"Передаю судьбы чешского государства в руки фюрера немецкого народа"

В ночь с 14 на 15 марта 1939 года погода в Богемии была, откровенно говоря, паршивой. Было пасмурно и зябко, в Праге шёл снег с дождём, а в горах снег вообще валил так, словно бы и не было никакой весны. 350 тысячам немецких солдат и офицеров, стоявших на границах Чехословакии, предстояло преодолеть десятки и сотни километров на автомобилях, мотоциклах и танках, чтобы занять территорию „уродливого детища Версальского договора“, оставшуюся после того, как, как Рейх откусил от него Судеты, а поляки – Тешинскую область,

Радовало их, конечно, то, что воевать им не придётся. Чехи капитулировали, а точнее, „ввверили свою судьбу в руки фюрера немецкого народа“. Так, по крайней мере, сообщило радио.

Самих же граждан Чехословакии, которые с ужасом узнавали о происходящем из утренних выпусков новостей, погода интересовала меньше всего: единственное, что их интересовало, это "что происходит, где президент Гаха?"

Президент Чехословакии доктор Эмиль Гаха был со вчерашнего дня был в Берлине. Вот о событиях, предшествующих вводу немецких войск в Чехословакию, я вам сейчас и расскажу.

Для начала давайте вернёмся на полгода назад. В конце сентября 1938 года Чехословакия, преданная западными державами, подписала так-называемые "Мюнхенские соглашения", согласившись на передачу Германии изрядной части своей территории – Судет, земель на западе, севере и юге страны, населённых преимущественно немцами. Таким образом, страна лишилась всех приграничных укреплений, изрядной доли промышленности и в военном отношении стала абсолютно беззащитной перед соседями. Соседи же, несмотря на гарантии, данные в Мюнхене, вовсе не планировали их соблюдать.

Особенно ситуация накалилась с наступлением весны. Словацкие националистические партии требовали уже не просто автономии в рамках единого государства, а полной независимости – находя в этом полную поддержку в Берлине. Венгры точили зубы на Подкарпатскую Русь. Поляки приценивались к остаткам чешской Силезии и – почему бы и нет – части Моравии. Страна распадалась, сил, чтобы её защитить - не было.

13 марта 1939 года Адольф Гитлер встретился в Берлине с лидером словацких националистов Йозефом Тисо. Фюрер поставил перед Тисо ультиматум: либо словацкий парламент (точнее, земский съезд, выполнявший функцию представительного и частично законодательного органа в автономной Словакии в рамках ЧСР) немедленно провозглашает независимость, либо «Словакия будет предоставлена своей судьбе». Тисо намёк отлично понял, ибо куда уж было не понять – ещё двадцать с небольшим лет назад никакой Словакии не существовало вовсе, а её земли принадлежали Королевству Венгрия. Нынешняя Венгрия, была, конечно, не чета прежней, но всё-равно была не против вернуть свои бывшие земли.

Итак, около полудня 14 марта 1939 года земский съезд Словакии провозглашает независимого Словацкого государства. В этот же вечер Венгрия начинает оккупацию другой автономной области Чехословакии – Подкарпатской Руси. Германия, опасаясь - вот ирония судьбы! - агрессии Польши, которая, как я уже писал выше, была не против захватить остатки чешской Силезии, вводит свои войска в Остравский регион. Единственный эпизод, связанный с сопротивлением чехословацкой армии немцам произошёл в городе Мистек, да и то инцидент был быстро улажен. Подробнее об этом будет ниже.

Итак, в полдень 14 марта 1939 года Словакия провозглашает независимость, Венгрия начинает оккупацию Прикарпатской Руси, а на Пражском граде в этот самый момент раздаётся телефонный звонок.

