не будете читать ничего дальше «Википедии» и будете слушать потоково, вы уже начнёте обращать внимание на самую базовую разницу — «эволюцию» — композиторского метода, характера музыки, её формы. Дальше уже можно углубляться.
Обратите внимание, что это очень «усреднённый» канон. Он не берёт во внимание различные национальные школы, региональные подходы к канонизации. Исторически «канон» академической музыки в разных странах устроен по-разному: у немцев один, у французов другой, у британцев третий, у американцев четвёртый, у нас пятый — и так далее.
Если вы хотите «врубиться» в отечественный канон, без Глинки, например, никак — на уровне базиса базисов. Для понимания того, что происходило с советской музыкой, слушать нужно не только Рославца, Шнитке и Губайдулину, но и Мясковского, Хачатуряна, Хренникова. А если выходить на современный «канон», то, боюсь, придётся осилить Батагова с Ранневым и прочую музыку, переоценённую российской интеллигентской армадой танков из гусениц-слов, двигателей-мнений и пушек-ощущений прекрасного.
Разумеется, неизбежно встаёт вопрос «в каких исполнениях слушать?» Тут я бы тоже советовал ориентироваться на канонически признанных интерпретаторов: Караяна, Клайбера, Мравинского, Аббадо, Рихтера, Гилельса, Когана, Хейфеца, квартет Эмерсона, Ростроповича и прочих подобных ребят.
Проверьте исполнение, которое вы хотите послушать, по гуглу: если вокруг него много отзывов, куча рецензий на Amazon, оно постоянно всплывает в списках — оно, скорее всего, даст вам представление о музыке. Да, там может быть «необычная» интерпретация, но необычность обычно связана с историческими или локальными особенностями конкретной исполнительской школы. На первом этапе вы эти особенности всё равно не заметите.
Хорошее эмпирическое правило: музыку композиторов со второй половины XIX века слушать в исполнении их соотечественников. Ему, впрочем, не стоит следовать неотступно.
Старайтесь просто замечать, что именно вам нравится в исполнении. Задавайте себе базовые вопросы: в этой музыке мне хочется, чтобы оркестр звучал более «чётко» или более «красиво»? Если «чётко» — записей нациста Фуртвенглера в нормальном ремастеринге сейчас просто гора (чтобы уши не заливало шумом). Если «красиво» — есть такой дирижёр Юджин Орманди; гугл вам поможет. Если хочется «современного» качества записи — любой дирижёр последних тридцати лет вам его выдаст.
Если речь о музыке для инструмента соло — допустим, о последних трёх сонатах Шуберта или о Дебюсси, — то помимо исполнителей-универсалов с почти безграничным репертуаром есть и исторически признанные специалисты по конкретным авторам и сочинениям. Про них вы тоже легко узнаете через гугл: в позднем Шуберте — Григорий Соколов, в Дебюсси — Артуро Бенедетти Микеланджели. В виолончельных сюитах Баха хрестоматиен Пабло Казальс. И так далее. Я не говорю, что это «лучшие» исполнения. Я говорю, что они канонически признаны — и за этим признанием стоят годы и десятилетия обоснований.
В случае с барочной музыкой и музыкой классической эпохи есть так называемый вопрос аутентизма: стоит ли слушать её только в historically informed performance — или Баха можно слушать в версиях Карла Рихтера или даже Гленна Гульда, которые от аутентизма далеки? Я бы советовал слушать и так, и так: одно произведение — два исполнения. Быстро поймёте, что к чему, и через определённое время прекратите. Для начала возьмите самых базовых «аутентистов»: Арнонкура, Леонхардта, Херревеге, братьев Кёйкенов, Компана, Судзуки, Гардинера.
Но обходного пути здесь нет. Нужно слушать много разных исполнений, развивать наслушанность, читать об исполнителях. Другого метода не существует — как и в любой другой музыке.
Вариант второй: «мне хочется кайфовать»
Эта позиция мне ближе. Я уже намекал и выше, и в своём прогоне про академическую музыку для канала «Интересные песни»: канон — вещь условная. Он собран в единую антологию знаний далеко не только по критерию «качества» или даже «значимости» музыки. Его имеет смысл изучать системно, когда у вас есть конкретные цели.
Если вам хочется просто получать удовольствие, всё зависит от вашей предыдущей наслушанности и ваших эстетических настроек, от того, как вы в целом смотрите на мировое искусство. Либо вы ищете в разной музыке одни и те же рычаги воздействия на себя, либо принимаете, что разная музыка работает по-разному, даёт разные удовольствия и существует в разных социальных, политических, исторических плоскостях.
И в той, и в другой ситуации бессмысленно давать конкретный «план освоения» академической музыки и назначать универсальные точки входа: с чего начинать слушать, что читать, как учиться оценивать исполнения. Можно посоветовать что-то усреднённое — начать с пресловутой «Весны священной», например, в исполнениях Бернстайна или Курентзиса (оба по-разному лютые), — но это будет мимо кассы.
