«Драка как единственный способ утолить желание прикоснуться.»

В тени деревьев раздаются шаги, что пересекают ручей почти бесшумно. Почти, потому что Нил планировал оказаться в поле зрения одного единственного человека. Лес будто бы затаился специально, выжидая очередной интересной сцены. Собственное дыхание казалось ему слишком громким, а сердце билось где-то в горле, выбивая какой-то свой ритм, на манеру марша.

Нил все еще идет, оглядываясь по сторонам, пока в двадцати шагах от него, за одним из поворотов прямо на берегу ручья не замечает синее полотно. Флаг, скрытый за спиной высокого, бледнокожего парня — сына Аида. Жана.

— Нарочно пришёл?, — в беззлобной усмешке бросает Жан, прокручивая один из мечей в ладони, словно проверяя вес. Но взгляд серых глаз не был обращён и на секунду на мечи. Он был сосредоточен целиком и полностью на Ниле.

— А ты, получается, случайно тут оказался? — отзывается Нил, вынимая свои клинки из ножен и принимая нужную стойку. Его глаза плещут азартом, а сердце бьется еще сильнее. Еще быстрее, как в лихорадке.

Лезвия клинков сверкнули под светом палящего солнца, стремительно пробивающегося сквозь всю листву. За их спинами журчал ручей — негромко, настойчиво и этим подталкивая к действию.

Всё вокруг постепенно исчезало: правила, команды, флаги, окружающая их среда и даже другие участники, явно смотрящие на это издалека и выжидающие момента, если нужна будет помощь. Но это все неважно. Не имеет и толики значение, ведь они перед друг другом и это все, что нужно.

Первое столкновение отзывается звенящим ударом, пока пыль взвилась прямо у их ног густым облаком. Второй — короткий выпад, отражённый с ужасающей точностью, граничащей с рефлексом. Они кружили друг вокруг друга: Жан держался ближе, чем позволял себе с другими, а Нил — резво уклонялся, дерзко и размашисто маневрируя, играя с дистанцией и вызывая ее на поединок одновременно с нынешним боем.

— Медлишь, — бросил Нил с безумной улыбкой, показывающей белоснежные клыки.

— А ты слишком самоуверен, — парировал Жан, замахиваясь снова. Но меч встретили клинки, ударяясь об друг друга так, что металл стал подрагивать.

Жан сражался упрямо, с непривычным усердием. Мечи не были его стихией, как и щиты, он был больше по стрелковым оружием и старался не выпускать из рук подаренный отцом лук, но приходилось и пересматривать свои навыки. Он не отступал, а Нил — рождённый для скорости и провокаций лишь отшатывался, подныривал и вёл всю их дуэль подобно танцу, кружась в нём и всецело наслаждаясь, пока их удары сливались в глухой ритм музыки.

Очередной промах. Парирование. За ним — сильный выпад — и вот, Нил скользит сбоку от Жане, сбивая того с ног. Пыль моментально вспархивает большим клубным облаком, а тело ударяется о землю и Джостен, не мешкая, оказывается сверху, пригвоздив чужие плечи коленями к земле, а один из клинков приставляя к горлу.

Несколько мгновений после идет тишина. Слышно только сбившееся дыхание и участившийся пульс от адреналина, который ударял как колокол по голове. Тонкое, наточенное лезвие дрожит прямо у кожи и Нил перехватывает рукоять покрепче, но уже и не смотрит на это. Он изучает лицо под собой — упрямое, напряжённое, до боли родное и красивое. Такое красивое, что хочется остаться в этом мгновении навсегда. Попросить у самой Гекаты остановить время.

— Сдаёшься? — хрипло спрашивает Джостен, все еще пытаясь отдышаться и еле перевод взгляд с губ француза на глаза.

— Только если ты меня заставишь, — бездумно бросает Жан на выдохе и тут же жалеет об этом.

Нил тянется вперёд — сначала медленно, будто бы боясь спугнуть нечто хрупкое. Оступиться и сделать все не так, как следует. Его пальцы скользят по чужой щеке, пока клинок исчезает где-то в стороне, удачно отброшенный в сторону на камни. Нил наклоняется еще ближе — коротко и резко, но в этом движении все еще отголоски странной нежности. Он припадает к родным губам, целую его так, будто пытается прочитать забытые слова с чужих губ. Словно все, что было до этого (и не важно, что именно) — вело их именно сюда.

Поцелуй даже так вышел резким, неуклюжим и почти граничащий с чем-то быстрым. Но за этой торопливостью скрывалось другое: обещание, признание, которое ни один из них не осмелился бы произнести вслух, но выражая всеми возможными способами.

Нил отстраняется на миг, чтобы перевести дух и вернуться, но издали доносятся шаги и голоса. Им всё же приходится прерваться. На губах — фантомный след поцелуя, в глазах — тень улыбки.

И несмотря на небольшие ссадины, пыль и сбитое дыхание, они — всё те же: глупые, влюблённые, чертовски счастливые.

— Утро удалось, — шепчет Нил, едва касаясь губами чужих губ, поднимается и отскакивает в сторону, прихватив чужой флаг.

— Это ты ещё не получил от Джереми в лазарете, — бурчит Жан, глядя ему в спину. Но голос его всё ещё тёплый, а смех — звонкий, живой и абсолютно настоящий.