Звонил рейхсканцлер, фюрер немецкого народа Адольф Гитлер и хотел он говорить лично с президентом Чехословакии. Гаха подошёл к телефону и выслушал от рейхсканцлера вежливое, нонастоячивое предложение НЕМЕДЛЕННО отправиться в Берлин. Лучше на самолёте. Президент ЧСР самолётами никогда не пользовался – не доверял этому виду транспорта и побаивался, поэтому в Берлине согласились подождать, пока чешская делегация приедет в столицу Германии на поезде.

Ровно в четыре часа пополудни на перрон Масарикова вокзала в Праге был подан правительственный состав и делегация в составе президента Эмиля Гахи, его дочери Милады Радловы (которая выполняла роль первой дамы после смерти супруги Гахи), министра иностранных дел Франтишка Хваловского, охраны и нескольких служащих отправилась в Рейх.

О чём думал президент? Разумеется, готовился ко встрече с всемогущим фюрером. Представлял себе, как будет его приветствовать. О чём пойдёт разговор. Например, о Словакии. Словаков придётся отпустить, тут уже ничего не поделаешь. Есть ли проблемы с немецкими гражданами в Чехии? Не угнетают ли их? Что вы, рейхсканцлер, Чехословакия относится к немцам со всем почтением, особенно сейчас. Но если есть какие-то проблемы, то мы готовы, конечно же…

(На самом деле, конечно же, президент Гаха пытался сам себя обмануть и в упор не видел, что происходит, не хотел слышать доклады, поступающие от военной разведки. Чешский военный атташе ещё накануне предупредил своё непосредственное руководство о том, что на границах Чехословакии сосредоточено более двухсот тысяч немецких военнослужащих и что вторжение начнётся завтра т.е. 15 марта. После этого руководство чехословацких спецслужб немедлено вылетело в Лондон со всеми архивами).

Поезд приехал в Берлин, где его встречал почётный караул.

Дочери президента, как Первой даме, выручили букет жёлтых роз, перевязанный красной лентой украшенной свастикой, к ней была приколота визитка, на которой было всего два слова «Адольф Гитлер».

К остальным членам делегации немецкие власти так галантны уже не были. Чехов разместили в отеле «Адлон». Там им пришлось ждать примерно до часу ночи, пока их не пригласят на переговоры в рейхсканцелярю.

Гаха в соответствии со свои планом пытался начать переговоры с ситуации в Словакии, однако Гитлер прервал его, заявив, что ровно в шесть утра немецкие войска пересекут границу Чехословакии и от него, Гахи, требуется только одно – отдать приказ армии и правительству о том, чтобы никто не вздумал оказывать немцам сопротивление.

Гаха свалился с сердечным приступом. Смерть президента пока ещё независимой Чехословакии прямо германской рейхсканцелярии в планы немцев не входила, поэтому личный врач Гитлера Теодор Морелл сделал президенту укол и тот пришёл в себя. Переговоры продолжились. Гитлер угрожал, Гаха твердил, что без правительства страны, один, он не может взять на себя такую ответственность. Тогда к переговорам подключился элегантный и улыбчивый Герман Геринг. Маршал авиации отвёл несчастного чешского лидера к окну и сказал с улыбкой: «Мне было бы очень жаль отдать приказ уничтожить вашу прекрасную Прагу. Город будет лежать в руинах. А всё потому, что вы не хотите понять нашего Фюрера. Ведь он всего лишь хочет сохранить жизни тысячи чехов, которые неминуемо погибнут, если начнётся война!».

После этого, как вспоминали присутствующие при этом члены чешской делегации, Гаха сдался, позвонил в Прагу и отдал приказ министру обороны генералу Сыровому, чтобы тот, в свою очередь, приказал вооружённым силам ЧСР не оказывать сопротивление немцам.

