April 3, 2025

Разбираемся в экономике

🧠 «Я начал интересоваться экономикой»

Я начал интересоваться экономикой не потому, что хотел стать финансистом. А потому что устал жить в мире, который выглядит как бессмысленная реклама: зарплаты не растут, продукты дорожают, бизнесы умирают, а по ТВ всё стабильно.

Интуитивно я понимал: что-то не так. Не с деньгами — с самой логикой мира.

Словно я играю в игру, где правила знает кто-то другой. И в этой игре, даже если ты умный, работаешь, не боишься рисковать — всё равно можешь проиграть.

Экономика казалась чем-то чужим — как будто это язык учёных, банкиров, “людей в пиджаках”. Но в какой-то момент я наткнулся на книгу, которая сказала простую вещь:

«Экономика — слишком важна, чтобы доверять её только экономистам».

И всё стало на свои места.


Экономика — это не наука. Это взгляд.

Сначала я думал, что экономика — это точная наука. Математика с формулами. Но, как оказалось, она больше похожа на философию: тут не дают ответов, тут спорят. Как в споре двух родителей о воспитании ребёнка.

Один говорит — дай свободу. Другой — нужна дисциплина.

Один экономист говорит: «рынок сам всё решит». Второй: «государство обязано вмешиваться».

В первом случае вырастает хаос с красивыми отчётами. Во втором — контроль, который душит бизнес. А в реальности — нужно балансировать, но учебники это игнорируют. Потому что почти всё, что мы считаем “экономикой”, — это школа мысли, не истина.

Ха-Джун Чанг объясняет: экономика — это система фильтров.

Как в маркетинге. У тебя одни и те же данные, но воронка зависит от того, что ты хочешь видеть. И ты видишь ровно то, что подтверждает твою гипотезу.


Капитализм — это не форма. Это процесс.

В детстве я думал, что капитализм — это “свобода бизнеса”. Потом увидел, как “свобода” работает в реальности. Государство вроде не мешает, но и не помогает. Все бегут сами по себе, пока не падают.

Чанг объясняет: капитализм менялся десятки раз.

  • Сначала — ручной труд.
  • Потом — фабрики.
  • Потом — корпорации.
  • Теперь — алгоритмы и персональные данные.

Суть осталась: максимизировать прибыль. Всё остальное — упаковка.

Словно бренд, который пережил тысячу ребрендингов: от булавки до PIN-кода.

Сегодня булавку заменил UX-дизайн, логистика, реклама в соцсетях.

Но внутри — тот же принцип: выживает не лучший, а самый прибыльный.


А что было до?

Мы любим думать, что капитализм — “естественное состояние экономики”. Но это неправда. До него были другие системы:

  • Феодализм (где работали по праву рождения)
  • Меркантилизм (где страна торговала, а люди выживали)
  • Колониальная экономика (где ресурсы выкачивались в центр)

Капитализм победил не потому, что он “справедлив”, а потому что он оказался самым гибким.

Он умеет адаптироваться: в 19 веке это был пар, в 20 — корпорации, в 21 — цифровые следы и биржи.

Это как в маркетинге: победил не “лучший” продукт, а тот, кто умеет меняться.


Кто вообще “делает” экономику?

Тут становится особенно интересно. Потому что нам всю жизнь говорили: экономика — это рынок + потребители. То есть ты, я и “невидимая рука”.

Но на самом деле, в экономике действуют:

  • корпорации (которые могут влиять на целые страны),
  • государства (которые выдают законы, спасают банки и душат малый бизнес),
  • семьи (через традиции, ожидания, перераспределение ресурсов),
  • культура и нормы (что можно, что стыдно, что принято),
  • и, конечно, ценности, которые никто не считает, но все транслируют.

Экономика — это не цепочка поставок. Это театр, где действуют силы.

И если ты этого не понимаешь, ты просто участник массовки.

Как маркетолог верящий в ЦА, как сын, которому всё детство говорили “женись, так надо” — без объяснений, почему.


Почему это важно мне?

Потому что я вижу, как в Казахстане рушатся проекты, в которых люди вкладывают душу. Не из-за плохого маркетинга. А из-за того, что:

  • у людей нет денег,
  • государство меняет правила на ходу,
  • все привыкли к схеме, а не к идее.

Экономика здесь — это не абстракция. Это среда выживания.

И если ты не разбираешься в ней — ты не игрок. Ты пешка.


Я начал интересоваться экономикой не чтобы спорить об М1 или инфляции.

А чтобы научиться видеть, что стоит за словами “кризис”, “поддержка бизнеса”, “инвестиции”.

И чтобы уметь отвечать — когда мне втирают дичь.

Почему экономическая истина — это вопрос выбора.

Один экономист скажет: «Снизим налоги — бизнес зацветёт».

Второй: «Без господдержки всё развалится».

Третий вообще скажет: «Всё дело в институтах и привычках общества».

И каждый будет прав. И каждый — не до конца.

Одна из главных иллюзий: что есть одна экономика и она описана в учебнике.

На деле — школ много. И у каждой свой “фрейм”. Нет одной «верной» теории. Есть конкуренция подходов.


Чанг перечисляет десяток школ:

  • классическая,
  • неоклассическая,
  • кейнсианская,
  • марксистская,
  • австрийская,
  • институциональная,
  • бихевиористская,
  • девелопменталистская,
  • шумпетерианская и другие.

Каждая школа отвечает на один и тот же вопрос — как развивать экономику? — по-своему.

Причём спорят они не только о формулах. А ещё о ценностях.

Нужна ли справедливость? Что важнее — свобода или стабильность?

Роль государства? Индивидуум или общество?


Если упростить — экономика похожа на многосерийный сериал.

В каждой серии меняется главный герой, но сюжет один — борьба за контроль над будущим.

Или, если ближе к нам: представь казахский той, на котором одновременно играют на домбре Адай и диджей из Аты. Вот так же и в экономике: один говорит про народ, второй про экспорт, третий про креативный класс. А мы — между ними.


Самое ценное — понимание:

👉 экономика не может быть “над политикой”.

Любой выбор экономической модели — это политическое и моральное решение.

Поэтому когда тебе говорят «альтернатив нет», это ложь. Альтернатив полно.

Просто их либо не показывают, либо скрывают под лозунгами.


🔑 Вывод:

Чтобы экономика работала на общество, а не на избранных —общество должно понимать, что школы бывают разные.И выбирать подход осознанно. Как выбирают вектор бизнеса или смысл в жизни. Иначе вместо развития будет очередной экономический фокус — с зайцем из шляпы. И снова скажут: «ну, никто не знал, что так выйдет…»