«And let flowers grow on your scars.»
Рене любила говорить о цветах, что росли чуть ли не на каждом шагу возле дома ее приемной матери. Любила язык цветов и собирать букеты для Элисон, подбирая их по значению. В какой-то моменте у них дома стало традицией видеть новый букет на столешнице в прихожей — словно молчаливое приветствие или напоминание о том, что даже в самые мрачные дни можно найти красоту.
Она обустроила небольшую теплицу — пространство, в котором можно было укрыться и не думать ни о чем, кроме ухода за любимыми растениями. Это место притягивало ее в любое время года, но чаще всего — в минуты, когда мир казался слишком тяжелым и справиться с собственными мыслями уже не помогало, казалось бы, ничего.
Сегодня Элисон нашла ее именно там. Рене сидела на коленях у длинного деревянного стеллажа, поправляя глиняный горшок с пионами, ее пальцы чуть дрожали, хоть и заметить это невооруженным глазом было трудно.
— Что-то случилось? — осторожно спросила Элисон, присаживаясь рядом.
Рене не ответила сразу. Ее взгляд скользил по рукам, по тонким, но слишком заметным линиям старых шрамов. Шрамы, отчетливо напоминающие мучительные годы, которые хотелось запереть на ключ и скрыть за семью замками даже под страхом смерти.
— Я хочу их закрыть, — тихо сказала она. — Прятать не лучшая идея, а вот… превратить во что-то другое звучит заманчиво?
Вопрос не требовал ответа, скорее звучал как мнимая попытка доказать это себе самой.
Элисон на эти слова легко коснулась ее запястья, немного поглаживая внутреннюю сторону ладони большими подушечками пальцев. Это было их неким ритуалом, говорящим даже больше, чем любые слова.
Рене кивнула. Рейнольдс уже даже знала, на какие цветы конкретно падет ее выбор.
Пионы — символ исцеления. Те, что так часто мелькали в композициях и небольших букетах для Элисон.
В тату-салоне Уокер не отводила взгляд, когда мастер осторожно работал над выбранным узором. Элисон сидела рядом, ее рука — теплая, надежная — лежала поверх ладони Рене и переплетала их пальцы между собой.
Когда все было закончено, на коже расцвели пионы, скрывая старые следы. Они были цветными, как и пастельные кончики Рене.
— Тебе идет, — улыбнулась Элисон.
Рене украдкой перевела взгляд на узор. В глубине души теплилось осознание того, что цветы здесь не просто так. Не выбор "пальцем в небо", не на спор и не из-за спонтанного решения. Они стали частью нее. Часть, которую она выбрала сама. Частью, которая так хорошо отражала ее и дополняла.