Но это ещё не было всё. Теперь Гитлер потребовал, чтобы Гаха подписал новый документ, гласящий, что он, Гаха и правительство Чехословакии, «отдают судьбы чешского государства в руки фюрера немецкого народа Адольфа Гитлера». Немцам было важно, чтобы оккупация не выглядела, как оккупация. Это должно было быть добровольное присоединение. При этом немцы пообещали чехам, что государство их сохранится, по крайней мере, формально. Сохранится правительство и президент, внутреннее самоуправление, полиция, чешский язык. Не будет только армии и внешней политики. Раздавленный и униженный Эмиль Гаха подписал и это. Что характерно, немцы формально своё обещание сдержали – Гаха остался президентом Протектората и был им до самого окончания Второй мировой войны.

Первые немецкие части мирно достигли пригородов Праги примерно в половине девятого утра. Город жил практически мирной жизнью – школьники ехали в школы, служащие – на работу, работал городской транспорт и все учреждения.

Очевидцы вспоминают, что в первый день оккупации случались совершенно комичные сцены. Одни немецкие солдаты, которым их пропаганда твердила, что Чехословакия – это тюрьма народов и немецкое население здесь буквально голодает, а ввод войск в Чехословакию – это, фактически, спасательная акция, пытались раздавать тушёнку и консервы «голодающим» пражанам. Другие в это же самое время ходили смотреть на ломящиеся полки магазинов и подолгу сидели в знаменитых пражских кофейнях и кафе, чему немало способствовал выгодный курс немецкой марки к чехщсловацкой кроне, установленный оккупационными властями.

Пражские немцы, естественно, пришли в экстаз и радостно приветствовали германскую армию. Чехи сдерживали эмоции.

Но это длилось недолго – немцы очень скоро ввели карточную систему. Ибо «Всё для фронта, всё для победы».

Да, я обещал рассказать, как реагировала чешская армия на оккупацию.

Единственный случая вооружённого сопротивления случился в городе Мистек, который немцы начали занимать ещё вечером 14 марта, когда поезд с чешской делегацией ещё был на пути в Берлин.

Чехи, разумеется, готовились к агрессии. Но не со стороны немцев, а поляков, которые за полгода до этого уже оттяпали у Чехословакии изрядные территории на востоке страны. Немцы же, опасаясь, что Польша тоже поспешит принять участие в разделе остатков Чехословакии и попытается захватить остатки чешской Силезии, решили начать первыми и отправили воинские подразделения в приграничные районы ещё вечером 14 марта. В результате такой несогласованности – чешские власти были не в курсе, что вообще происходит - начался такой бардак, за который и чехам, и немцам, наверное, до сих пор должно быть стыдно.

В упомянутом городке Мистек располагалась чешская пулемётная часть. Надо сказать, что пара немецких воинских колон уже мирно проехала по дороге рядом с казармой и всё могло бы обойтись мирно, но тут один немецкий офицер попытался войти в Чаянковы казармы, где располагались пулемётчики, потребовал от часового сдать оружие и позвать дежурного офицера. Слово за слово, чешский часовой немца застрелил. Потом чехи застрелили ещё примерно 6 немцев, а ещё 18 ранили. Бой продолжался около получаса.

Здание казармы было старое, ещё со времён Австро-Венгрии, и представляло собой маленькую крепость. Поэтому чехи методично расстреливали немцев, которые пытались взять штурмом казарму, и даже подбили бронеавтомобиль, а сами не пострадали от слова совсем – всего двое легкораненых! Немцы приволокли лёгкое оружие и миномёты, но куда там, зданию хоть бы хны. Чехам тоже. А потом начальнику пулемётной части позвонил командир полка, пригрозил трибуналом и приказал сложить оружие, что тот дисциплинированно и сделал.

Самое удивительное в этой истории, это то, как поступили немцы со сдавшимися чешскими солдатами и офицерами. Отправили в концлагерь? Расстреляли? Нет. Их отправили обратно в казарму, предварительно забрав у них оружие. Офицера, командовавшего битвой с чешской стороны, отправили под домашний арест, сохранив ему личное оружие. А потом и вовсе уволили из армии без всяких последствий. Такая вот мини-война совершенно в духе каких-то рыцарских поединков. Фантастика по меркам тех суровых времён.