Я бы на вашем месте, как ни странно, воспользовался ИИ — и тупо задал бы вопрос: «вот моя любимая неакадемическая музыка такая-то, что мне послушать из академической?» Поскольку большинство поисковиков сейчас загажены SEO, рекламой и прочей мутотенью, ИИ срежет время поиска ответов на любые вопросы сложнее базовых.
Я, например, позволил себе спросить ChatGPT (вообще не важно, какую именно большую языковую модель вы используете, это всё равно безжизненная аккумуляция знаний): «Я ничего не знаю об академической музыке, но хочу в ней разобраться. Мои любимые артисты — The Beach Boys, Нил Янг, Charli XCX, группа „Кино“ и Айс Кьюб. Можешь, ориентируясь на мой вкус, посоветовать 10–15 произведений?» Он выдал Девятую симфонию Дворжака, Седьмую симфонию Бетховена, «Весну в Аппалачах» Копленда, Дебюсси, Райха, Адамса, Бартока, Арво Пярта и Стравинского. Абсолютно, надо сказать, адекватный вопросу набор.
Вот и всё: вы можете спокойно брать эти произведения и начинать их слушать. По исполнителям — ориентируйтесь на то, что я написал выше. Дальше дело техники: вас зацепит какое-то произведение, вы пойдёте читать про него и про автора, выцепите имена, названия других сочинений, заинтересуетесь ими — и, плывя по течению, выплывете туда, куда вам на самом деле надо. Не смотрите на «канон» и не думайте про него. Поймите, что это абсолютно не ваша история, просто вам это откровенно не нужно.
Иногда вообще можно начать со случайной вещи. Просто пальцем в небо. Вот, например, мой друг Алексей Алеев послушал Струнный квинтет Шуберта и улетел: начал интересоваться академической музыкой, покупать пластинки. Понятное дело, этот квинтет — примерно лучшее сочинение в истории камерной музыки, а с его адажио трудно спорить любому, у кого есть уши и сердце. Но всё-таки: плана у Лёши никакого нет — он просто идёт по течению. А другого своего друга, Александра Аношина, я в своё время подсадил на так называемых «американских популистов»: Копленда, Харриса, Пистона, Даймонда, Уильяма Шумана — и так далее.
Два дополнения — для варианта один и варианта два
1) Если вы живёте в городе с развитой исполнительской жизнью, вокруг вас много играют академическую музыку и у вас есть физическая возможность ходить на концерты — то обязательно ходите на концерты. Пользуйтесь своими привилегиями. Видите интригующую программу — не пожалейте денег и сходите. Слушая живьём, наблюдая работу исполнителей, вы точно обогатите опыт понимания.
2) Если вам нужны персонализированные рекомендации по конкретным композиторам, произведениям, исполнениям — вы можете обратиться ко мне. Я возьму с вас немного денег, задам пару вопросов и дам рекомендации. А почему нет? Напишите в бота обратной связи моего телеграм-канала.
Вариант третий: «а точно ли мне это надо?»
Задайте себе вопрос: вы правда хотите выработать критерии оценки академической музыки, научиться её по мере возможностей понимать, раскладывать по полочкам? Это действительно ваше желание — или на вас давит статус академической музыки как «большого», «престижного» искусства, «краеугольного для западной цивилизации»?
Потому что если давит статус, а вам самим это не нужно — можно спокойно обходиться без этого знания. Ваша жизнь не обеднеет.
Я, безусловно, люблю огромное количество академической музыки в западной и русской традиции, иногда очень. Но я не думаю, что мой мир сильно пострадал, если бы я, скажем, не изучал её, а посвятил себя индийской классической музыке и её истории. Я привожу этот пример просто потому, что про индийскую классическую музыку я не знаю ни-че-го. Знаю десять пластинок — и каждая из них сносит мне крышу, обогащает мою жизнь не хуже хорошего исполнения любимой Восьмёрки Брукнера.
А может, вам вообще надо вдариться в фанк, в рэп. Короче, всё зависит от вас.
Б. Г.* спел, что «рок-н-ролл мёртв, а я ещё жив». По-твоему, с рок-н-роллом уже всё — или будет камбэк этой богатой на историю эпохи?
Смотря в каком смысле уже всё. В плане мощной культурной силы, которая напрямую влияла на реальность и прямо конструировала ее, — конечно, да: рок-н-ролл уже умер. На Западе — еще в 1970-е, потом был еще один перелом в 1990-е. У нас, в силу статуса рок-музыки как «музыки свободы», то есть большой контркультурной антисоветской силы, за счёт общего веса он продержался, предположим, до начала нулевых.
С другой стороны — а много ли сейчас вообще больших культурных сил, которые способны формировать реальность? Я не уверен, что такие есть. Тот же хип-хоп не то чтобы умер, но начал процесс распада как определяющая культурная сила и постепенно переходит в нишевое искусство.
