Марк Вигилант: Первородная дискриминация, 5. Заключение
Мы вас не любим, но на это есть причины
Дискриминация вездесуща и тесно сплетена как с нашей биологической составляющей, так и с социально-психологическими особенностями людей. Взять ту же брезгливость и опасливость в отношении других народов, рас или даже просто чужих людей. Это не какой-то плод тлетворного воспитания взрослых с предвзятостью. Подобно другим страхам (вроде арахнофобии или триптофобии) эта привычка эволюционно обусловлена: на протяжении последних пары тысяч лет представитель другого этноса – это прежде всего опасность неизвестных вашему иммунитету штаммов вирусов и бактерий, а потом уже все остальное.
Существует, конечно, и социально обусловленная #ксенофобия. Однако ее корни обычно лежат на поверхности: люди попросту реагируют на ущемление своего интереса, а отнюдь не на «физиономию». Здесь не обходится без стереотипов, и все же история сотен обществ показывает, что когда иностранец несет с собой выгоды, то он мгновенно превращается в «дорогого гостя». Когда же в той или иной форме толерантность подарит обывателю этническую преступность, снижение зарплат, сверхэксплуатацию и радости непонимания с незнающими местного языка и правил, то такой человек замолчит только под угрозами.
Как бы мы к этому ни относились, элементы дискриминации и избыточной витальности незримо присутствуют и в области межличностных отношений, особенно между полами. Многих женщин привлекает сила и властность проявлений личности, причем это касается как партнеров, так и партнерш. Можно сто раз сказать о том, что так «не должно быть», но так устроены люди – они расположены испытывать возбуждение и влечение к тем, кто высоко стоит в иерархии или способен к доминированию. Вспомните Сильвию Плат и ее Daddy: «Every woman adores a Fascist, The boot in the face, the brute Brute heart of a brute like you» [2]. Ну или хотя бы изучите, что там в топе наиболее частых женских эротических фантазий (не общепринятая болтовня, а то, от чего действительно возбуждаются [3]). Увы, там все так же нет интеллигентных бесхребетников, щебечущих о правах меньшинств. В каком-то смысле любая сексуальная страсть и влюбленность – это абсолютная форма дискриминации, выделяющая одного из прочих (и отказывающая всем остальным в том же статусе). Сюда же относятся красота и харизма, которые вдребезги рушат любые намеки на равенство, так как они просто либо достались вам в экзистенциальной лотерее, либо нет. Харизма, говоря простым языком, это естественно возникающая власть над другими, которой счастливчик имеет полное право пользоваться.
Наши представления о прекрасном неизбывно дискриминационные, потому что мы их не выбирали, но мы им верим. То, что не нравится – отторгает. И я не обязан кромсать свои эстетические вкусы в угоду каким-то фантазёрам, которые вдруг решили за меня, что мне нужно любить. Моей биографии как фактора достаточно, чтобы мне нравились как конвенциональные вещи, так и сугубо индивидуальные. Втирать о моральности эстетики не надо, потому что в итоге попыток их скрестить красота исчезает, остается идеологический жмых в посредственной обертке.
Наконец, самое очаровательное – это то, насколько хорошо борцам с дискриминацией удается игнорировать очевидный факт того, что консервативность и неприязнь к инаковости – это еще и главный инструмент сохранения своей идентичности. Можно вечно смотреть как борцы за справедливость переобуваются в воздухе, запрещая одним их культурные привычки и тут же оправдывая, и разрешая их другим. Но в конечном счете вопрос идентичности – это всегда вопрос ограничения всех «чуждых» влияний. Собственно, поэтому дети часто нетерпимы и сильно привязаны к конкретным вещам и ритуалам – так они оберегают свое формирующееся Я. Много вы видели маленьких детей спокойных в соседстве с чужими людьми? Психологи так прямо и заявляют: первый росток личности – это кризис трех-пяти лет, в который ребенок научается отказываться. Сохранить свою идентичность важнее, чем быть абстрактно добрым и открытым ко всему. В конечном счете не ко всему стоит быть терпимым: какие-то вещи мы имеем право отторгать, презирать и не любить – в том числе поэтому мы становимся людьми с моралью и принципами (а не винтиками, которые равняются лишь на ограничения закона).
Один шаг от утопии к маразму и пустоте
Можно сколько угодно клеймить дискриминацию как недостойную культурного и развитого человека, но это ничего не меняет. Жизнь несправедлива и одаривает нас неравными возможностями и обстоятельствами. Задача общества не сравнять эти отличия, а создать условия для уравнивания шансов там, где упорные усилия и таланты имеют смысл. Не везде упорство и труд приносят результат, иногда есть что-то больше индивида – то, с чем придется смириться. Когда общество превращается в аттракцион по поддержке глобальной фантазии «Каждый может всё» – это прямой путь в утопию. Утопию, которая вскоре вырождается в антиутопию со слоганом: «Каждый может запретить другим то, чего не может получить сам». В таком обществе нельзя больше уважать и любить человека за ту уникальность его интересов, способностей и внешних данных. Здесь можно только ценить другого за то, чего он не имеет, превращая его в тотальную жертву. Иными словами, вместо признания качественных отличий человека, от вас требуют противоестественного уважения к пустоте вместо человека. Пустоте, обвешанной запрещающими знаками невнятного новояза – всех этих неглектов, газлайтингов, кибербулингов, слатшеймингов, бодипозитивов, дивёрсити, мэнспредингов, хипитингов, объективаций и т.п.
В мире полно несправедливости, с которой стоило бы бороться. Изучая разные модели справедливости, я ни разу не встретил такую – «давайте притеснять тех, кто не испытал притеснения». Наверное потому что это бред, а не справедливость. Но дискриминация или «вечный фашизм» Эко – это те элементы, борьба с которыми легко превращается в борьбу с Жизнью и злобным некрофильским упорством в требовании запретов для других. Меж тем, принимая долю витальности и дискриминации в культуре, вы даете им подобающее место – отнюдь не высокое и первостепенное.
Хвалиться только подобными вещами – это как хвалиться тем, что до сих пор ковыряешь в носу или боишься монстров под кроватью, но запрещать их – значит, плодить проблемы в будущем. Так мы получим десятки скрытых и рефлексивных форм ненависти. С умеренным принятием у людей появляется шанс взрослеть и постепенно окультуривать своего внутреннего «дискриминатора». И это хороший вариант. Ведь повзрослеть можно только с помощью внутреннего акта преобразования. Никому еще не удалось сделать этого с помощью окриков, запретов и пустой болтовни о правах абстрактных людей.