Мне кажется, мы живем во времена, когда большой музыкальной культурной силы в принципе быть не может. Категории потребления искусства, его влияния на мир, его осознания изменились так сильно, что одна определяющая сила просто не складывается.
Поэтому я бы не думал про рок-музыку в категориях XX века. Тем более что старая рок-музыка оформляется в музейное искусство: достижения прошлого, на которых основывается базис нашей культура. Это тоже, разумеется, влияние на сегодняшний день, но скорей ограниченное. Но посмотрите, про что мне задают вопросы подписчики: про The Doors, Тома Уэйтса, Боуи, Болана. Вышли байопики про Дилана и Спрингстина, несколько лет назад, скажем, вышел фильм про Queen. Издательство «Бомбора», в конце концов, издает тонны макулатуры про классический рок и отечественных легендарных музыкантов. А друг моего канала Александр Кушнир, наоборот, продолжает успешно издавать очень качественные, востребованные книги про русский рок. Как музейное искусство, как прошлое, рок-музыка продолжает волновать ограниченное — пусть и большое — количество людей и в целом чувствует себя неплохо. Мне кажется, это достойный исход судьбы.
Вопрос задавал друг этого канала Павел Дергачёв. Огромный привет Павлу от Фили!
*Борис Гребенщиков ещё раз признан в РФ иностранным агентом.
У тебя появилась машина времени, способная отправить тебя в прошлое на концерт любого музыканта. На чей концерт ты отправишься и почему именно на него? Ладно, не на один, а на три. Что это будут за концерты, музыканты и почему?
Очень сложный вопрос. Никогда про такие вещи не думал и в прошлое не хотел. Но навскидку:
1) Grateful Dead образца 1977 года. Я очень много писал об этой группе, делал про неё лекцию, а уж сколько я её слушал — словами не описать. На мой взгляд, это лучшая концертная группа в истории западной рок музыки. 1977 год — их очевидный пик: лучший состав, лучшие сетлисты, лучшие импровизации, лучшее всё.
2) Джеймс Браун конца 1960-х — начала 1970-х. Тут просто: лучший концертный эстрадный артист всех времён. Думаю, если я считаю лучшим концертом в своей жизни виденное мной выступление Ди Энджело, то Джеймс Браун — ещё куда более великий музыкант, пусть и явно, очень явно хуже человек — меня бы уничтожил, раздавил, оставил бы в душе огонь, а в памяти — посекундные воспоминания о моменте. В своей лекции я много показываю концертные видео Брауна, и по ним, как по мне, понятно: если ты жил в то время там, куда он приезжал, пропустить его было нельзя.
3) Пусть будет что-то из нашего — и одновременно что-то ценное не столько музыкой. Поэтому — премьера Пятой симфонии Прокофьева: 13 января 1945 года, Большой зал Консерватории. К самой симфонии, хоть она у автора самая популярная, я отношусь нормально, без восторгов, но думаю: услышав ее в тех обстоятельствах и в то время, я бы многое переоценил. И не только про музыку.
Вопрос задавала подруга этого канала Елена Лысенко, блюз- и госпел-певица.
Какую свою статью/пост/текст ты считаешь самой лучшей и почему?
Начну с того, что я не так давно научился писать хотя бы на каком-то пристойном уровне. Да и то этот уровень я могу назвать пристойным лишь условно. Поэтому мне тяжело вспоминать мои старые тексты, перечитывать их, оценивать. Некоторые совсем не могу.
Второй момент: к огромному количеству своих текстов я относился просто как к работе. Мне нужно было их написать. Я не делал их на будущее, не делал их на века. Особенно это касается постов в Телеграме. У меня всегда было ощущение, немного сродни опыту сотрудников старых газет и журналов, которые в большинстве своем тоже делали тексты «в номер», а не для памяти потомков и собраний сочинений. Написали — отредактировали — опубликовали — едем дальше. Работа.
Но, тем не менее, пара вещей мне удалась. Самый банальный пример — статья «Сраные хиппи», опубликованная в интернет-издании «Крот». Она состоит из ста фактов про группу Grateful Dead. Это не работа, а произведение любви. Поэтому она лучшая. Я её, по-моему, писал очень долго и завалил все дедлайны. «Крот» у меня перестал открываться, на самом сайте статью не посмотреть, но она есть в Интернет-архиве. Надо бы её сохранить и заново опубликовать.
Еще выделю текст об Орнетте Коулмене, опубликованный когда-то в Lenta.ru. Спасибо вообще Денису Рузаеву за то, что дал мне возможность публиковать на этом сайте такие объемные тексты и получать за это зарплату.
Конечно, я бы многое в этих — и других — текстах сейчас исправил, дополнил, переписал. Как поступил со многими другими статьями, которые, на мой взгляд, мне удались. Может быть, это повод за них засесть, каталогизировать, отредактировать. Как говорят мои родители — не загадывая.
Вопрос задавал пользователь Telegram с ником Miles Davis.
Продолжение (AKA третья часть) следует. Следите за моим каналом. Ещё мне можно дать чаевых.